Глава 9

Месяц август пролетел быстро. Наступил сентябрь.
У Вики начались занятия в институте, и она, приходя домой, с нетерпением ждала звонка Вадима.
Сегодня они должны были встретиться последний раз — последний их вечер и, может даже, ночь, а завтра Вадим уезжал.

Час разлуки пробил тревожным временем ожидания.
Она ждала звонка и мысленно перебирала все дни августа, когда они были вместе.

Раза три в неделю выезжали за город и где-нибудь в укромном уголке на реке купались и загорали. Они наслаждались присутствием друг друга, срывая тревожные поцелуи.
И в эти минуты Вика постоянно ощущала его мужское напряжение, когда он в неудержимом волнении приспускал лиф сплошного купальника и целовал её грудь, захлёбываясь сосками.

Ей было волнующе стыдно и приятно, она краснела и закрывала глаза, утопая в непредсказуемом томлении…

И, чтобы не рухнуть под этим волнующим наслаждением, она стыдливо выскальзывала из объятий Вадима, убегала к реке, окуналась и охлаждала в родниковой воде обворожительное состояние души и тела.
И уже оттуда звонко звала его купаться.

А вечерами, возвращаясь в город, ехали прямиком к Вадиму, и там её с нескрываемой радостью встречали мама и бабушка Вадима, окружали вниманием, угощали лакомствами, а Василий Иванович называл её дочкой. И от этого доброжелательного внимания девичья душа Вики переполнялась любовью к этим людям.

Здесь никогда не смолкал юмор, пели песни под гитару Вадима. И эта теплота окружающей среды отвлекала Вику от тревожной мысли о скорой разлуке.

Она так свыклась с этим домом, что порой ощущала себя членом этой семьи. А у себя дома мама с «завидным интересом» выслушивала возбуждённые и радостные рассказы Вики и поощрительно кивала.
Вот исправленный текст с разъединённой разговорной речью и стилистической правкой без пояснений.

---

От всего этого Вика была в пленительном восторге. И уже сегодня решила, что непременно подарит Вадиму своё девичество.

Раздался звонок телефона, прерывая её мысли. Она сняла трубку и услышала голос Вадима:

— Я на такси у твоего подъезда, выходи.

— Куда мы поедем? — спросила Вика.

— Ко мне. Стол накрыт, труба зовёт!

— Я сейчас! — ответила Вика и повесила трубку.

«Вот и всё, он уезжает, и ничего не изменить», — с новой тревогой подумала она, торопливо собираясь и с уверенностью: это последний вечер, ночь, и она будет нашей.

Провожая поздно вечером Вику домой, Вадим рассказывал прерванный ещё там, дома за столом, разговор:

— Нас человек пятьдесят-шестьдесят, нашей пятидесятой команды. А куда повезут, толком не говорят. Так слышал краем уха, что на восток, а куда? Причём это даже интересно.

Вика была абсолютно далека от его волнующей темы, её волновал совершенно другой вопрос — интимного характера. Она решительно остановилась и чуть взволнованно произнесла:

— Вадим, пошли к Наташке!

— Зачем? Уже поздно.

— Самое время, пошли! — И она потянула его за руку, в недоумении упиравшегося от её каприза.

— Погоди! — придерживая порыв Вики, говорил Вадим. — Чего мы туда попрёмся? Люди, возможно, уже спят…

— Не спят, я знаю. Пошли.

Она настойчивее потянула за собой Вадима. Он махнул рукой на её каприз и зашагал молча, слегка придерживая её за талию.

Сейчас, решившись на поступок, Вика взяла инициативу в свои руки. Иногда с женщинами такое происходит, и не важно — молодая она или в возрасте, опытная или совсем юная девочка. Если юная — значит, пришло время. Если опытная — то на эту жертву толкает взрослую женщину большое чувство, и в совокупности значит — так надо природе.

Идя быстрым шагом, Вика посмотрела на Вадима, спросила:

— Чего молчишь?

— Я не молчу, я иду и думаю: за каким лешим мы прёмся к Наташке? Да ещё в эту строительную, непролазную грязь?

— За любовью… — загадочно отозвалась Вика.

— Я её там не оставлял, она рядом! — И Вадим теснее приобнял Вику за плечи.

— А может, забыли с тобой её там, и она лежит, нас дожидается…

Вадим с улыбкой поцеловал Вику, и она с торопливой нежностью ответила тем же. Так, обнявшись, они сошли с тротуара на тропу между горами навороченной земли, битого кирпича, торчащих досок и арматуры из строительного мусора.

