Глава - 1

                * * *

Начатая в 2011 году трудная и долгая попытка разобраться в закономерностях мирового революционного процесса приблизилась к завершающей итоговой стадии. Насколько это было возможно, насколько это было мне по силам (не без ошибок и недостатков, конечно) я попытался разобрать ход этого процесса в нашей стране, в некоторых странах Европы, в арабском мире, Китае, Иране и Латинской Америке. Без такого разбора конкретного хода истории нечего и думать о правильном улавливании закономерностей мирового революционного процесса, для этого просто не было бы фактического материала. Теперь нужно подвести итог, сделать необходимые выводы, найти какие-то ответы на накопившиеся вопросы.

Не случайно называю это «попыткой». Конечно, я не имею того уровня знаний, который необходим для действительно качественного исполнения этой задачи. Но всё же пробовать нужно, потому что эта тема очень важна. Понятно, какую громадную помощь дали бы мне умные критические замечания, дополнения, подсказки и указания на ошибки, и я об этом не раз говорил. К сожалению, критики было мало. Сейчас, на стадии общего подытоживания и выводов, необходимость в критике становится ещё большей. Было бы обидно проработать столько лет и в конце концов родить неправильную глупость.

                1.

Толкование марксизмом перспектив мирового революционного процесса не может быть раз навсегда неизменно данным и исчерпывающим пророчеством. Марксисты не пророки, они как добросовестные учёные изучают идущий процесс и на основе уже проявившегося высказывают свои текущие суждения. Но эти суждения не могут охватить процесс целиком, потому что он ещё идёт, ещё не завершился.

Закономерность всякого процесса может быть понята полностью только после того, как он закончится и в нашем научном распоряжении окажутся все его проявления, все его этапы и вся картина их чередований. Только тогда подытожив весь его ход, проанализировав и обобщив этот фактический материал, мы можем полно и правильно сформулировать законы его развития.

Пока процесс не закончился, все текущие суждения марксистов нужно рассматривать как постепенно развивающиеся (постепенно дополняющиеся и уточняющиеся) научные версии, основанные лишь на том материале, какой есть на этом историческом этапе. Да, и на основе изучения лишь какой-то части процесса уже можно увидеть некоторые отдельные элементы общей закономерности, и сделанные текущие теоретические суждения могут оказаться верными и для последующих этапов процесса. Но всё-таки охватить всё целиком и в подробностях не получится никак. Совершенно нелепо и ненаучно думать, что из 19-го века можно достаточно полно спрогнозировать ход процесса в 21-ом веке, не имея к тому же в своём распоряжении опыта века 20-го.

Когда-то я уже приводил сравнение с телеграфной лентой, но хочется привести это сравнение ещё раз, - очень уж оно наглядное.

Представим, что мы читаем текст на телеграфной ленте, постепенно выползающей из телеграфного аппарата. Читаем приказ высшего командира: «Немедленно напасть на врага…» и думаем: «Ага, понятно». Но лента идёт дальше: «Нападать не всем составом, а оставить 2/3 в резерве…» Затем выходят следующие слова: «После небольшого боя отступить на прежние позиции и перейти к обороне…» И наконец, окончание ленты: «Ваше нападение будет всего лишь отвлекающим маневром».

Только дождавшись, когда выйдет вся лента и прочтя весь её текст, можно понять суть приказа. Вот точно так же обстоит дело и с марксистским пониманием закономерностей развития мирового революционного процесса. Мировой революционный процесс выходит к нам из будущего в настоящее постепенно, как телеграфная лента, раз за разом обогащая и расширяя общий «текст».

                2.

Во времена Маркса историческое развитие показало, что дело идёт ко всё более и более общественному характеру труда и что, следовательно, складывается всё большее и большее противоречие между общественным характером труда и частным характером собственности. Становилось очевидно, что управление таким огромным и взаимосвязанным производством на базе дробных частнособственнических интересов не может осуществляться безупречно и неизбежные отрицательные последствия этого несоответствия, конечно, будут проявляться. И фактическая картина показала правильность такого суждения: капитализм действительно, создавая материальные блага, необходимые для общества (и создавая очень производительно), одновременно с этим, параллельно этому порождал периодические кризисы, расстройство денежного обращения, безработицу и другие пороки; порождал не по причине злой воли капиталистов, а потому что таков единственно возможный механизм частнособственнического хозяйствования в системе, уже объективно переросшей это частнособственничество.

Нельзя было не сделать единственно очевидный вывод, что дальнейшее развитие должно привести к установлению соответствия характера собственности характеру производства, то есть к замене частнособственнического управления общественным.

