Р. Штраус - Саломея -

                Рихард Штраус
                (1864-1949)

                Саломея
                [опус 54]
                драма в одном действии


                По Оскару Уайльду, перевод на немецкий – Х.Лахманн.

 

                Действующие лица:

Ирод                тенор
Иродиада                меццо-сопрано
Саломея                сопрано
Иоханаан                баритон
Нарработ                тенор
Молодой слуга Иродиады            альт
Первый иудей                тенор   
Второй иудей                тенор
Третий иудей                тенор
Четвёртый иудей                тенор
Пятый иудей                бас
Первый назарянин                бас
Второй назарянин                тенор
Первый солдат                бас
Второй солдат                бас
Каппадокиец                бас   
Раб
Палач Нааман
Рабыни

                *










                Первая сцена

Сцена изображает большую террасу во дворце Ирода, примыкающую к пиршественному залу. Несколько солдат стоят, перевесившись через парапет. Справа располагается большая лестница; слева, в глубине сцены, находится старый колодец с краями из зелёной бронзы.   
                Ярко светит луна.

НАРРАБОТ. Как прекрасна нынешней ночью царевна Саломея!
МОЛОДОЙ СЛУГА. Гляди, какой странный сегодня лунный диск. Нынче луна похожа на женщину, встающую из гроба.
НАРРАБОТ. Сегодня луна выглядит очень странно. Она точно маленькая царевна, ноги которой – белые голуби. Можно подумать, что она танцует.
МОЛОДОЙ СЛУГА. Словно женщина, которая мертва.

                В пиршественном зале раздаётся шум.

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Что там за суматоха? Что за дикие звери там воют?
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Евреи. (Сухо.) Они всегда такие. Они спорят о своей религии.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Я считаю смехотворным спорить о подобных вещах.
НАРРАБОТ (пылко). Как прекрасна нынешним вечером царевна Саломея!
МОЛОДОЙ СЛУГА (тревожно). Ты всё время на неё смотришь. Ты слишком много на неё смотришь. Так глядеть на людей опасно. Может произойти страшное.
НАРРАБОТ. Сегодняшним вечером она очень красива…
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Тетрарх мрачен.
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Да, он мрачен.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. На кого он глядит?
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Не знаю.
НАРРАБОТ. Как бледна царевна. Я никогда не видел её такой бледной… Она – словно тень белой розы в серебряном зеркале.
МОЛОДОЙ СЛУГА (очень тревожно). Тебе не следует глядеть на неё. Ты слишком много на неё смотришь. Может произойти страшное.
ГОЛОС ИОХАНААНА (из колодца). После меня приидет Один, Который сильнее меня. Я не достоин развязать ремня на Его обуви. Когда Он явится, возрадуются пришедшие в запустение земли. Когда Он явится, очи слепых узрят дневной свет, когда Он явится, глухие обретут слух.
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Вели ему замолчать!
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Он святой.
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Он всегда говорит смехотворные вещи.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Он очень кроток. Каждый день, когда я приношу ему пищу, он благодарит меня.
КАППАДОКИЕЦ. Кто он?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Пророк.
КАППАДОКИЕЦ. А как его имя?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Иоханаан.
КАППАДОКИЕЦ. Откуда он явился?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Из пустыни, где его всегда окружало множество учеников.
КАППАДОКИЕЦ. О чём он говорит?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Этого понять невозможно.
КАППАДОКИЕЦ. Можно ли взглянуть на него?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Нет, тетрарх возбранил это.
НАРРАБОТ (в сильном волнении). Царевна поднимается! и выходит из-за стола. Она очень взволнована. Она направляется сюда.
МОЛОДОЙ СЛУГА. Не смотри на неё!
НАРРАБОТ. Да, она идёт к нам.
МОЛОДОЙ СЛУГА. Прошу тебя, не гляди на неё!
НАРРАБОТ. Она похожа на сбившуюся с пути голубицу.


                Вторая сцена
 
                Появляется Саломея. Она взволнована.

САЛОМЕЯ (в меняющемся темпе). Я не желаю там оставаться. Я не могу там оставаться. Почему тетрарх непрерывно смотрит на меня своими кротовыми глазами из-под дрожащих век? Странно, что муж моей матери так на меня глядит. Какой тут сладкий воздух! Здесь я могу дышать…
Там внутри сидят иерусалимские евреи, которые из-за своих дурацких обычаев готовы разорвать друг друга на куски… молчаливые, лукавые египтяне и грубые, неотёсанные римляне с их неуклюжим языком… О, как я ненавижу этих римлян!
МОЛОДОЙ СЛУГА (обращаясь к Нарработу). Произойдёт страшное. Почему ты так на неё смотришь?
САЛОМЕЯ (тихо). Как приятно глядеть на луну. Она похожа на серебряный цветок, холодный и целомудренный. Да, она напоминает о красоте одной девы, которая осталась чиста…
ГОЛОС ИОХАНААНА. Господь явился, близок Сын Человеческий.
САЛОМЕЯ. Кто там кричал?
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Пророк, царевна.
САЛОМЕЯ. Ах, пророк. Так это тот, перед кем тетрарх испытывает страх?
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Нам об этом ничего не известно, царевна. Это кричал пророк Иоханаан.
НАРРАБОТ (обращаясь к Саломее). Не изволите ли, царевна, чтобы я велел принести сюда ваши носилки? Ночь в саду прекрасна…
САЛОМЕЯ. Не правда ли, он говорит о моей матери ужасные вещи?
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Мы ничего не понимаем из того, что он говорит, царевна, и никогда не понимали.
САЛОМЕЯ. Да, он говорит о ней страшные вещи.

                Появляется раб.
 
