УДАР, продолжение

Я бессмертная душа, невидимая искорка сознания, не имеющая лица, не имеющая определенных геометрических, антропометрических пропорций и характеристик, не имеющая возраста, не имеющая постоянного места пребывания, не оставляющая следов на полотне вечности.
Я прячусь за раскрашенными масками, ширмами, оболочками, одноразовыми конструкциями и картонными покровами всевозможных тел.
Я путешествую во времени и пространстве, прокладываю звездный путь навстречу своей судьбе, проявляясь в различных формах, образах, силуэтах, конфигурациях, отражениях в зеркале, плыву по течению неудержимой реки без компаса, без паруса, без карты, без навигационных приборов, без конечного пункта назначения, без понимания, что мне делать завтра и куда направить вектор своего поступательного движения.
Звездная пыль струится сквозь бесконечность, вращается мультивселенная, вращается земля, вращается еще одна моя жизнь, дни сливаются в недели, недели в месяцы, месяцы в годы.
Годы нещадно торопятся, бегут один за другим, превращаясь в бесплотных призраков воспоминаний, находящих последнее прибежище в сумеречных уголках памяти.
Время разгоняется все быстрее и быстрее, я взрослею, белый парус моей мечты дрожит, шатается, трепещет на мглистом горизонте реальности.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 3, глава 30
Как гонимые ветром облака, летят заключенные в плоть души над бездной вечности, понукаемые всемогущим временем.
В облике времени Господь повергает в прах все усилия смертного.
Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье во временном, сиюминутном мире.
Сбитая с толку игрой света и тени душа старается не думать о том, что плоть и ее принадлежности: дом, семья, имущество — обречены на неизбежную погибель.
Великий обман внушает душе, что окружающие образы будут существовать для нее всегда.
 
Надо бежать за счастьем, догонять его, вцепляться в него руками, зубами и никогда его не отпускать.
Сегодня мой спектакль, я стою на освещенной сцене, на возвышении, на подиуме, я смотрю в зрительский зал, я главный герой своей маленькой скоротечной остросюжетной драмы.
Глаза, лица, взгляды, шаги, крики толпы, оживленные голоса, скользящие по сцене полутени, размытые следы на дороге жизни.
Монотонный стук колес поезда времени, красочные пейзажи за окном, запахи моря, солнца, лета, юности, лесных цветов, тепло нежных рук, вкус согласных губ, мелодии сладких песен, впереди нескончаемая счастливая жизнь, звенящая, дрожащая, натянутая тетива судьбы.
Я еще всё успею, я всё еще поймаю, я еще везде добегу, я еще воткну на вершине флагшток своего счастья!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 18
Чудно, что, зная о скоротечности бытия, смертный уповает на счастье в призрачном мире.
Смерть забирает его родных и близких, но человек надеется на то, что его дверь она обойдет стороною!
 