Всё большее обретение производством общественного характера тем самым создаёт и особый социальный слой, осуществляющий это общественное производство. Этот социальный слой массово занят в производстве и при этом лишён частной собственности и коллективистски сплочён совместным трудом. Кроме этого, на него как на самый низший слой в социальной иерархии ложатся, главным образом, все накапливающиеся отрицательные последствия капиталистического хозяйствования и (что очень существенно) он не может избавиться о этих бед без разрушения частнособственнического строя. Его положение порождает в нём отрицательное отношение к капиталистическому неравенству и побуждает к коллективной защите своих интересов, а эта коллективная борьба, в свою очередь, ведёт ко всё большему опыту совместных массовых антикапиталистических действий. Ход истории, таким образом, создал не только необходимость замены частнособственнического способа производства общественным, но и ту социальную силу в лице пролетариата, которая в состоянии исполнить это.

Марксизм включил теоретическое положение о революционной исторической роли пролетариата в свою теоретическую базу. В то же время классики марксизма прекрасно понимали, что, будучи воспитан капиталистической средой, пролетариат капитализма способен лишь довести свою борьбу до разрушения основ старого строя и видели строителя нового строя уже в тех новых социальных слоях, которые произойдут от борющегося капиталистического пролетариата путём его преобразования в ходе революции.

Но правильность этих двух теоретических суждений, - о неизбежности перехода от частнособственничества к общественной собственности и об исторической роли пролетариата в этом переходе, - ещё не означает полную ясность в вопросе о путях к этому. Одно дело – что исторически должно совершиться и какою социальной силой, и совсем другой вопрос - как именно процесс придёт к этому.

Маркс, безусловно, желал (и не мог не желать), чтобы этот путь был возможно более скорым и прямым, но насколько я знаю, он нигде твёрдо не утверждал и научно не обосновывал, что исторический путь таким и будет. Теоретическое спрямление, действительно имеющее место в суждениях сегодняшних догматиков, совершили те рядовые последователи марксизма, которые были склонны к упрощению и поспешности в выводах.

Да, человеческое общество перейдёт к общественной собственности; да, построит это общество социалистический класс, вышедший из революционного пролетариата капитализма. Но как и когда это произойдёт – на этот вопрос часть «телеграфной ленты» истории, которая была в распоряжении марксистов 19-го века, ответа ещё не давала.

Если поставить этот вопрос ещё более конкретно, то дело тут вот в чём.

С общетеоретической точки зрения, крушение капиталистического строя происходит не от какого-то внешнего по отношению к нему удара сознательных революционеров. Дело обстоит не так, что сложившиеся и укрепившиеся революционеры пойдут на победный штурм, - при устойчивом состоянии капитализма это невозможно. Капитализм должен начать рушиться сам, от внутренних причин самого капитализма. И именно этот процесс общего развала выпускает и активизирует подспудно накопившиеся революционные силы. Сама обстановка вынуждает их, как говорится, «поднять валяющуюся власть» и переорганизовать наступивший распад на свой, антикапиталистический, лад.

Из этого общетеоретического положения следует, во-первых, обязательное условие предварительного накопления капиталистических отрицательностей на низах общества, а во-вторых, совершенная недостаточность одного этого. Для превращения накопленного социального недовольства в революционную активность требуется существенный, системный кризис, причиной которого явился бы значительный отрицательный баланс положительного и отрицательного в результатах деятельности капиталистического строя, то есть значительное превышение отрицательного над положительным, не только для низового народа, но и для самого хода капиталистического производства и управления.

Левые пропагандисты любят красочно расписывать минусы капитализма, им так выгодно. Но они почему-то помалкивают о его плюсах, которые, конечно же, есть, иначе капитализм не стоял бы так, как он стоит. К этим плюсам относятся способность высокой производительности и технологического развития и свобода активной частной инициативы. Не признавать этого нельзя, замалчивать это нечестно.

Но в свою очередь, буржуазные пропагандисты точно так же любят красочно расписывать плюсы капитализма, но помалкивают о его минусах. В то же время эти минусы чувствуют своей жизнью и наёмные работники, и низовая мелкая буржуазия, да и те представители капитала, которые изо всех сил бьются над проблемой трёх «сообщающихся сосудов»: инфляцией, безработицей, экономической стагнацией, - в которых, как и положено в сообщающихся сосудах, уменьшение в одном даёт увеличение в других.