РАБ. Царевна, тетрарх просит вас снова пожаловать на празднество.
САЛОМЕЯ (решительно). Я не хочу туда идти.

                Раб уходит.

САЛОМЕЯ. Этот пророк старик?
НАРРАБОТ (настойчивей). Царевна, было бы лучше пойти туда. Позвольте мне проводить вас!
САЛОМЕЯ (громче). Этот пророк старик?
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Нет, царевна, он совсем молод.
ГОЛОС ИОХАНААНА. Не радуйся, Палестина, ибо сломан жезл того, кто поразил тебя, – из семени змеи зародится василиск, а его отродье поглотит птиц.
САЛОМЕЯ. Какой странный голос! Я хотела бы с ним поговорить…
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Царевна, тетрарх не терпит, чтобы кто-нибудь говорил с пророком. Он запретил говорить с ним даже первосвященнику.
САЛОМЕЯ. Я желаю говорить с ним.
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Это невозможно, царевна.
САЛОМЕЯ (всё более настойчиво). Я хочу говорить с ним… Достаньте этого пророка сюда!
ВТОРОЙ СОЛДАТ. Нам нельзя этого делать.

                Саломея подходит к колодцу и смотрит в его глубь. 

САЛОМЕЯ. Как темно там, внизу! Это, должно быть, ужасно – жить в таком тёмном подземелье… Словно в могиле…

                Пауза.

(Дико.) Вы что, не слышали? Достаньте пророка сюда! Я хотела бы взглянуть на него!
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Царевна, нам не позволено делать то, чего вы от нас требуете.
САЛОМЕЯ (смотрит на Нарработа). Ах!
МОЛОДОЙ СЛУГА. О, что же будет дальше? Я знаю, произойдёт страшное.

                Саломея подходит к Нарработу.

САЛОМЕЯ (тихо и быстро). Не правда ли, Нарработ, ты сделаешь для меня это? Я всегда была к тебе благосклонна. Ты сделаешь это для меня. Мне просто хотелось бы взглянуть на него, на этого странного пророка. Люди так много о нём говорили… Думаю, тетрарх испытывает перед ним страх.
НАРРАБОТ. Тетрарх строго-настрого запретил кому бы то ни было открывать крышку этого колодца.
САЛОМЕЯ. Ты сделаешь это для меня, Нарработ, (очень быстро) а завтра, когда меня на носилках будут проносить мимо ворот, – там, где стоят идолы (всё время очень тихо), – я брошу тебе маленький цветок, маленький зелёный цветочек.
НАРРАБОТ. Царевна, я не могу, я не могу…
САЛОМЕЯ (настойчивей). Ты сделаешь это для меня, Нарработ. И ты сам знаешь, что сделаешь для меня это. А завтра рано утром, Нарработ, я брошу на тебя взгляд из-под муслиновой вуали. Быть может, я посмотрю на тебя и улыбнусь тебе. Взгляни на меня, Нарработ, взгляни… Ах, ты прекрасно знаешь, что ты исполнишь то, о чём я тебя прошу. Ты знаешь это! (Твёрдо.) Ты сделаешь это, я знаю!
НАРРАБОТ (делает знак солдатам). Достаньте пророка из колодца… Царевна Саломея желает его видеть. 
САЛОМЕЯ. Ах!

                Из колодца выходит пророк.
 

                Третья сцена

       Саломея, пристально глядя в его взор, медленно от него отступает.

