Новые всходы

Целительница Божена нашла человеческое дитя в лесу во время сбора трав. Второй эмбрион обнаружил астроном Хосе Крус, когда шел по каменистому плато обсерватории Серро-Тололо. Третий и последний клон подобрал отец Майкл – глава отдаленного прихода на острове Тасмания. Отныне все они должны были взращивать человеческих детенышей, чья ДНК подчинялась воздействию моего луча.

* * *

В первое полнолуние лета все еще ощущалась прохлада, и лунный свет, проницающий густо облиственные деревья от этого казался особенно ярким и колким. Слегка поеживаясь, Божена поплотнее запахнула ворот длиннополого пальто, поправила заплечный мешок, уже набитый травами, и двинулась дальше в гору. Она медленно шла вперед, пока не увидела вдали слабое голубое свечение. Она наверняка боялась кого-то вспугнуть, потому что шаги ее из уверенных и размашистых стали очень осторожными, почти не издающими звуков. Пробираясь так примерно с полчаса, она, в конце концов, легла на землю и стала ползти в том же направлении, при этом не отрывая глаз от голубого свечения, которое по мере ее приближения становилось все ярче.

Если бы Божена захотела поделиться с кем-нибудь своими наблюдениями, она бы поведала, что давно навещает эти места во время полной луны. И не только потому, что там растут превосходные травы. С некоторых пор голубой свет, который выходил из горы всегда, сколько она себя помнила, стал вести себя иначе: неподвижное свечение сменилось живой игрой пламени, обогатившись разными оттенками голубого и синего цветов. В этот раз огонь был особенно ярким и высоким, и, пока Божена пыталась проследить взглядом, где его вершина, он вдруг резко опал, как будто его кто-то разом выключил, а на его месте появилось нечто совершенно удивительное.

И снова "если бы"... Но нет... уж о том, что она увидела на сей раз, Божена ни за что и никому не стала бы рассказывать. Да и кто бы поверил, что среди диких горных трав вдруг мог появиться... рукотворный предмет. Необычная вещь выглядела, как немного вытянутый шар, внутри которого угадывалась жидкая среда и некое очень маленькое образование, свободно плавающее в ней. Но то, что она смогла разглядеть несколько позже, повергло ее в шокирующее состояние: единственным насельником удивительного яйца был крошечный человеческий эмбрион, примерно десяти недель от роду, прикрепленный к одному из полюсов прозрачной оболочки длинной нитью, напоминающей пуповину.

– Подойди, – послышалось Божене, и после, когда она все еще не решалась сдвинуться с места, повторно раздалось:

– Подойди и возьми его!

* * *

Примерно то же самое пережил и Хосе Крус, когда по пути от большого телескопа к гаражу, где стояла его машина, ему довелось столкнуться с явлением миниатюрного ребенка, заключенного, подобно цыпленку в яйце, в эллипсоид из эластичной материи. Хосе никогда не был набожным. Его богом было звездное небо. Оно также было источником его вдохновения, его возлюбленной и смыслом жизни. И вот в эту лунную ночь оно послало ему сигнал – нечто подобное тому, чего он и его коллеги-астрономы дожидались всегда, – связь с инопланетным разумом.

Разумеется, Хосе желал чего-то большего, чем просто последовать приказу сознания, чья материальная форма – в виде синего пламени – выглядела для него невообразимо. Совсем иначе представляя себе начало сотрудничества с инопланетянами, он чувствовал некоторую растерянность и неудовлетворенность:

– Что это? Почему я должен взять это с собой?

Голос не замедлил с ответом:

– Звездная система, которая послала меня, намерена помочь земному человечеству эволюционировать. С твоей помощью мы подчиним материальную форму духовной силе, научив ее использовать такие возможности как телепатия, перемещение по воздуху, и другие.

– А с тобой наше общение продолжится? – загорелся Хосе Крус.

– Да. По мере необходимости, – подтвердил голос и добавил, остужая возбуждение ученого:

– Однако оповещать об этом тебе не советую. Не только наш младенец попадет под пристальное внимание ненужных людей, но и ты сам пострадаешь от избытка нездорового интереса.