Пока баланс в целом положительный, механизм капиталистического строя действует, не упираясь в тупик, и своим положительным, где сразу, а где с некоторой задержкой, всё же покрывает этим социальные и производственные минусы, или, по крайней мере, создаёт надежду на возможность такой положительной перспективы, - надежду, которая пусть частично и через время, но всё-таки может сбываться.

                3.

Итак, вопрос революционной перспективы упирается в вопрос о системном кризисе (не путать с текущими, периодическими кризисами), об остром тупике со стопорением хозяйственного механизма и ослаблением, а то и распадом механизма государственного. (Понятно, что речь идёт о такой ситуации не для капитализма в целом, в общем масштабе всей его мировой системы, а для конкретных стран, для отдельных капиталистических обществ.)

Вопрос о перспективе наступления таких ситуаций является сложным и теоретически ещё во многом неясным. В прежних произведениях классиков он не мог быть проработан по причине отсутствия исторического материала, современные же авторы (очевидно чувствуя неудобную сложность темы) необъяснимо умалчивают, как будто избегают его. А ведь тут имеется очень интересная особенность, которую обязательно надо понять и раскрыть.

Оглядывая историю 20-го века, мы должны честно и определённо сказать, что да, такие ситуации были (и некоторые из них действительно превращались в революции), но ни одна из них не возникла по причине внутреннего дозревания капитализма.

Имевшие место системные тупики, с необходимым для революции стопорением и развалом, происходили или от поднявшейся волны запоздавшей буржуазно-демократической революции, или от национально-освободительного движения, или от результатов войны, или, наконец, от обострения положения слабой страны, оказавшейся в империалистической зависимости. Понятно, что во всех этих случаях необходимый системный кризис наступал не в обществе развитого капитализма, а в стране недостаточно продвинутого развития, и иногда даже очень недостаточного.
               
                4.

Вряд ли я смогу очень чётко сформулировать обстоятельства, при которых капиталистическая система какой-то страны вдруг окажется (и в экономическом и в государственном отношении) в состоянии стопорения и частичного распада. А ведь именно это и обозначается выражением «верхи не могут». Может быть, кто-то и смог бы чётко описать эти обстоятельства, но у меня не получается.

Классики говорили об этом в самых общих чертах (да и не могли в то время говорить иначе), а история, как уже сказано, пока нигде и никогда не дала такую ситуацию, - то есть ситуацию системного кризисного тупика именно чисто капиталистического происхождения.

До сих пор чреватые революцией системные кризисы возникали от других причин, периодические же кризисные ситуации действительно капиталистического происхождения были недостаточно всеобъемлющими и недостаточно безвыходными, и господствующий класс находил всё же нужную линию поведения в этих условиях и через время выползал из кризисного положения.

Есть всем, конечно, известное замечательное место в «Капитале», где Маркс делает выводы из так называемого «закона капиталистического накопления» (том 1, отдел 7, глава 24, подраздел 7). Указывая на то, что капитализм может накапливать необходимые средства для экономического развития только путём одновременного роста бедности в пролетаризированной части общества (в популярной формулировке пропагандистов это называется «богатые становятся богаче, а бедные беднее»), Маркс довольно основательно разбирает этот закон, и его доказательства вряд ли можно опровергнуть. Усугубление бедности пролетаризированной части общества происходит, по Марксу, как из-за стремления капиталистов держать заработную плату на возможно минимальном уровне и экономить на социальных расходах, так и из-за роста безработицы.

Делая вывод из этого закона, Маркс пишет: «Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации, но вместе с тем растёт и возмущение рабочего класса, который постоянно увеличивается по своей численности, который обучается, объединяется и организуется механизмом самого процесса капиталистического производства. Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьёт час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют.»

Картина нарисована красиво, но хотя нельзя сказать, что она неправильна, всё же нужно сделать дополнительное разъяснение для тех, кто прочитал у Маркса только это и не знает ничего другого.

Нужно иметь в виду, что разбирая «закон капиталистического накопления», Маркс рассматривает замкнутую капиталистическую систему, то есть описанная им картина сложится только в том случае, если отсутствуют факторы внешнего расширения капиталистического хозяйствования, появления новых выгодных рынков и нового выгодного спроса. Но в реальности эти факторы всё-таки присутствуют и создают основу для подъёма производства и повышения спроса на рабочую силу (хотя, как известно, периоды выгодного процветания не постоянны, а закономерно чередуются с экономическими затруднениями и экономическим спадом). В результате обеднение пролетаризированной части общества происходит не абсолютно (как может показаться упрощенцам), а относительно.