ИОХАНААН (твёрдо). Где тот, чья чаша грехов ныне переполнена? Где тот, который однажды умрет в серебряной мантии на глазах у всего народа? Велите ему прийти сюда, дабы он услышал глас того, кто вещал в пустыне и в царских дворцах.
САЛОМЕЯ. О ком он говорит?
НАРРАБОТ. Никто не может этого сказать, царевна.
ИОХАНААН. Где та, которая, узрев пёстро нарисованные изображения мужчин, предалась похоти своих очей и отправила посланника в страну халдеев?
САЛОМЕЯ (тихо). Он говорит о моей матери.
НАРРАБОТ (быстро). Нет-нет, царевна.
САЛОМЕЯ (вяло). Да, он говорит о моей матери.
ИОХАНААН. Где та, которая отдавалась ассирийским вождям? Где та, которая отдалась молодым египтянам, красующимся в своём льняном полотне каменьями-гиацинтами, чьи щиты из золота, а тела – как у великанов? Идите, велите ей встать с её гнусного ложа, с её кровосмесительного ложа, дабы она услышала речи того, кто предуготовляет пути Господу, и раскаялась в своих злодеяниях. Если же она тотчас не раскается, то велите ей явиться сюда, ибо бич Господень в Его длани.
САЛОМЕЯ. Он ужасен. Он в самом деле ужасен.
НАРРАБОТ. Не оставайтесь здесь долее, царевна, прошу вас!
САЛОМЕЯ. Его очи полны бесконечного ужаса. Они похожи на сумрачные пещеры, в которых свирепствуют драконы! Они похожи на тёмные океаны, из которых брезжит блуждающий лунный свет. Как вы думаете, произнесёт ли он ещё что-нибудь?
НАРРАБОТ (всё более и более взволнованно).  Не оставайтесь здесь, царевна. Прошу вас, не оставайтесь здесь.
САЛОМЕЯ. Как он истощён! Он похож на статую, сделанную из слоновой кости. Он, верно, целомудрен, как (Тихо.) луна. У него, должно быть, очень холодное тело, холодное, как слоновая кость. Я хотела бы посмотреть на него вблизи.
НАРРАБОТ. Нет-нет, царевна.
САЛОМЕЯ. Я должна посмотреть на него вблизи.
НАРРАБОТ. Царевна! Царевна…
ИОХАНААН. Что за женщина на меня глядит? Я не желаю чувствовать на себе взор её очей. Зачем она так смотрит на меня своими золотистыми очами из-под блистающих век? Я не знаю, кто она. И я не хочу её знать. Велите ей уйти! Я не желаю с ней говорить.
САЛОМЕЯ. Я Саломея, дочь Иродиады. Царевна иудейская.
ИОХАНААН. Прочь, дщерь вавилонская! Не приближайся к избраннику Божьему! Твоя мать наполнила землю вином своего сластолюбия, и безмерность её грехов вопиет ко Богу.
САЛОМЕЯ. Говори, Иоханаан, говори: твой голос – словно музыка для моих ушей.
НАРРАБОТ. Царевна! царевна! царевна!
САЛОМЕЯ. Говори, Иоханаан, не молчи! Скажи мне, что же мне делать?
ИОХАНААН. Не приближайся ко мне, дщерь содомская! Поплотнее прикрой своё лицо вуалью, посыпь главу пеплом, отправляйся в пустыню и ищи [там] Сына Человеческого.
САЛОМЕЯ. А кто это Сын Человеческий? Он столь же красив, как и ты, Иоханаан?
ИОХАНААН. Прочь от меня! Я слышу: во дворце хлопают крылья ангела смерти…
САЛОМЕЯ. Иоханаан!
НАРРАБОТ. Царевна, умоляю, идите в зал!
САЛОМЕЯ. Иоханаан! Я влюблена в твоё тело, Иоханаан! Твоё тело бело, словно полевые лилии, которых никогда не касался серп. Твоё тело бело, как снег в горах Иудеи. Твоё тело белее роз в саду арабской царицы. На свете нет ничего белее твоего тела: розы в саду царицы, сумрачные тени на листьях, грудь луны на поверхности моря не так белы, как оно. (Нежно.) Позволь же мне (Очень тихо.) к нему прикоснуться!
ИОХАНААН. Прочь, дщерь вавилонская! Зло пришло в мир из-за женщины. Не говори со мной. Я не желаю тебя слушать! Я внимаю лишь гласу Господа Бога моего.
САЛОМЕЯ. Твоё тело ужасно. Оно (Тише.) похоже на тело прокажённого. Оно напоминает выкрашенную стену, по которой проползли ужи; оно похоже на крашенную стену, на которой свили гнездо скорпионы. Оно – словно перекрашенная могила, полная отвратительных вещей. Оно ужасно, твоё тело ужасно. Я влюблена в твои волосы, Иоханаан. Они похожи на виноград, они напоминают гроздья чёрного винограда, свисающего с виноградных деревьев в Эдоме. Твои волосы похожи на кедры, огромные ливанские кедры, в тенях которых укрываются львы и разбойники. Долгие тёмные ночи, в которые не светит скрывшаяся луна, а звёзды одолевает страх, не так черны, как твои волосы. Лесная тишина… На свете нет ничего чернее твоих волос. Дай мне к ним прикоснуться!
ИОХАНААН. Прочь, дщерь содомская! Не прикасайся ко мне! Не оскверняй храм Господа Бога моего!
САЛОМЕЯ. Твои волосы ужасны! Они окаменели от грязи и пыли. Они похожи на терновый венец, надетый на твою голову. Они обвили твою шею, словно змеиные кольца. Я не люблю твои волосы. (С величайшей страстью.) Я алкаю твоих уст, Иоханаан. Я алкаю твоих уст, Иоханаан. Твой рот похож на алую ленту на башне из слоновой кости. Он напоминает гранат, разрезанный на части серебряным ножом. Цветущие в тирских садах, пылающие ярче роз гранаты не так красны, как твои уста. Красные трубы, возвещающие своими фанфарами о прибытии царей и заставляющие врага содрогаться, не так красны, как твой рот. Твои уста краснее ног тех мужей, которые выдавливают ими вино в чанах. Твой рот краснее ног голубей, живущих в храмах. Он похож на коралловую ветвь в сумраке моря и на пурпурные одеяния моавских царей, лежащих в могилах… (Вне себя.) На свете нет ничего краснее твоего рта. Позволь мне его поцеловать.
ИОХАНААН (тихо, с безмолвным содроганием). Никогда, дщерь вавилонская, дщерь содомская… Никогда!
САЛОМЕЯ. Я хочу поцеловать твои уста, Иоханаан. Я хочу поцеловать твои уста…
НАРРАБОТ (в величайшем страхе и отчаянии). Царевна, царевна, – ты, подобная саду, в котором растёт мирт, ты, голубка среди всех голубей, – не смотри на этого мужа. Не говори ему таких слов. Я не могу этого вынести…   САЛОМЕЯ. Я хочу поцеловать твои уста, Иоханаан. Я хочу поцеловать твои уста.

Нарработ закалывается и замертво падает между Саломеей и Иоханааном.
 
САЛОМЕЯ. Позволь мне поцеловать твои уста, Иоханаан!
ИОХАНААН. Тебе не страшно, дочь Иродиады?
САЛОМЕЯ. Позволь мне поцеловать твои уста, Иоханаан!
ИОХАНААН. Есть лишь Один, Кто в силах спасти тебя, дщерь разврата. Иди и ищи Его. (С величайшим жаром.) Ищи Его. Он в лодке на море Галилейском, и Он глаголет Своим ученикам. (Очень торжественно.) Пади на колени на берегу, помолись Ему и призови Его имя. И когда Он к тебе придёт – а Он приходит ко всем, кто Его призывает, – пади ему в ноги, дабы Он отпустил тебе грехи. 

                Пауза.