* * *

Отец Майкл, прибывший на Тасманию со своим отцом-проповедником еще подростком, воспринял предложение растить человеческое дитя очень настороженно. Его беспокоил источник голоса (уж не дьявольские ли это проделки?), волновало, сможет ли вырасти нормальным человек в искусственной среде, и что немаловажно – справится ли он, заурядный священник, с поручением выявить дух в этой необычной сущности. На все эти вопросы, даже не заданные вслух, голос ответил:

– Постепенно. Все прояснится со временем. Единственное, что тебе нужно знать: живи в чистоте помыслов, продолжай любить своего бога, создай благодатную психологическую атмосферу для пробуждения лучших качеств у нового человека.

* * *

Итак, в мою задачу на Земле входило подготовить всех этих людей к длительному процессу выращивания человеческого ребенка так, чтобы он мог воспринять частицу моего духа. Последнее являлось непростой задачей, поскольку мой луч до сих пор не воспринимался ни одним земным человеком, но предположительно при удачном течении светил мог ассимилироваться кем-то из землян.

Не менее трудным заданием оказалось направить сознание каждого из родителей в нужное русло, чтобы в дальнейшем у людей – "моих отпрысков" – не возникало диссонанса между ценностями, привитыми родителями, и собственными духовными устремлениями.

Целительница Божена старалась изо всех сил, чтобы ее дитя не знало ни в чем нужды. Однако малыш, дожив под ее пристальной опекой до трех лет, однажды заявил ей, что ему ничего не нужно, кроме ее любви и легкой вегетарианской пищи. До сих пор питавшая иллюзию, что выращивает обычного человеческого ребенка, Божена была теперь огорчена, ибо почувствовала, что отныне не она будет учить свое дитя жизни так, как она это понимает, но маленький человек сам сумеет проложить себе дорогу, опираясь на нее лишь в материальных вопросах. Она была доброй матушкой своей дочери, и потому дочь очень оберегала ее материнские чувства, лишь изредка показывая превосходство своего сознания.

С головой ушедший в решение научных задач астроном Хосе Крус также создавал своему дитяте неудобства. Его родительские усилия в основном сводились к тому, чтобы подыскать ребенку подходящую няню. Это было непросто, поскольку маленький сын тем или иным нехитрым способом, известным всем человеческим младенцам, отвергал одну воспитательницу за другой. После достижения трехлетнего возраста сынок сообщил своему названному отцу, что больше не нуждается в пристальном уходе и ему будет достаточно краткого внимания отца и дружеского общения. Хосе был немного огорчен, так как и до этого считал себя неважным отцом, а теперь, с отказом сына от положенной малышам опеки, решил, что не справился со своими родительскими обязанностями. Позже, убедившись, что сын, и в самом деле, не нуждается в чем-то большем, чем он ему может дать, он успокоился.

Ситуацию с тасманийским родителем можно описать как "избыточную". Поднимал ребенка на ноги не только он сам, но почти вся его немногочисленная паства. Все они были неплохими людьми, но часто сменявшаяся энергетика в пространстве дома заставляла малыша беспокоиться и плакать. И уже в полтора года сынок отца Майкла решительно заявил, что никого не хочет видеть в доме, кроме него самого и еще одной тетушки, которая, как и маленький человек, больше всего любила уединение и природу. С ней можно было часами сидеть на берегу весело бегущего ручья и молча наблюдать за жизнью леса, в то время как с отцом Майклом подрастающему сыну приходилось постигать азбуку "закона божьего" и разных бытовых премудростей, не имея времени на праздность.

* * *

Малышка Ангелина впервые услышала мой голос, когда ей исполнилось пять. Так я сумел позвать ее на гору, на то место силы, в котором мои энергии особенно хорошо проявлялись. Она прибежала босая и сразу же бросилась искать мою человеческую форму. Уяснив, что я таковой не обладаю, она была немного разочарована:

– Учитель, если я не увижу тебя, ты будешь видеться мне разным, неопределенность будет порождать сомнения. Мне нужен любой твой неповторимый образ. Покажи, пожалуйста, что-нибудь.

– Верно. Я покажу тебе то, что тебе понравится, - сказал я и предстал перед ней в виде вертикально поднимающегося вихря яркого пламени. Оно играло особыми оттенками, созвучными духу Ангелины, воспламеняя в ней все лучшие чувства наряду с пробуждением духовных центров.

– Учитель, я горю! – вдруг закричала малышка.

Так было положено начало вхождения моего духа в ее хрупкое земное тело.

