Храповое колесо

   
Четвёртый день валяется Фёдор Иванович дома.
Голова так же кружится. Есть не хочется. И он, про себя размышляет, что и собачка, и кошечка, когда хворают, то не кормятся. Значит, так по природе и надо. Собственно, еда его и не беспокоит. Вот, автокран, на котором он работает, стоит без дела. А кранов сейчас днём с огнём, как говорит пословица. На всю станицу два. А ранее за каждым забором предприятий торчали стрелы.
Да и предприятий не осталось. Сети, молзавод, элеватор. Вот и всё. А ранее …ого..за десяток и более.
Времена такие. Что делать. Все копейку считать научились. И лучше нанять кран, чем самому содержать. Одно расходы, а другое, что куча инспектирующих, допускающих, регламентирующих. На эту шатию-братию громадные платежи. Да ещё и вымогают всячески. И медкомиссии всякие и разные. И сроки, и ….не перечесть. Вот и осталось два. И крановщики при летах. Как и сам Фёдор Иванович.
А послезавтра, шестьдесят.
В старые времена, торжественный день. Проводы на пенсию. Премия, письмо благодарственное. То, да сё!!! Песни дети пропоют, школьники. Или из садика.
Ныне такого нет. И срок передвинули, - аж! на пять лет. В плюс, конечно! То, в какой конторе пять лет не срок. А в производстве, это большие годы. Вот на кране. Риск всегда. Хоть проверяется испытаниями оснастка. Стропы, крюки, канаты. Бывает.
 У Фёдора Ивановича, Слава Богу, не было. А у приятеля  Николая,  случилось.
  Плиту перекрытия ставил. Поднял. Рабочие повернули, как надо. Уже подливку сделали. Занесли укладывать. Положили. Но качается. Видимо камень в растворе. Приподняли, начали прощупывать…А плита, новая, почти тёплая, вчера с завода Чехракского…тресь пополам. Сложилась и рухнула. Рабочему, как ножом половину кисти срезало.
 Да и у других случалось разное.
Так что всегда настороже.
 Перед болезнью, на соседнем заводе монтировали агрегат. Мудрый, в хорошем смысле, прораб, Михаил Петрович, досконально всё просчитав, и три дня понаблюдав за положением стрелы под нагрузкой, принял решение - монтировать эту кучу металла не разбирая. Весь агрегат сразу на месте залить бетоном. Дядька толковый. Смелый.
 Всё приготовили. Залили  двести кубов бетона. Опустили агрегат и зафиксировали. Теперь трое суток поддерживай на нужной отметке загрузки. Вот Фёдор Иванович трое суток и нёс вахту. Конечно, устал. Хоть кто устанет. Да ответственность, какая!
Поэтому, и кран оставил на месте работ. Рядом.
А вечером,  голова кругом. Давление 160. Тошнит.
Соседке пошумел. Примчалась. Татьяна. Одноклассница.
 Что, Федя?
Да, вот.
Татьяна медсестра в больнице. Звяк,  кому надо. Примчалась Скорая. Пощупали, померили. Укол дали. Таблетку. Лежи не дёргайся. Завтра заглянем.
Заглянули. Ещё укол. Докторша постучала по коленкам. Локтям. Поводила пальцем перед носом. Коснитесь тут, коснитесь тут.
Повторяйте за мной - Идёт коза рогатая, молоком богатая…
Повторил.
Ещё укол. Лежи.
Лежу.
Примчалась старшая дочка. Из Краснодара.
Папа, папочка. Тра та та….
Нечего тарахтеть. Пройдёт.
Да как же, папуля. Ты ж ещё молодой….
Не хорони. Успокойся.
Папочка, надо в больницу. Папуля, родненький…
Вот и младшая примчалась. С Воронежа. Певица. Консерваторию закончила. Но в оперу не взяли. Там свои проходные «баллы».  Кому улыбнуться, кому поддаться, кому…. Ушла. Преподаёт музыку в колледже. Спокойнее. Надёжнее. Хотя, кто сейчас надёжный? Где надёжнее? И слово, то, уже отмирает. По сути.
 Лёг. Палата на 4 человека. Тепло. Кормят хорошо. Неожиданно хорошо. Свежее. Только с огня. Повара стараются. Всё чисто, опрятно. Капельницы, таблетки.
Доктор, а от чего колете? Для чего капаете? –попытался уяснить степень своего состояния Фёдор Иванович.