САЛОМЕЯ (словно в отчаянии; тихо). Позволь мне поцеловать твои уста, Иоханаан!
ИОХАНААН. Будь ты проклята, дочь матери-кровосмесительницы! будь ты проклята!
САЛОМЕЯ. Позволь мне поцеловать твои уста, Иоханаан!
ИОХАНААН. Я не желаю тебя видеть. Ты проклята, Саломея. Ты проклята. Ты проклята. Ты проклята. (Спускается обратно в колодец.)



                Четвёртая сцена

                В сопровождении свиты появляются Ирод и Иродиада.

ИРОД. Где Саломея? Где царевна? Почему она не послушалась моего повеления и не вернулась на пир? А! Вот она!
ИРОДИАДА. Ты не должен смотреть на неё. Ты непрерывно на неё глядишь!
ИРОД. Что за луна сегодня ночью! Какой у неё странный вид! Она похожа на безумную женщину, которая повсюду ищет любовника… она напоминает пьяную женщину, которая, шатаясь, пробирается сквозь облака…
ИРОДИАДА. Неправда, луна как луна, и всё. Идём отсюда во дворец.
ИРОД.  Я хочу остаться здесь. Манассия, положи сюда ковры! Зажгите факелы! Я хочу выпить ещё вина вместе с моими гостями! Ах! Я поскользнулся. Я наступил в лужу крови. Это дурной знак. Откуда здесь кровь? и этот труп? Кто этот мертвец? Кто он? Я не желаю его видеть.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Это наш начальник, повелитель.
ИРОД. Я не отдавал приказания его убивать.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. Он покончил с собой, повелитель.
ИРОД. Мне это кажется странным. Он был очень красив, этот молодой сириец. Помню, я видел, как его глаза становились томными, когда он глядел на Саломею. Прочь его! (Труп уносят.) Здесь холодно. Дует ветер… Дует ли ветер?
ИРОДИАДА (сухо). Нет, ветра нет.
ИРОД. Говорю же вам: дует ветер, и я слышу шум – как будто в воздухе хлопают крепкие крылья… Разве вы их не слышите?
ИРОДИАДА. Я ничего не слышу.
ИРОД. Теперь и я их больше не слышу. Но прежде слышал, это веял ветер. Но теперь он затих. Чу! Слышите? Это хлопают крепкие крылья…
ИРОДИАДА. Ты болен. Идём во дворец.
ИРОД. Нет, я не болен. Больна твоя дочь – она при смерти. Я никогда не видел её такой бледной.
ИРОДИАДА. Я же сказала тебе: ты не должен на неё смотреть.
ИРОД. Налейте мне вина! (Приносят вино.) Саломея, отведай вместе со мной этого превосходного вина. Мне его прислал сам кесарь. Пригуби этот кубок своими красными губками, своими красными губками, а после я осушу его до дна.
САЛОМЕЯ. Я не испытываю жажды, тетрарх.
ИРОД (обращаясь к Иродиаде). Слышишь, как мне отвечает твоя дочь?
ИРОДИАДА. Она права. Почему ты всё время так пристально на неё смотришь?
ИРОД. Принесите спелых плодов! (Приносят плоды.) Саломея, отведай вместе со мной этих плодов. Я с удовольствием взгляну на следы твоих белых зубок на этом плоде. Откуси лишь чуть-чуть, лишь чуть-чуть от него, а я его доем.
САЛОМЕЯ. Я не голодна, тетрарх.
ИРОД (обращаясь к Иродиаде). Видишь, как ты воспитала свою дочь!
ИРОДИАДА. В моей дочери и во мне течёт царская кровь, а твой отец был погонщиком верблюдов, вором и сверх того разбойником.
ИРОД. Саломея, сядь возле меня. Ты должна сидеть на троне твоей матери.
САЛОМЕЯ. Я не устала, тетрарх.
ИРОДИАДА. Видишь, как она тебя уважает.
ИРОД. Принесите мне… Чего же я хочу? А! А! Вспомнил…
ГОЛОС ИОХАНААНА. Время приспело. День, о котором я глаголал, настал. 
ИРОДИАДА. Вели ему замолчать! Этот человек меня поносит!
ИРОД. Он не сказал о тебе ничего дурного. Кроме того, он великий пророк.
ИРОДИАДА. Я не верю в пророков. А ты, ты испытываешь перед ним страх!
ИРОД. Я никого не боюсь.
ИРОДИАДА. Говорю тебе: ты его страшишься. Почему ты не отдашь его иудеям, которые уже несколько месяцев требуют его выдачи?
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ. В самом деле, повелитель, было бы лучше передать его в наши руки!
ИРОД. Довольно об этом! Я не отдам его в ваши руки. Он святой муж. Он муж, который зрел Бога.
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ. Этого не может быть. После пророка Илии никто не видел Бога. Он был последним, кто узрел Бога лицом к лицу. В наши дни Бог Себя не являет. Он Себя скрывает. Вот почему великое несчастье обрушилось на страну, великое несчастье.
ВТОРОЙ ИУДЕЙ. На самом деле никто не знает, видел ли Илия Бога. Быть может, то, что он узрел, было лишь тенью Бога.
ТРЕТИЙ ИУДЕЙ. Бог никогда не скрывает Себя. Во все времена Он являет Себя повсюду. Бог присутствует как в благом, так и в дурном.
ЧЕТВЁРТЫЙ ИУДЕЙ (обращаясь к третьему). Тебе не следовало этого говорить: это очень опасное учение, пришедшее из Александрии. А ведь греки язычники.   
ПЯТЫЙ ИУДЕЙ. Никто не в силах сказать, как Бог действует. Пути Его покрыты густым мраком. Мы можем лишь склонить свою главу пред Его волей, ибо могущество Его очень велико.
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ. Ты говоришь истину. Бог воистину страшен. А что касается этого человека, то он никогда не видел Бога. После пророка Илии Бога никто не видел. Он был последним, кто узрел Бога лицом к лицу. В наши дни Бог не являет Себя. Он Себя скрывает. Вот почему на страну обрушилось великое несчастье. Он был последним…
ВТОРОЙ ИУДЕЙ. На самом деле никто не знает, видел ли Илия Бога. Быть может, то, что он узрел, было лишь тенью Бога. На самом деле никто не знает, действительно ли Илия видел Бога. Бог страшен, Он разбивает на куски и сильного и слабого, ибо для Него все равны. Быть может…
ТРЕТИЙ ИУДЕЙ. Бог никогда не скрывает Себя. Он являет Себя во все времена. Он являет Себя повсюду. Бог присутствует как в благом, так и в дурном. Бог никогда не скрывает Себя. Во все времена Он являет Себя повсюду. Бог присутствует как в благом, так и в дурном…