Перед малышом Анхелем, не дожидаясь его просьб, я сразу предстал в виде яркой звезды. Его ментал, уже перегруженный научными утверждениями, пытался сопротивляться законному основанию жизни: сознание может жить во всем и каждая форма обладает сознанием.

– Значит, все звезды Млечного пути – сознающие существа, и мы можем с ними общаться! – после долгих раздумий заключил он и с этого момента доверился мне полностью.

Как и Ангелина, он с трудом воспринял мои огненные энергии и потом долго болел, что доставляло немало беспокойства взрослым.

Какое представление устроить перед Энджелом, чье образное мышление было ограничено рамками христианской науки, придумать было несложно. Однако вводить его в заблуждение антропоморфной формой я все же не хотел. Жизнь, впрочем, сама все расставила по местам.

По моей просьбе маленький Энджел терпеливо дожидался окончания службы, ждал, пока из церкви уйдут все, даже отец Майкл. Когда стало совсем тихо, он услышал мой голос и... разрыдался:

– Отец небесный, я так долго этого ждал, так долго молился... Я даже видеть тебя опасаюсь... Определенно мое сердце не выдержит этого счастья, оно неминуемо разорвется.

Я попытался успокоить его, но каждое мое слово и собственно даже звук дорогого для него голоса восхищали его все больше. И в какой-то момент он впал в состояние, близкое к экстатическому...

Первая встреча со мной чрезвычайно болезненно отозвалась на детских организмах. Нужны были бОльшая соизмеримость и терпение, чтобы не нарушить здоровое течение роста этих нужных мне тел. В то же время первое свидание друг с другом, которое состоялось, когда ребятам было по семь лет, стало для них неисчерпаемым источником радости и новой школой духовного роста.

* * *

Однажды, когда семилетний Анхель, желая побеседовать со мной, уединился в одном из пустующих помещений обсерватории, вместо моего голоса он услышал звонкий голосок девочки.

– Братики! Братик Анхель и братик Энджел, это я – ваша сестричка Ангелина!

Анхель немедля отозвался и радостно стал выкрикивать имена брата и сестры. То же делал и Энджел, не опасавшийся шуметь в девственном лесу, наполненном гомоном птиц и голосами разнообразных зверей.

Связавшись друг с другом так, что каждый ясно слышал двух других, они немного успокоились и стали беседовать, делясь своими историями и нехитрым детским опытом. В процессе разговора они, не сговариваясь, легко переходили от темы к теме, проявляя удивительную близость мышления, и в какой-то момент подошли к вопросу о цели своих жизней.

– Учитель сказал, что мы втроем должны вырасти и найти способ разбудить дух человеческий, чтобы поднять сознание людей на новый уровень, – серьезно заявила Ангелина, воспринимавшая каждое слово Учителя, как импульс к собственным намерениям.

– Сознание для меня что-то очень необъятное и неопределенное, – задумался Энджел.

– Пока у нас мало знаний, мы можем поискать средства, развивающие человека. И я считаю, что сильнее всего нужна наука, – подал голос маленький астроном.

Если бы собеседники видели в это время Ангелину, они без труда бы заметили, сколько сил она вложила в свое несогласие, активно мотая головой из стороны в сторону.

– Здоровье! Здоровое тело, – безапелляционно заявила она. – Моя мама всех вылечивает, и, когда они становятся здоровыми, они становятся добрыми и счастливыми.

– Уверен, твоя мама дает им не только травы, но и порцию святого духа, – не замедлил возразить Энджел. – Только усвоение огненной энергии свыше, подобной энергии нашего Учителя, меняет человека.

– Значит, человечеству нужны здоровые тела, все важные знания о мире и практическое взаимодействие с такими энергиями! – подытожил Анхель.

У Ангелины горели глаза, она отчаянно пыталась придумать, какую помощь может уже сейчас предложить исстрадавшемуся человечеству, но так ничего и не придумав, воскликнула:

– Мы сами должны больше учиться у нашего Учителя!

Братья тотчас же поддержали ее, и с тех пор связь между ними тремя только крепла.

* * *

Через некоторое время после этого разговора начались споры с родителями. Продолжая общаться друг с другом, при незримой помощи Учителя дети быстро расширяли свои представления об основах жизни. И постепенно весь привычный домашний уклад и личности взрослых стали видеться другими, уже не такими безупречными, как раньше.