Есть буржуазные критики марксизма, которые потешаются над выводами Маркса, говоря, что если бы обеднение и в самом деле происходило, то как же объяснить, что сейчас, через два века такого «обеднения», пролетариат живёт всё же заметно лучше, чем в прошлом.

Они неумно приписывают марксизму мысль о будто бы неуклонном абсолютном обеднении. Но это не так. Есть хорошая и чёткая формулировка Ленина: «Положение пролетариата при капитализме ухудшается относительно, а в периоды кризисов – и абсолютно».

Ну, насчёт кризисных периодов понятно. А что значит «относительное ухудшение»? О какой «относительности» идёт речь? об относительности сравнительно с какой планкой?

Дело в том, что в любую эпоху в обществе имеется своё, соответствующее этой эпохе, понятие о желаемой и возможной норме потребностей. Понятно, что по мере прогресса эта планка всё время повышается, а значит, повышается и уровень жизни всех частей общества, независимо от строя. Если бы никакого обеднения не было, если бы выводы Маркса были не верны, то уровень жизни пролетариев рос бы в той же точно степени, как и уровень этой планки. Но из-за действия закона капиталистического накопления положение пролетариата растёт медленнее и отстаёт от нового прогрессивного уровня планки; в то же время обогащение верхушки капиталистического класса опережает рост уровня планки и таким образом увеличивается как материальный разрыв между высшими и низшими частями общества, так и отставание уровня жизни низов от возможного уровня удовлетворения потребностей в новую эпоху.

Хотя такая, относительная, форма обеднения и не может сама по себе вызвать отчаянную вспышку массового бунта, но недовольство в низах она порождает, и это недовольство со временем накапливается и укрепляется. Именно это накопляемое и укрепляющееся недовольство низов является основой постепенного образования теоретических и организационных элементов революционного субъективного фактора. Именно это накопленное и укреплённое недовольство находит, наконец, свой бурный выход при тупиковом, системном экономическом и государственном кризисе.

Таким образом, как уже было сказано в предыдущем тексте, возможность революционного сокрушения капиталистической системы зависит от наступления такого тупикового кризиса. Но от чего же возникает такой кризис?

Рассуждая в самой общей форме, мы, вероятно, должны сказать, что такой системный, тупиковый кризис может наступить лишь в том случае, если в критической степени нарушатся двигатель и регулятор капиталистического производства. Нарушатся в том смысле, что или вовсе не смогут работать, или их работа будет одновременно вызывать большие социальные беды.

Надо полагать, что это действительно так, ведь если двигатель и регулятор механизма работают (и работают более-менее исправно), ожидать системного стопорения такого механизма никак нельзя.

Двигателем капиталистического механизма, как известно, является добыча прибыли, а регулятором – изменение нормы прибыли, проявляющееся через движение цен. Логично будет именно с этим и связать перспективу системного кризиса капиталистического механизма.

При изложении в «Капитале» закона тенденции нормы прибыли к понижению Маркс, как и положено добросовестному учёному, перечислил и факторы, противодействующие её снижению (том 3, отдел 3, глава 14). Факторы, удерживающие норму прибыли от понижения таковы:

- повышение степени эксплуатации;

- использование более дешёвой рабочей силы;

- использование выгодных рынков во внешней торговле;

- образование нового спроса в связи с научно-техническим прогрессом;

- монопольные цены;

- выгодное внешнее вложение капитала.

Разумеется, капиталистическая буржуазия, пользуясь к тому же помощью своего государства, всеми способами старается задействовать эти факторы для удержания нормы прибыли на высоком (а ещё лучше – на растущем) уровне. И совершенно ясно, что если это будет всегда удаваться, то никакого системного, тупикового кризиса капиталистического механизма не будет никогда.

                5.

Не все меры по стабилизации нормы прибыли достаточно безупречны в применении.

Повышение степени эксплуатации внутри страны имеет свои пределы; цена рабочей силы не может надолго опускаться ниже её стоимости; научно-технический прогресс наряду с расширением спроса сопровождается более дробным разделением труда и более сложными кооперационными связями и тем самым усугубляет основное противоречие капитализма (между общественным характером труда и частным характером собственности); монопольные цены мешают работе среднего и малого бизнеса. Таким образом, наиболее действенным способом удержания двигателя и регулятора капиталистического производства в здоровом состоянии является использование выгодных рынков во внешней торговле и получение возможности вложения капитала в те регионы, которые дают более высокую норму прибыли.