ЧЕТВЁРТЫЙ ИУДЕЙ (обращаясь к третьему). Тебе не следовало этого говорить: это очень опасное учение, пришедшее из Александрии. А ведь греки язычники. Они не обрезаны. Никто не в силах сказать, как Бог действует, ибо могущество Его очень велико. Он разбивает на куски и сильного и слабого. Бог силён.
ПЯТЫЙ ИУДЕЙ. Никто не в силах сказать, как Бог действует. Пути Его покрыты густым мраком. Быть может, вещи, которые мы называем благими, очень дурны, а вещи, которые мы называем дурными, очень хороши. Нам об этом ничего не известно…
ИРОДИАДА (обращаясь к Ироду, резко). Вели им замолчать. Они наводят на меня тоску!
ИРОД. Я слышал о том, что Иоханаан и в самом деле ваш пророк Илия.
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ. Этого не может быть. Со дней пророка Илии миновало более трёхсот лет.
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Я уверен, что он – пророк Илия.
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ. Этого не может быть. Со дней, в которые жил пророк Илия, прошло более трёхсот лет…
ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ, ЧЕТВЁРТЫЙ И ПЯТЫЙ ИУДЕИ. Нет, он не пророк Илия.
ИРОДИАДА. Вели им замолчать!
ГОЛОС ИОХАНААНА. Близок день, день Господа. И я слышу: в горах раздаются шаги Того, (Очень протяжно.) Кто станет Спасителем мира. 
ИРОД. А что значит Спаситель мира?
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН (в приподнятом тоне). Мессия явился.
ПЕРВЫЙ ИУДЕЙ (кричит). Нет, Мессия не явился!
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Он явился, и Он повсюду творит чудеса. (Очень спокойно.) На одной свадьбе в Галилее Он превратил воду в вино. Он исцелил двух прокажённых из Капернаума.
ВТОРОЙ НАЗАРЯНИН. Он лишь прикоснулся к ним – и они исцелились!
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Он исцелил и слепых. Видели, как Он беседовал на горе с ангелами!
ИРОДИАДА. Ого! Я не верю в чудеса, я насмотрелась их вдоволь.
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Он воскресил дочь Иаира.
ИРОД (испуганно). Как? Он воскрешает мёртвых?
ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ НАЗАРЯНЕ. Да, Он воскрешает мёртвых.
ИРОД. Я запрещаю Ему это делать. Было бы ужасно, если бы мёртвые возвращались на землю! А где находится сейчас этот муж?
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Он повсюду, повелитель, но найти Его трудно.
ИРОД. Этого мужа следует разыскать.
ВТОРОЙ НАЗАРЯНИН. Говорят, сейчас Он находится в Самарии.
ПЕРВЫЙ НАЗАРЯНИН. Два дня тому назад Он покинул Самарию, думаю, во мгновение ока Он очутился вблизи Иерусалима.
ИРОД. Так знайте же: я запрещаю Ему воскрешать мёртвых! Было бы ужасно, если бы мёртвые возвращались на землю!
ГОЛОС ИОХАНААНА. О, эта похотливая женщина, дщерь вавилонская. Так говорит Господь, наш Бог…
ИРОДИАДА (яростно). Вели ему замолчать!
ГОЛОС ИОХАНААНА. …многие соберутся, и возьмут камни, и побьют её ими.
ИРОДИАДА. Право же, это мерзко!
ГОЛОС ИОХАНААНА. Военачальники пронзят её своими мечами и разобьют её тело на части своими щитами!
ИРОДИАДА. Пусть он замолчит! Пусть он умолкнет!
ГОЛОС ИОХАНААНА. Да уничтожу я всякое нечестие и да научу я всех женщин тому, чтобы они не ходили путями её мерзости!
ИРОДИАДА. Слышишь, как он меня злословит? Неужели ты потерпишь, чтобы он поносил твою жену?
ИРОД. Он не произносил твоего имени.
ГОЛОС ИОХАНААНА (очень торжественно). Грядет день, в который солнце потемнеет, как чёрный плат. И луна станет, как кровь, и звёзды небесные падут на землю, словно незрелые смоквы со смоковницы. Грядет день, в который задрожат цари земные.
ИРОДИАДА. Ха-ха! Этот пророк мелет вздор, точно пьяный… Я не могу вынести звука его голоса, я ненавижу его голос. Вели ему умолкнуть.
ИРОД. Станцуй для меня, Саломея.
ИРОДИАДА (резко). Я не хочу, чтобы она танцевала.
САЛОМЕЯ (спокойно). Мне неприятно танцевать, тетрарх.
ИРОД.  Саломея, дочь Иродиады, станцуй для меня!
САЛОМЕЯ. Я не желаю танцевать, тетрарх.
ИРОДИАДА. Видишь, как она тебе повинуется.
ГОЛОС ИОХАНААНА (с силой). Одетый в багрец и пурпур, он воссядет на свой трон, и ангелы Господни низвергнут его, и он будет пожираем червями.
ИРОД. Саломея, Саломея, станцуй для меня, прошу тебя. Сегодня ночью меня одолевает грусть – станцуй же для меня. Станцуй для меня, Саломея! Если ты для меня станцуешь, то можешь потребовать от меня всего, чего захочешь, и я дам тебе это.
САЛОМЕЯ (вставая). Ты и в самом деле дашь мне всё, чего бы я от тебя ни потребовала, тетрарх?
ИРОДИАДА. Не танцуй, моя дочь!
ИРОД. Да, я исполню всё – всё, чего бы ты от меня ни потребовала, и дам тебе всё, что угодно, хоть половину моего царства.
САЛОМЕЯ (медленнее). Ты клянёшься в этом, тетрарх?
ИРОД. Клянусь, Саломея.
САЛОМЕЯ. Чем же ты готов поклясться, тетрарх?
ИРОД (как прежде). Моей жизнью, моей короной, моими богами.
ИРОДИАДА. Не танцуй, моя дочь!
ИРОД. О, Саломея, Саломея, станцуй для меня!
САЛОМЕЯ. Ты дал клятву, тетрарх.
ИРОД. Я дал клятву.
ИРОДИАДА. Не танцуй, моя дочь.
ИРОД (широко). Я готов отдать хоть полцарства, – и благодаря его сокровищам ты станешь краше любой царицы, намного краше. (Его охватывает дрожь.) Ах! Как здесь холодно. Подул ледяной ветер, и я слышу… Что там за хлопанье крыльев на ветру? Ах! Что за чудовищная чёрная птица пролетела над террасой? Или это мне показалось? Отчего я не вижу эту птицу? Звук её хлопающих крыльев внушает ужас. Это хлынул пронизывающий ветер. Нет, этот ветер не холодный, а тёплый. Полейте мне водой на руки, дайте мне поесть снега, снимите с меня мантию. Быстрее, скорее снимите её с меня! Нет! Не надо! Венок причиняет мне боль. Эти розы жгут, как огни. (Срывает с головы плетёный венок и бросает его на стол.) Ах! Теперь я могу вздохнуть Теперь я счастлив. (Измождённо.) Будешь ли ты плясать для меня, Саломея?
ИРОДИАДА. Я не хочу, чтобы она танцевала! 
САЛОМЕЯ. Я желаю танцевать для тебя.