Доктор ,добрейшая душа, улыбнулся: - Федя, лежи. Я знаю, что делаю. Вреда не будет!
 А польза?- вякнул нежно Фёдор Иванович.
Тот приподнял очки – лежи. Десять дней Государство тебе гарантирует спокойную жизнь. Там выпишем, с улучшением, дадим на неделю больничный , и на амбулаторное  лечения.
Лежи, Фёдор. Не забивай себе мозги тем, в чём не понимаешь.
Так, простите, доктор, в деталях я могу не понимать, но речь обо мне.
То так, кивнул головой доктор. То так.  Из деталей всё. И сложное, и простое. То так!.
Но теперь, Федя, другие мотивы, другие песни, и слова другие  у песен.
Доктор вздохнул, потрепал Фёдора Ивановича по плечу. Вишь, Фёдор, ты в своей абмундировке лежишь. Так?
Так.
А ранее?,
Что ранее?
Мог ли ты, вот так,  в своём красном трико лежать?
А что?
Да, ничто. Ранее тебя наголо раздевали. Мыли, чистили. Протравливали все волосяные покровы. Бельё больничное, костюмы –больничные. Халаты- больничные. Всё стерильное, прожаренное. А видел ли ты доктора не в белом халате? Если пуговки по переду – доктор. По, по заду- фельдшер, сестра. А ныне в костюмах. Кто во что. Да как на подиуме, прости Господи, каждый день в другом.
Так стерильность, -попытался Фёдор Иванович защитить докторш.
Но седой врач махнул рукой: -лежи. Любуйся стерильностью. И таблетки пей. Это без вреда. Отдыхай.
 Но не сильно привелось и отдыхать. Нарисовался во весь свой громадный рост Михаил Петрович. Прораб.
Федя! Ура! Получилось, высший класс. Точность монтажа выше паспортной. Через две недели будем запускать производство.  На пять мильёнов мы удешевили все работы. Да, посчитай, сколько заработаем от сокращения сроков. Премиюшку тебе выхлопотал. Не очень, скажем щедро, но сто тыщ дали.  Куда кассирше принести? Сюда, сейчас. Или домой, когда придёшь?
Спасибо, Петрович. Пусть сюда. Я Таньке передам, соседке, однокласснице. Верный товарищ.
Петрович оставил громадный пакет  Молоко, сливки, сметана, творог…. Ешь. Выздоравливай. Звякни, я ещё принесу. У нас этого добра – тонны! Ешь.
Потом пришла Зина. Подруга жены. Охи, ахи…
Да как же так.  Один сколь лет, теперь и хвороба!
Зинка, заткнись. Не сыпь соль.  И не мостись. Сядь на стул.
Так, Феденька… Как же не мостись. Тепло человеку нужно завсегда….
Посидела. Посочувствовала. Ушла.
Вот так каждый день и навещают. То с завода, то с тех мест, где трудное что ставили, монтировали…
А Фёдору горько. С работы никого. Ни механика, ни диспетчера, ни завгара.
Михаил Петрович рассказал, что приходил сразу завгар. На другой же день. Спросил про дела. Всё ли закончили. Подписал в конторе бумаги. Потом достал ключи, завёл и уехал. Работы, мол, много.
Отметили  юбилей, Фёдоров,  прямо в палате. Татьяна пирог спекла. Как Фёдор любит, С капустой.  Доктор пришёл. По рюмочке разрешил Вся палата так и отметила. Потом ещё гости были.
Десять дней прошли. Выписался. Довезли домой. Раскланялись.
Два месяца лежал дома. Как и не болит нигде. И кушает исправно. Но не работается. Даже на улицу не тянет. Слабость.
Но,  жить то надо. Хлеб не валится с потолка. И манна не сыплется с небес. Надо искать по силам.
Вышел, наконец, на улицу. Идёт-бредёт вдоль церковного забора,  что рядом. Через дорогу.
Фанерка. На ней, бумажка: -«Приходу требуется сторож. На тёмное время суток. С выполнением хозяйственных работ по двору».
Как специально для меня, мелькнуло в голове. Днём дремлю, ночью не сплю. Во, как точно. И, главное, рядом. Через дорогу. А если что, больница -  триста метров.
Зашёл. Поговорили. Приняли. Зарплата 15. А что? У Татьяны то же. Так она весь день, как пчёлка. Да ещё на заводе подрабатывает чуть. Дом то содержать надо. Хоть и одна живёт. Цены бешенные. Хлеб, за булку, под сороковник. С ума спятили ИПэшники.