Наташа жила в районе новостроек, в небольшом, на два подъезда, двухэтажном доме, а вокруг, как грибы, росли пятиэтажки в проблесках электросварки. И сейчас под ногами Вики и Вадима шуршала перекопанная земля и свернувшийся опавший тополиный лист.

Наташа жила с родителями и младшим братом в трёхкомнатной квартире, а летом до осени она жила одна — родители были на даче. Вика с Вадимом не часто, но бывали у Наташи, где в её комнатке с избытком наслаждались поцелуями. Здесь и решилась Вика сознательно отдаться Вадиму, более не мучая поцелуями ни его, ни себя.

На звонок дверь открыла Наташа, пропуская поздних гостей. Вика сразу же утащила Наташу на кухню и быстро зашептала:

— Выручай! Нам надо остаться одним…

Наташа понимающе улыбнулась, отвечая:

— Давно пора.

Вика у более опытной в интимном плане Наташи смущённо спросила:

— Наташка, а как это происходит?..

— Молча, — отозвалась Наташа. — Если он у тебя не дурак, сам догадается и всё сделает красиво. Удачи.

Из Наташиной комнаты тихо полилась музыка.

— Ладно, я пойду… — сказала Вика и вышла из кухни.

Вадим сидел на диване у радиолы, перебирал стопку пластинок. Вика вошла и по пути выключила свет, присела к Вадиму. Глаза медленно привыкали к темноте.

Обнимаясь и целуясь с Вадимом, Вика быстро разделась, отсвечивая в темноте нижним бельём, помогая и ему раздеться.

— Ты чего, Вика?.. — спрашивал Вадим.

— Тише, не говори ничего. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это сделал… Возьми меня.

Вадим замер, глядя на белизну её обнажённого тела, с дрожью в голосе сказал:

— Ты и так моя, Вика, и я этого тоже хочу не меньше твоего, но не надо сейчас. Ты забыла свою маму, — целуя Вику, говорил Вадим. — Девушкой ждать легче… Так говорят.

— Ты не веришь в меня? — нежно ласкаясь, спрашивала Вика.

— Верю, но я помню твою маму, — честно признался Вадим. — И таким способом мы воруем себя друг у друга. Не надо. Причём твоя мама может меня запрятать куда подальше, чем армия, если это случится…

Он, продолжая ласкать Вику, долго и страстно целовал её в губы, сам изнывая от природного гипноза к девичьей неповторимости. Как близок Вадим был от истины. Да, он любил эту девочку, он хотел, с трудом удерживая это откровение.

А Вика не понимала или не хотела его понимать, быстро отвечала:

— Не говори, ничего не говори. Пусть воруем, пусть украдкой, но сделай меня женщиной…

Вадим бережно ласкал обнажённую Вику, её белое тело, светившееся, как белая лилия в тёплом ночном пруду. Мужчина по природе — ещё мальчик. Вадим сам был не против сорвать эту красоту и запах целомудренности, насладиться девичьей невинностью, но с огромным усилием воли гасил в себе это влекущее желание, повторяя:

— Вика, прошу тебя — не надо, не дразни ни себя, ни меня. Всё будет потом…

И Вика разрыдалась, сползла с его сильных рук, кинулась в соседнюю комнату — обнажённая, красивая! — хватая на ходу одежду. Вадим в лёгком смятении не спеша одевался.

Она вернулась одетой, виновато присела рядом, тихая и послушная, склонила голову Вадиму на грудь.

— Прости… — прошептала Вика. — Я такая дура! Прости. Совсем потеряла голову. Я считала, что так вернее, надёжнее, лучше…

— Знаешь, — отозвался Вадим, обнимая Вику, — не надо вершить глупость, даже если сильно любишь.

«Он прав», — мысленно соглашалась Вика, лаская его волосатую грудь. «Так будет лучше. Боже, как я люблю его!»

Она провожала его до самого железнодорожного вокзала, трясясь в автобусе вместе с призывниками. Она ещё не знала, что уже совсем близко надвигается трагедия их любви. Словно кто-то хитро — лохматой тучей — закрывает светлый горизонт её чистых отношений с любимым.

Находясь рядом с ним, она не ощущала того, что с отсутствием Вадима будет висеть над ней с удручающим постоянством: грубость, цинизм, хамство и плотоядные взгляды мужчин. Она ещё не ощущала этих взглядов и слов, по-хамски брошенных вслед: «Ну и ножки у тебя, одна лучше другой!» А порою и мат, пригибавший девичью душу к земле.

«Вадим, где же ты? Почему не пишешь?» — И как могла, хранила верность Вадиму.