Рабыни приносят благовония и семь покрывал и снимают с Саломеи сандалии.

ГОЛОС ИОХАНААНА. Кто Тот, Кто приидет из Эдома? Кто Тот, Кто явится из Босры, Чьё платье окрашено в пурпур, Кто сияет в красоте Своих одеяний, Кто идёт, могучий, в Своём величии? Почему Его платье запятнано алым цветом?
ИРОДИАДА. Идём во дворец. Голос этого человека сводит меня с ума. (Всё твёрже и твёрже.) Я не желаю, чтобы моя дочь танцевала во время его непрестанного крика. Я не хочу, чтобы она плясала, когда ты так на неё смотришь. Одним словом – я не желаю, чтобы она танцевала.
ИРОД. Не вставай, моя женщина, моя царица: тебе это не поможет. Я не уйду отсюда, пока она не станцует. Танцуй, Саломея, станцуй для меня!
ИРОДИАДА. Не танцуй, моя дочь!

                Пауза.

САЛОМЕЯ. Я готова, тетрарх.
                Танец Саломеи   

Музыканты начинают играть музыку дикого танца. Сначала Саломея пребывает в неподвижности, затем она выпрямляется в полный рост и делает музыкантам знак, после чего дикие ритмы мгновенно замолкают и сменяются нежной, убаюкивающей мелодией. Саломея танцует «танец семи покрывал».
На мгновение кажется, что танец привёл её в изнеможение, но она вспрыгивает, будто заново окрылённая. На миг она, с видом визионера, устремляет свой взор на колодец, в котором заключён Иоханаан, а затем бросается в ноги Ироду.

ИРОД. Ах! Превосходно! чудесно! прелестно! (Обращаясь к Иродиаде.) Видишь, твоя дочь станцевала для меня. Иди сюда, Саломея, иди сюда, ты должна получить своё вознаграждение. Я хочу наградить тебя по-царски. Я дам тебе всё, чего бы ни потребовало твоё сердце. Чего же ты хочешь? Говори!
САЛОМЕЯ (сладко, тихо). Я хотела бы, чтобы мне сейчас же принесли на серебряном блюде…
ИРОД. На серебряном блюде… конечно, на серебряном блюде… Не правда ли, она очаровательна? О, сладостная, прекрасная Саломея, ты, которая краше всех дочерей Иудеи, ответь, что же ты хотела бы получить на серебряном блюде? Чего же тебе на нём принесут? Скажи мне! Ты можешь получить всё, что тебе угодно. Мои богатства принадлежат тебе. Чего же (Тихо.) ты хочешь, (Очень тихо.) Саломея?

                Саломея встаёт.