 Работает Фёдор. Как и окреп чуть. Но всё одно нет прежней координации.
 С работы никто ничего. Как так? Уже полгода! Ни приказа об увольнении, ни профсоюза? И есть ли он. Никого. Был Федя, и сплыл Федя.
Ну, ладно молодёжь. В гараже, считай, все новенькие. А директор? Главбух? Отдел кадров?
Завгар, наконец? Никого. Только рассыльная пришла.
 Вы будете дальше работать или вас увольнять? Ваши больничные кончились. Вам надо инвалидность оформлять.
 Так, потрепалась и ушла. Потом принесла расчет. Девочка. Посыльная. А начальство?
 Горько обиделся Фёдор Иванович. Ведь не лодырь. Прогульщик. Сколько тягот вынес. Разрухные годы за просто так работали. За жалкучие копейки. И то, по шабашкам. И делились по братски. Ох, люди…Зажирели. Атрофировалась душа.
 Третий год Иванович, как теперь его зовут на приходе, трудится. Убирает двор. Моет туалет, дворовой.  В тёмное время суток находится на территории храма. Хорошая, уютная комнатка. Две батареи отопления. Стол. Обширная лежанка. Теперь, экран наблюдения. Камеры стоят. Телевизор, который Фёдор Иванович уже 20 лет не смотрит. Ни дома, ни, тем более, здесь.
 Сегодня тёплый вечер.
Фёдор Иванович вычистил двор. Ссыпал в бак мусор. Подрезал цветы. Полил. Набрал в кухне два ведра кипятку и направился мыть туалет. Он всегда это делает кипятком, так уж ему придумалось. Хотя, к вечеру, картина там всегда одна. Грязно!
Вот идёт он. На верхней  ступеньке  настоятель. Присел и рассматривает листок бумаги.
Фёдор Иванович поклонился, благословился: что Ваше Высокопреподобие, как и загрустили?
Что ты Фёдор. Какая грусть? Радость полная. Не забыли!  Поздравление получил от начальства. Сорок пять мне исполнилось.
  Пойду матушку обрадую.
А что оно, поздравление не раскрашено?
Так принтер в храме не цветной.
А при чём принтер?
Ну, как? – удивился батюшка. По электронной почте присылают.
Фёдор Иванович взглянул на бледно серый листок. (Вероятно заправлять принтер пора).
Серая шапочка, Крупно: Ваше Высокопреподобие….
Дальше текст. С цитатами. Подпись. Печать.
Что то знакомое вспомнилось. И ему перепадало такое. Но на цветной открытке. В руки. С пожатием оных. Хотя всем один текст был отпечатан, а имя вписывалось ручкой.
Даже конфузия вышла в день сорокалетия. Начало звучало так: Дорогая и многоуважаемая….Фёдор Иванович…далее текст и подпись.
Но дали и премию. И посмеялись над случившейся ошибкой.
 А тут пожиже, подумал ночной директор, пожиже.
А почему нет даты? И сколько лет стукнуло?
Может это ИИ присылает?
Какой ИИ?
Ну, сейчас людей заменяет Искусственный Интеллект.
Глупости говоришь, Фёдор. Какой ИИ. Это кто то из, кому благословлено.
Ну и что? Трудно дописать годы, стаж, труды припомнить. Живому ж человеку от живого. Премию, в конце концов. Прибавку к зарплате.
Фёдор, не юродствуй. Какая прибавка? Какая зарплата. Здесь как на улице с односторонним движением. Понял?
 Понял. Но и при одностороннем движении возможно разрешённое встречное.
Настоятель приподнял брови.
Какое это встречное?
Например, трамвай, троллейбус, другой общественный транспорт.
Настоятель вздохнул. Не помнит он такого в Правилах, хотя читал. И за рулём уже лет двадцать.
Так может и у вас есть такое, -пытается смягчить Фёдор Иванович.
Нет, Фёдор. Обратного нет.
Тогда это, ако храповое колесо. Только в одну сторону. Обратно, никак, защёлка намертво. Как на ручнике. Натянул, и защёлкнуло. А что б отпустить, нажать кнопку , приложить силу и попустится.
Во – во, защёлка и намертво, согласился задумчиво настоятель. И приложить, и попустится.
Во всяком случае, у нас так.
Однако, пойду матушку порадую.
Протоиерей Игорь Бобриков.
19 января 2026 года.