У смерти ключи от всех дверей, замков, сейфов и вечный мандат на каждую жизнь: мою, твою, его и всех остальных подследственных, подозреваемых, обвиняемых, осужденных, приговоренных и даже помилованных.
Новое рождение, новое тело, новая антропометрия, новые геометрические пропорции и характеристики, новые статистические показатели и новая ожидаемая продолжительность жизни, новые возможности, новые направления движения, я стал старше еще на одну смерть.
Удар, старты разные, дорог великое множество, один предсказуемый, скорректируемый и ожидаемый финал, холодная земля или, как заместительная альтернатива, пламя неодолимого костра.
Удар, две чаши весов, две ладони, две дороги, две жизни, две неудержимые реки — река времени и река смерти, соединенные, сплетенные, скрученные в одну.
Удар, я что-то ищу там, наверху, среди свободных неудержимых птиц и холодных одиноких звезд.
Удар, я еще в игре, продолжаю бежать, торопиться, спешить, мерить шагами оставшуюся жизнь, пытаясь напоследок поймать, удержать и беспроцентно обналичить свое счастье.
Удар, жизнь — как боксерский ринг: чуть зазевался, открылся, расслабился, посмотрел на бездонное небо, усыпанное сияющими звездами, на посеребренные лунным светом деревья, на зеркальную гладь реки — получил прямой в челюсть.
Удар, удача сбежала от меня с другим, мелькающий, спешащий мир безжалостно вырывает из моих рук всё то, на что я рассчитывал, за чем я гнался долгие годы, к чему стремился, на что опирался, что считал своей непосредственной собственностью.
Вселенной наплевать на меня, на тебя, на него, на моих товарищей и друзей, на моих родителей, на моих детей.
Я работаю, тороплюсь, рассчитываю, решаюсь на рискованные поступки, защищаю накопленное, устаю, выбиваюсь из сил, привязываюсь к женщинам, суечусь, оплачиваю ипотеку и кредиты, а планета вращается и вращается, устремляясь в черное бездонное космическое пространство.
Удар, распахиваются небесные жерла, осыпаются стены, рушатся мосты, падают звезды, вспыхивают облака, горят леса, рвутся пределы, тонут надежды, взрываются рубежи, натягивается, лопается и исчезает в причинном океане безмерности линия горизонта.
Удар, время беспощадно разрушает мои мечты, а я бегу по замкнутому кругу своей жизни, теряя и находя, падая и вставая, рассчитывая, что именно у моей истории окажется удачливый конец.
Удар, любое правило имеет исключения, но у смерти нет ни правил, ни исключений, ни отступлений от обычного порядка, эшафот, виселица, топор, занесенный в руках безжалостной судьбы, а я, несмотря на все эти чрезвычайные обстоятельства, бегу, спешу, тороплюсь и на что-то надеюсь, случайно оглянулся, посмотрел по сторонам, а жизнь почти прошла.
Удар, смерть прячет свой взгляд в прицеле вечности, все авансы, бонусы, кредиты, отсрочки приговора — за пределами ринга, внутри за канатами — война, обнаженная бескомпромиссная реальность.
Удар, темнота, мир сужается, рвется, лопается, теряет свои очертания и растекается мутными нечистотами по земле, мерцающие звезды отражаются в глазах вечности.
Удар, я нахожусь во власти времени, вдовы с распущенными волосами стенают над поверженными телами своих супругов, седой пепел погребальных костров, смерть уже прислала своих обвинителей, лжесвидетелей, доносчиков, подстрекателей, пунктуальных секундантов и добросовестного палача, готовлюсь взойти на Голгофу.
Удар, я обещаю всем, что останусь, что буду всегда, что продолжу, что непременно добегу, что удержу, что не исчезну, что обязательно вернусь.
Удар, хватаюсь за враждебную пустоту, чувства загнаны в угол, черные провалы глазниц, взирающие на крепдешиновые небеса, мой мир разбился, распался на части, меня сносит неодолимое течение реки времени, отсутствие опоры, фундамента, хватаюсь замерзшими пальцами за ее ненадежный, вырывающийся из рук берег.
Удар, развязка, пуля навылет, заключительный аккорд, траурный марш павших просроченных героев, позабывших дорогу домой, конец и начало, нулевая точка отсчета на оси координат окончательности.
Удар, вызывайте скорую, в морге сегодня пополнение!
Меня уже нигде нет, нет этой боли, нет этой длинной извилистой дороги, нет этой безнадежности, нет этих испытаний, через которые я прошел,
и только вечность отражается в моих остекленевших глазах,
и только бездонное небо над моей головой,
и только холодная земля — мое последнее прибежище,
и только непреодолимое время мне приговор,
и только черви, стервятники и шакалы пируют на моем обездвиженном теле,
и только Ты, Господин мой, мне судья!
Если смотреть вверх на снег, падающий с небес густыми хлопьями, то кажется, что летишь куда-то далеко-далеко, в беспредельную бездну.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 3, глава 31
Заключенный в плоть о пяти покровов, я лишен возможности лицезреть Обладателя всех сил.
Призванный служить Ему, я принялся служить своим ненасытным чувствам.
Совершая насилие над своей природой, я обрек себя на нынешние страдания.
Оказавшись во власти вещественной природы, я вынужден вести борьбу за выживание.
Мучимый страхом, я рождаюсь и умираю снова и снова.
Позабыв о своем Господине, я ищу прибежище посреди призрачных образов, и лишь Его милостью мне может вернуться память о моей подлинной природе.
Владыка мой присутствует всегда и всюду, в движении и покое, в прошлом, настоящем и будущем, во мне и вне меня.
Все сущее пронизывает Он Собою, и ничто не ускользает от Его всевидящего ока, ни поступок мой, ни помысел.