САЛОМЕЯ (улыбаясь; медленно, тихо). Голову (Очень тихо.) Иоханаана.
ИРОД (вскакивает со своего места). Нет! Нет!
ИРОДИАДА. Ах! Золотые слова, моя дочь! Золотые слова!
ИРОД. Нет! Нет! Саломея! Не требуй этого! Не слушай голоса своей матери: она всегда давала тебе дурные советы. Не слушай её.   
САЛОМЕЯ. Я и не слушаю голоса своей матери. Я хочу, чтобы мне принесли на серебряном блюде голову Иоханаана, и это доставит мне удовольствие. Ты дал клятву, Ирод. Ты дал клятву, не забывай об этом!
ИРОД (быстро). Я знаю, что я дал клятву. Я прекрасно помню об этом. Я поклялся моими богами. Заклинаю тебя, Саломея, потребуй от меня чего-нибудь другого. Потребуй от меня половину моего царства – и я тебе её дам. Только не требуй от меня того, что произнесли твои уста.   
САЛОМЕЯ (твёрдо). Я требую от тебя голову Иоханаана!
ИРОД. Нет, нет, я не хочу этого…
САЛОМЕЯ. Ты дал клятву, Ирод.
ИРОДИАДА. Да, ты дал клятву. Все это слышали.
ИРОД. Молчи, женщина, я не с тобой разговариваю.
ИРОДИАДА. Моя дочь хорошо сделала, что потребовала голову Иоханаана. Он поносил меня и покрывал позором. Сразу видно, что она любит свою мать. Не уступай ему, моя дочь, не уступай! Он дал клятву.
ИРОД. Тихо! Не говори мне ничего! Саломея, заклинаю тебя: не упрямься! Знай: я всегда любил тебя! Быть может, я слишком любил тебя. Поэтому не требуй этого от меня. Голова мужчины, отторгнутая от тела, – ужасное зрелище. Выслушай меня! У меня есть смарагд, самый красивый на свете смарагд. Не правда ли, ты хочешь, чтобы он принадлежал тебе? Потребуй его у меня – и я тебе его дам.
САЛОМЕЯ. Я требую голову Иоханаана!
ИРОД. Ты не слушаешь, ты не слушаешь. Выслушай меня, Саломея! 
САЛОМЕЯ. Голову Иоханаана.
ИРОД. Ты говоришь это лишь для того, чтобы причинить мне боль – причинить за то, что я так на тебя смотрел. Твоя красота привела меня в замешательство. Ох! Ох! Принесите вина! Меня томит жажда! Саломея, Саломея, останемся друзьями! Одумайся! Ах! Что же я хотел сказать? Что же?.. А! Вспомнил! Саломея, ты знаешь моих белых павлинов – моих прекрасных белых павлинов, гуляющих среди мирта в саду… Я отдам тебе их всех, всех. На свете нет другого царя, у которого были бы такие павлины. У меня их лишь сотня, и я отдам тебе их всех. (Осушает свой кубок.)
САЛОМЕЯ. Дай мне голову Иоханаана!
ИРОДИАДА. Золотые слова, моя дочь!
ИРОД. Молчи, женщина!
ИРОДИАДА (обращаясь к Ироду.) А ты, ты смешон со своими павлинами!   
ИРОД. Ты кричишь, словно хищная птица! Звук твоего голоса приносит мне мучения. Молчи, говорю тебе!

                Пауза.

Саломея, вдумайся в то, что ты намереваешься совершить. Быть может, этот муж послан Богом. Он святой. Его направляет перст Божий. Неужели ты хочешь, Саломея, чтобы меня постигло несчастье? Выслушай меня!
САЛОМЕЯ. Я хочу голову Иоханаана.
ИРОД (вспыльчиво). Ах! Ты не желаешь меня слушать. Успокойся, Саломея. Видишь, я спокоен. Послушай: (тихо и таинственно) я спрятал здесь такие сокровища, каких никогда не доводилось видеть даже твоей матери. У меня есть ожерелье с четырьмя нитями жемчужин; у меня есть топазы: жёлтые, словно глаза тигров, светло-красные, словно очи дикого голубя, и зелёные, словно кошачьи глаза. У меня есть опалы, которые всегда искрятся огнём, холодные как лёд. И я отдам тебе их все, все! (Всё более и более взволнованно.)  У меня есть хризолиты и бериллы, хризопразы и рубины. У меня есть сардоникс, гиацинты и камни из Халкедона. Я дам тебе их всех, все; и я дам тебе ещё кое-что. У меня есть кристалл, в который нельзя смотреть ни одной женщине. В одном перламутровом ларчике у меня хранятся три удивительных бирюзовых камня; и тот, кто будет носить их на лбу, сможет видеть вещи, которых в действительности не существует. Это – бесценные сокровища. Чего же ты хочешь ещё, Саломея?  Я дам тебе всё, чего бы ты ни потребовала, – но только не жизнь этого мужа. Я дам тебе облачение первосвященника, дам завесу Всесвятейшего…
ИУДЕИ. Ох! Ох! Ох!   
 САЛОМЕЯ (дико). Дай мне голову Иоханаана!

                Ирод в отчаянии опускается на своё место.

ИРОД (в изнеможении). Ей следует дать то, чего она требует! Поистине, она – (Очень громко.) дочь своей матери!

Иродиада стягивает с пальца тетрарха кольцо смерти и отдаёт его первому солдату, который тотчас же относит его палачу.

ИРОД. Кто взял моё кольцо?

                Палач спускается в колодец.

ИРОД (быстро). У меня на правой руке было кольцо. Кто выпил моё вино? В моём кубке было вино. Мой кубок был полон вина. Его кто-то осушил. (Тихо.) Ох! С одним человеком, несомненно, произойдёт беда. 
ИРОДИАДА (очень громко). Моя дочь поступила правильно!
ИРОД (тихо). Я уверен: (Ещё тише.) произойдёт несчастье.
САЛОМЕЯ (прислушиваясь к колодцу). Там не слышно ни звука. Я ничего не слышу. Почему он не кричит, этот муж? Ах! Если бы кто-то пришёл меня убивать, я стала бы кричать, защищаться и не стала бы спокойно смотреть на это!.. Руби! Руби, Нааман! Руби, говорю тебе!
 