С тех пор как Божена обрела счастье стать матерью необычного ребенка, она стремилась познать что-то новое из области потустороннего. Ее знания были хаотичными, и заключались, скорее, в собирании чужого опыта, нежели в фундаментальном знании основ мироздания. Ей не приходило в голову обратиться со своими вопросами к Учителю дочери. И потому дочь все чаще и чаще показывала ей, что она ошибается.

– То я должна перестать тратить силы на людей, которые не хотят изменять свой образ мышления... – сетовала Божена. – То я не ту траву в сбор положила... Она мол противоречит общей энергетике трав в сборе. А еще молоко не от той коровы купила... И что интересно... она всегда оказывается права!

Однажды, почувствовав, что Ангелина начинает отдаляться от нее, Божена решила поступиться гордостью и разрешить дочери давать ей советы.

– На гордости далеко не уедешь, – оправдывала она это решение. – А что если пациенту станет хуже, что если я убью чью-то надежду?..

Через годы ее мотивация изменилась, и новые ноты бескорыстного служения человеку появились в ней.

* * *

В семье Хосе Круса взаимопонимание с сыном восстановилось не сразу. Уважаемого астронома коробили идущие вразрез с его убеждениями заявления подрастающего Анхеля о том, что астрономы часто занимаются ерундой, выдумывая несуществующие причины тех или иных небесных явлений в то время, как последние могут быть обусловлены совсем иными – невидимыми – факторами.

– Посуди сам, – аргументировал свое мнение Анхель, – если ты чего-то не видишь, это не значит, что его не существует. Если, к примеру, за маленьким телом кометы скрывается огромное невидимое солнце, почему все свойства этого сложного явления астрономы приписывают только телу видимому? Ограничиваясь законами физического мира, они также не учитывают, что при необходимости высшее сознание может изменять ход космических тел по своей воле. Из-за недостатка знаний они и тут выстраивают логически стройные цепочки рассуждений для обоснования странностей орбитального движения.

За Хосе Крусом стояло целое астрономическое сообщество, фундаментальная, как ему казалось, наука. Но удивительным образом после ряда таких споров с сыном он вдруг почувствовал, что ему, и правда, не хватает знаний. Он обложился книгами по эзотерике, теософии и, быстро отыскав во всемирной сети единомышленников, начал учиться смотреть на все иными глазами, привлекая также и сына к оценке причин астрономических явлений.

* * *

Дольше всех не сдавался отец Майкл. Он не был ортодоксальным христианином и считал полезным знакомство с различными философскими и эзотерическими доктринами. Но, удивительно, все эти знания не синтезировались в его сознании, и христианские догматы все равно занимали главенствующее место в системе его взглядов.

– "Отец небесный" – не человек, и работа космических законов не дело отдельной воли, – осторожно указывал ему на ошибки Энджел. Мальчик был всегда корректен в дискуссиях, но порой его возмущало необъяснимое упрямство отца, который, казалось, нарочно игнорирует очевидный для многих землян закон повторных рождений или цепляется за такой противоречащий законам земной жизни факт как "непорочное зачатие".

– А сам-то ты откуда взялся как не от духа небесного? – пытался смутить сына отец Майкл.

– Это исключительное явление, не связанное с процессом зачатия и рождения. Можно сказать, эксперимент по уплотнению астральной материи, клонированию биологического материала и наполнению физического тела духом. Мой Учитель так умеет...

Никакие доводы не действовали на убеждения австралийского священника, пока однажды в его доме не появилось двое подростков – сверстников его сына. Девочка и мальчик с ангельскими именами были очень похожи на его Энджела не только внешне, но и по манере общения. Сразу же по приезде дети стали собираться вместе и вместо обычных подростковых игр вели беседы на разные сложные темы. И пока они говорили, отец Майкл, к своему удивлению, вдруг начинал прозревать суть того, о чем ему толковал сын во время их споров. Ему было невдомек, что двенадцатилетних подростков собрало в его доме именно его тугодумие.

 – Если мы все вместе не сможем сдвинуть с мертвой точки сознание одного взрослого, то как сумеем в будущем изменить сознание человечества, – поддержал Анхель приглашение брата собраться на далеком тасманийском острове.

Чем больше времени дети проводили вместе, тем сильнее менялись убеждения отца Майкла. Замечая это, они радовались. И вместе с тем, каждый проведенный в радости встречи день незаметно добавлял в их души нотки печали: мысль о близком расставании больно отзывалось в этих родственных сердцах.