Поскольку эта проблема охватывает все развитые капиталистические страны, она вызывает громадное обострение международной конкуренции и соперничества за рынки и выгодные регионы. Неравномерность же развития, ускоряемая передовым научно-техническим прогрессом и преимуществом усиленной монополизации, приводит к неизбежности межимпериалистических силовых переделов, в связи с чем капитализм входит в эпоху мировых империалистических войн. И эта тяжёлая эпоха (немного парадоксально) сыграла положительную роль в продвижении мирового революционного процесса.

О некоторой парадоксальности сказано потому, что действия, совершаемые империализмом, были направлены на поддержание капиталистического строя и укрепление его, но некоторые последствия этих действий обернулись как раз против мировой капиталистической системы, создав возможность антиимпериалистических революций. Впрочем, может быть, нет оснований говорить о парадоксальности, - такова, вероятно, судьба всех действий, пытающихся поднять вверх ту траекторию развития, которую история уже объективно обрекла на падение.

Начавшиеся антиимпериалистические движения и революции были вызваны не тупиком развитого капитализма, а тупиком тех частей мировой империалистической системы, в которых обострение бед от империалистических тягот и войн соединилось с острыми противоречиями, порождёнными накопившейся проблемой внутреннего развития (антифеодальной – как в России или национально-освободительной – как в Китае). Таким образом, вышло, что империалистические действия мирового капитализма, в самом деле укрепившие его центр, одновременно (а лучше сказать – тем самым) подорвали его периферию.

Мир раскололся, и перед двумя образовавшимися его частями встали свои жизненно-важные задачи. Перед антиимпериалистической частью - задача удержаться на антиимпериалистическом пути и довести антиимпериалистическую революцию до положительного результата; перед странами же части империалистической – для каждой в отдельности обеспечить себе необходимое место в конкурентной межимпериалистической борьбе, а для всех вместе подавить антиимпериалистическое движение в противостоящей им части мира.

История на этом этапе вполне могла бы пойти несколько иначе, если бы возникшее антиимпериалистическое движение развивалось только на буржуазной основе. Но и в России, и позже в Китае антиимпериалистическую революцию возглавила политическая сила коммунистической ориентации. По этой причине и российская антиимпериалистическая революция пошла по пути опосредованного социалистического строительства, и китайская – после подготовительного периода – смогла пойти по тому же пути.

Итак, ни предимпериалистический этап, ни первый этап империалистической эпохи не дали (и видимо, не могли дать) непосредственную социалистическую революцию, которая вытекала бы из закономерного системного кризиса капитализма. Но вступление в империалистическую эпоху породило неизбежность антиимпериалистических революций и возможность (действительно осуществившуюся) их развития по пути социалистической революции опосредованной.

Возможность опосредованной социалистической революции проистекала из соединения в слабых звеньях системы трёх факторов:  а) пусть и не дошедших до критического уровня, но уже проявивших себя и усиленных империализмом пороков капитализма; б) того организационного коммунистического элемента, который уже был создан предыдущим развитием капитализма и распространился не только в центре, но и на периферии; в) объективной необходимости для антиимпериалистической революции опереться на централизованный государственный сектор.

В сегодняшней коммунистической литературе у многих в ходу выражение «ранние социалистические революции». Мысль, в общем-то, в правильном направлении, но всё же, по-моему, это название имеет недостатки. Название революций (как и всякое правильное название) должно выражать их сущность, а о чём нам говорит слово «ранние»? Только о том, что они начались раньше полной созрелости объективных внутренних предпосылок. Создаётся представление, что это такая же социалистическая революция, как и положено по Марксу, но только начавшаяся раньше срока. Нет, это иная по характеру революция.

Выражение «опосредованная социалистическая революция», по-моему, лучше передаёт суть дела. Слово «опосредованная» ясно указывает на существенное отличие от марксовской непосредственной революции, - на то, что движение к социализму пойдёт через ряд переходных этапов. А о «ранности» таких революций здесь совсем ничего не говорится, - и правильно, что не говорится. Как мы видим, они начинаются совсем не рано, а точно в отведённый им историей срок, связанный с началом эпохи империализма.

Итак, антиимпериалистические революции неизбежны, а опосредованные социалистические возможны. Антиимпериалистические революции могут пойти и иным путём, в зависимости от того, какая политическая сила их возглавит.

На деле же мы увидели, как в период становления мирового межимпериалистического передела, проявившегося в двух мировых войнах, две крупнейшие антиимпериалистические революции, в России и в Китае, пошли именно по опосредованному социалистическому пути. Да, этого могло не быть, но это произошло и дало громадную пользу мировому революционному процессу как в теоретическом, так и в практическом отношении.