                Пауза.

Нет, ничего не слышу. (Протяжно.) Какая ужасная тишина! Ах! Что-то упало на дно. Я слышала, что-то упало. Это был меч палача. Он испугался, этот раб, и выронил свой меч! Он не решается его убить. Этот раб – трусливая баба! Пошлите туда солдат! (Обращаясь к молодому слуге.) Подойди сюда! Не правда ли, ты был другом этого мертвеца? Отлично! Говорю же тебе: он ещё не умер, он жив. Иди к солдатам и прикажи им спуститься в колодец и принести мне то, что я требую, то, что мне обещал тетрарх, то, что принадлежит мне!

Молодой слуга отшатывается от неё, Саломея поворачивается к солдатам.

Солдаты, сюда! Спуститесь в колодец и принесите мне голову этого мужа!
(Кричит.) Тетрарх, терарх, прикажи своим солдатам принести мне голову Иоханаана!

Из колодца высовывается гигантская чёрная рука, рука палача, держащая на серебряном щите голову Иоханаана. Саломея хватает её. Ирод закрывает своё лицо мантией. Иродиада опахивается веером и улыбается. Назаряне встают на колени и начинают молиться. 

САЛОМЕЯ. Ах! Ты не позволил мне поцеловать твои уста, Иоханаан! Что ж, теперь я их сама поцелую! Я хочу впиться в них своими зубами, как впиваются в спелый плод.  Да, я хочу сейчас поцеловать твои уста, Иоханаан.Я говорила это, не правда ли?  Да, я это говорила. Ах! Ах! Я хочу их сейчас поцеловать… Но почему ты на меня не смотришь, Иоханаан? Твои очи, которые были так ужасны, так полны ярости и презрения, теперь закрыты. (Постепенно замирая.) Почему они закрыты? Открой же их, подними свои веки, Иоханаан! Почему ты не смотришь на меня? Неужели ты боишься меня, Иоханаан, и потому не хочешь на меня взглянуть?  И твой язык, Иоханаан, – эта багровая змея, плевавшая в меня своей слюной, – не произносит ни слова. Это странно, не правда ли? Почему же эта красная змея больше не двигается? Ты злословил меня, меня, Саломею, дочь Иродиады, царевну Иудейскую. И вот! Я всё ещё жива, а ты мёртв, и твоя голова, твоя голова принадлежит мне! Я могу делать с ней всё, что захочу: я могу бросить её на съеденье собакам и небесным птицам. И то, что оставят собаки, доедят птицы… Ах! Ах! Иоханаан, Иоханаан, ты был красив. Твоё тело было похоже на столп из слоновой кости на серебряных ногах. Оно напоминало сад, полный голубей, в сиянии серебряных лилий. (Очень страстно.) На свете не было ничего белее твоего тела. На свете не было ничего чернее твоих волос. На всём свете не было ничего краснее твоих уст. Твой голос напоминал (Очень тихо.) сосуд с ладаном; и когда я взирала на тебя, я слышала таинственную музыку… (Пристально глядя во взор Иоханаана.)  Ох! Почему же ты не смотришь на меня, Иоханаан? Ты повязал на свои очи повязку того, кто желал узреть своего Бога. И вот! Ты узрел своего Бога, Иоханаан, – меня же, меня, меня ты никогда не видел. Если бы ты увидел меня, ты полюбил бы меня! Я жажду твоей красоты. Я изголодалась по твоему телу. Ни вину, ни яблокам не охладить моей страсти… Что же мне теперь делать, Иоханаан? Ни реки, ни огромные моря не в силах потушить огонь этих страстных вожделений… Ох! Почему ты не взглянул на меня? Если бы ты взглянул на меня, ты полюбил бы меня! Я прекрасно знаю: ты полюбил бы меня. Тайна (Очень тихо.) любви глубже тайны смерти…
ИРОД (тихо, обращаясь к Иродиаде) Твоя дочь чудовище. Говорю тебе: она чудовище!
ИРОДИАДА (твёрдо). Моя дочь поступила правильно. Я хотела бы здесь остаться.
ИРОД (встаёт; громко). Ах! И это говорит жена моего брата! (Слабее.) Идём отсюда, я не хочу оставаться в этом месте. (Решительно.) Идём, говорю тебе! Нет сомнений: произойдёт страшное. Укроемся во дворце, Иродиада, я начинаю дрожать…

                Луна исчезает.

(Кричит.) Манассия, Иссахар, Осия, потушите факелы! Скройте луну, сокройте звёзды! Произойдёт ужасное.
 
Рабы тушат факелы. Звёзды исчезают. Огромная туча полностью закрывает луну. Сцена целиком погружается во тьму. Тетрарх начинает подниматься по лестнице.

САЛОМЕЯ (в изнеможении). Ах! Я поцеловала твои уста, Иоханаан. Ах! Я поцеловала твои уста. Горек вкус твоих губ… Неужели он отдаёт кровью? Нет! Но, быть может, это вкус любви?..

                Пауза.

Говорят, у любви горький вкус… Но не всё ли равно? Не всё ли равно? Я поцеловала твои уста, Иоханаан. Я поцеловала твои уста.

               Снова показывается луна, она освещает Саломею.
 
ИРОД (оборачиваясь). Убейте эту женщину!

     Солдаты бросаются на Саломею и обрушивают на неё свои щиты.


                Быстро падает занавес.

                конец


                *

                Берлин.
                20 июня 1905 года.

                *
                Перевод с немецкого Ю.Е.С. 16.01.2026.