* * *

Надо сказать, что все трое от самого первого дня знакомства спрашивали меня о том, когда смогут встретиться. И каждый раз я говорил им, что если личная встреча наполнит их восторгом, то время после расставания неизбежно отзвучит в их душах длительным огорчением. Это же предчувствовала и Божена. Ее не удивило, когда дочь, вернувшись, заперлась в своей комнате и не покидала ее несколько дней. Потом девочка вдруг вышла оттуда с посветлевшим лицом и заявила, что через месяц сдает экстерном экзамены за всю старшую школу и далее, отучившись четыре года в университете, вместе с братьями отправится путешествовать по миру.

Несомненно, для дальнейшей сплоченной работы этим троим нужен был опыт взаимодействия с людьми, а также тесное сотрудничество друг с другом, которое бы ускорило сближение их сознаний. Я не сомневался, что каждый из них успешно осуществит предложенный мной план и в дальнейшем я продолжу учить их помогать людям без вмешательства в судьбы. На практике это оказалось сложнее, чем предполагалось вначале. Юные сознания, столкнувшись с несправедливостью или неправедным поведением сразу рвались в бой, желая как можно скорее все исправить. Стоило больших трудов утвердить в них понимание, что в арсенале благодетелей человечества не так много средств: сердечное участие, убеждение, мысленная поддержка, а также наиболее простое – помощь материальная.

Если во время учебы, в культурной среде университета нравственные задачи, с которыми сталкивались мои "ангелы", решались относительно легко, то погружение в жизнь показало, что разрешение многих ситуаций требует бОльшего опыта распознавания, более глубокого разумения сострадательности, а также наработки иных важных качеств.

– Учитель, ну почему ты посылаешь нас к таким сложным людям? – порой жаловались дети.

– Мы думали, что, путешествуя по миру, будем отдыхать и наслаждаться красотой...

– Куда ни придем, везде беда. Часто и помочь нечем, остается только утешить...

– Будет ли дальше легче?

* * *

После двух лет посещений разных уголков земного шара ребята перестали задавать подобные вопросы. Они возмужали не только внутренне, но и внешне. На этих троих прекрасных молодых людей бросали восхищенные взгляды все, кто их видел. Поскольку излишнее внимание часто мешало работе, приходилось прятать белокурые вьющиеся волосы под неказистыми головными уборами, а взгляд сияющих синих глаз за темными очками. Однако тщательная внешняя маскировка не помешала тибетскому ламе Йонтену распознать в юных посетителях монастыря их необычную энергетику. Впрочем, все по порядку.

Примерно с месяц назад попав в Тибет, Ангелина и ее братья решительно от всего были в восторге. Сама высокогорная атмосфера способствовала повышению их энергетики и утончению грани между духовным и физическим. А уж встречи с уважаемыми ламами, которые радушно принимали гостей и давали читать разные редкие манускрипты, заставляли думать, что вот, наконец, Учитель внял их молитвам и позволил им расслабиться. Через несколько недель, сделав остановку по дороге в очередной монастырь, молодые люди осознали, что отдых окончен и их ждет серьезное задание, возможно, наиболее сложное за все время пути.

– Этот лама попал под влияние одержателя из астрального мира, – рассказывал учитель. – Он сильный маг и некогда славился своими добрыми делами. Но теперь, если не освободить его от власти манипулятора из астрала, его мастерство может навредить многим. Работайте, отвлекайте его, а я попытаюсь отпугнуть энергетического вампира, присосавшегося к ламе.

* * *

Когда трое молодых людей попали в поле зрения ламы Йонтена, он хитро прищурился и вполне доброжелательно поинтересовался у них, откуда они.

– О, мы из разных уголков мира! – охотно отозвался Анхель и поспешил предупредить следующий вопрос, который им обычно задавали при знакомстве:

– И да, мы – родные братья и сестра.

– Таши-деле! – поприветствовал ламу Энджел, подавая ему двумя руками белый шарф-хатык.

В знак признательности лама кивнул. Его приятные манеры и приветливое выражение лица сразу же расположили к нему ребят.

Угостив гостей традиционным чаем с молоком и маслом яка, приправленным солью, лама Йонтен захотел узнать о цели их визита. При предварительном распределении ролей роль переговорщика досталась Ангелине, потому не медля она стала пояснять уважаемому хозяину, что, путешествуя по Тибету, они много слышали о нем, о его искусстве магии и хотели чтобы он чему-нибудь их научил. В ответ лама довольно усмехнулся и сказал, что прежде, чем давать им уроки магии, он хочет проверить их способности и то, как быстро они могут учиться.

Пока лама беседовал с сестрой, Анхель, внимательно наблюдавший за каждым его взглядом и движением, почувствовал, что лама хитрит. Он дал об этом знать Ангелине, слегка ущипнув ее за руку, а также брату, осторожно толкнув его в бок локтем. Сосредоточенный на своем, Энджел, в чью обязанность входило следить за тем, как разворачиваются события на астральном плане, слегка вздрогнул и согласно закивал головой, живо реагируя на предложение ламы выйти во двор.

Во дворе лама предложил молодым людям снять обувь и стал учить их ходить по горячим углям. Охая, то и дело отдергивая ногу, Ангелина усыпила бдительность ламы и позволила ему поверить, что она – неумеха. Игра Анхеля, который с третьей попытки легко перебежал по раскаленным докрасна углям, показалась ему неубедительной. Энджел, зная о своем плохом актерском мастерстве, вообще отказался от испытания, сославшись на то, что боится снимать обувь из-за недавней простуды.

Тогда лама предложил всем зайти в дом, пообещав, что покажет им что-то более удивительное.

Приняв позу лотоса, Йонтен долго сидел неподвижно. Его дыхание, казалось, остановилось, а плотно прикрытые веки создавали впечатление, что он крепко спит. Но в один прекрасный момент все заметили, что его тело начинает медленно отрываться от подушки, на которой он сидел, и, не меняя позы, как бы висеть в воздухе.

После такой демонстрации превосходства ребятам предстояло притвориться, что они ни за что не сумеют овладеть подобным удивительным умением. Усевшись в нужную позу, после нескольких минут неподвижности они вдруг начинали шевелиться и всячески демонстрировать свою несостоятельность. Когда Ангелина и Анхель уже поднимались с пола, разминая затекшие ноги, к своему великому удивлению, они заметили, как брат, который только что валял дурака вместе с ними, легко войдя в состояние транса, оторвался от пола и вознесся над ним – даже выше, чем лама.

Изобразив испуг, Анхель подбежал сзади к левитирующему брату и, подхватив его подмышки, тряхнул так, что тот сразу же оказался на ногах.

Так как лама Йонтен, наблюдая за этой сценой, хмурился все сильней, Ангелина поспешила заговорить с ним:

– Уважаемый лама, ваше искусство так велико, что вы даже брату передали свои способности.

– Хватит меня водить за нос, – оборвал ее лама. – Вы даже не люди в полном смысле слова, я чую какую-то незнакомую энергию.

Допустив раздражение, лама тут же притянул к своей ауре одержателя из астрала. И в тот же момент перед внутренним взором Энджела предстало безобразное чудовище, которое некогда было человеком. Оно рычало, восседая на плечах ламы, заставляя того раздражаться все больше. В какой-то момент одержателя окружили языки синего пламени, начав жечь его со всех сторон. Он взревел и в ярости стал топтать огонь ногами, намереваясь загасить огонь Учителя.

На земном же плане, задохнувшийся от злобы лама готовился произвести магическое действие, которое если не убило бы непрошенных гостей, то, по крайней мере, изрядно бы им навредило.

– Бегите, бегите отсюда так быстро, как только сможете. Я задержу их! – донесся до "ангелов" голос Учителя.

* * *

Лишь очутившись после побега на постоялом дворе, Ангелина, наконец, спокойно вздохнула. Возбуждение, которое охватило Энджела и Анхеля, тоже начало сходить на нет. Они все вымылись и затем расположились в общей комнате на первом этаже маленького двухэтажного здания. Тихая тибетская музыка, доносившаяся из приемника на стойке регистрации, поддерживала атмосферу умиротворения.

Когда входная дверь распахнулась, все трое повернули головы и стали внимательно оглядывать пришедших. Ими оказались трое молодых людей – парень и две девушки. Пока двое других вели переговоры с владельцем маленького отеля, третья девушка пристально смотрела на молодежь, сидящую за столом. А когда ее спутники, наконец, освободились, она беззастенчиво указала пальцем на сидящих и что-то сказала.

Удивлению Энджела не было предела, когда он первым распознал в незнакомцах знакомые черты.

– Это же мы, – шепнул он Анхелю, наблюдая, как из под неказистой шапки посетителя освобождаются светлые волнистые пряди, а из глаз девушки, медленно снимающей темные очки, идет взгляд, полный неземной силы.

– Как это, "мы"? – приподнялся со своего места недоумевающий Анхель.

Тем временем посетители подошли к ним вплотную и, показывая на них пальцами, спрашивали:

– Вы кто? Неужели и вы тоже?..

Позже Учитель подтвердил догадки молодых путешественников: все они – часть его земного эксперимента и, можно считать, братья и сестры. Эта новость казалась такой веселой и воодушевляющей, что всю последующую неделю улыбки не сходили с их сияющих лиц. Но однажды, когда из Тибета они прибыли в Индию и, обосновавшись в небольшом отеле в северных Гималаях, уже собирались отойти ко сну, Учитель призвал Ангелину и ее братьев для беседы.

В просторном зале для медитаций было пусто. Когда они устроились на полу, Ангелина спросила:

– Учитель, почему мы здесь?

– Вам не нужны лишние уши, – кратко ответил Учитель, и ребята поняли, что разговор не предназначался для их новых родственников, легко подключающихся к каналу беседы с Учителем.

– Что с ними не так, Учитель? – осторожно поинтересовался Анхель.

– Это я вас всех хочу спросить, не заметили ли вы каких-то аномалий при общении со своими новыми родственниками?

– Иногда смеются, а в глазах пусто, – неуверенно заметила Ангелина.

– А помните, когда только познакомились, я сказал, что парень похож на робота? – вдруг вспомнил Энджел.

– Итак, – подытожил Учитель, – вы отметили некоторые странности в их поведении. Как вы уже знаете, эти дети появились как земные люди за четыре года до вашего рождения. Сейчас они – успешные специалисты в области различных космических технологий и работают в крупных агентствах мира. Но это и все, что я могу им поручить. Из-за одной маленькой ошибки в их ДНК они не могут, подобно вам троим выполнять миссию помощи людям. Их сердца часто глухи к чужой боли. Если им сказать, что нужно помочь, они с готовностью бросятся помогать, они неплохи. Но сами они не распознают движения души других людей.

Когда умолк голос Учителя, в гулкой тишине едва освещенного зала раздался тихий голос Ангелины:

– Учитель, уж не хотите ли Вы сказать, что мы – последняя ваша надежда на спасение этих ребят?..

– Нет-нет, – отозвался Анхель, выныривая внезапно из состояния глубокой задумчивости. – Если даже вы не смогли с ними справиться, разве это реально для нас – превратить робота в человека?..

В напряженной атмосфере общего молчания голос Учителя прозвучал необычно устало:

– Это не задание, а моя к вам просьба. Годы пребывания в трудной для меня земной сфере за первые четыре года не только не окупились, но, возможно, несут угрозу Земле. Кто знает, что могут сотворить эти трое... не сгорят ли они однажды под действием моего луча... Но вы – моя отрада и моя надежда. Если вам удастся разбудить сердца этих ребят, а я верю, что это возможно, они станут вам любимыми братьями и сестрами и, не исключено, добрыми сотрудниками.

Откуда-то издали донеслись звуки индийской флейты. Печальные, они напоминали о непрочности всего, что не поддерживается огнем духа.

– Охо-хо... – вздохнул Анхель.

Из глаз Ангелины вдруг брызнули слезы.

– Учитель, мне вас так жалко... И их жалко...

– Мы сделаем это, Учитель, не сомневайтесь! – поспешил приободрить всех Энджел. – Люди ради своих любимых принимают на себя самые сложные миссии. Это одна из лучших черт земного человека. Мы тоже к этому готовы!

Ведомые этим сердечным решением, ребята не колеблясь согласились с предложением Учителя войти в самый тесный контакт со своими старшими. Каждый из них обязался стать помощником одного брата или сестры, деля с ним кров и общие занятия, показывая своим примером, что жизнь расцветает лишь там, где есть сострадание и любовь.

* * *

Так части моего духа снова разлетелись по миру. Им предстояло исправить ошибки прошлого, научившись жертвовать собой ради помощи человечеству.

– Стоит ли мне сделать новый посев, наделив Землю лучшими сознаниями, чтобы она поскорей могла преодолеть порог прекрасного будущего?..