Глава 10

Первое письмо пришло ровно через месяц с момента его отъезда. Вадим писал:

«Вика, здравствуй! С армейским приветом, Вадим.
Я нахожусь в карантине, в танковом полку, под городом Улан-Удэ — это столица Бурятии.
После карантина разведут по ротам. Сейчас изучаем армейский устав, оружие, занимаемся строевой подготовкой — учимся ходить строем.
Ежедневно что-то изучаем с подъёма и до отбоя.
Дни насыщены службой, очень плотно.
Очень скучаю по тебе, постоянно любуюсь твоим фото, которое ношу в нагрудном кармане.
Пиши, с нетерпением буду ждать. Люблю, целую, Вадим.»

Истосковавшись за этот месяц без Вадима, Вика отвечала ему на первое его письмо с просьбой — приехать.
На что Вадим незамедлительно ответил:

«Я рад увидеть тебя, но приезжать не надо. Эта поездка не стоит тех затрат, которых у тебя нет, да и Анна Михайловна не отпустит тебя в такую даль, причём одну.
И если даже такое случится, то мы сможем увидеться только один день, и то если сможем — я в карантине, а из него могут не отпустить.»

И она не поехала.

Он писал ей почти каждый день, и письма от него шли вереницей, как полёт журавлей. Он подробно писал о службе, будто отчитывался перед ней, писал о каком-то Сеньке и передавал от него приветы.

А на своё семнадцатилетие она обнаружила в конверте пучок травы и приписку, что этот букет из даурской степи, и своё фото в парадном мундире.

Она была рада этим письмам и безгранично счастлива.
Вика не часто, но забегала к родителям Вадима, делилась впечатлениями о его письмах и в хорошем настроении возвращалась домой и вновь садилась за письма к Вадиму.

Несчастье со смертью мамы, которое обрушилось на семью Тишиных, напугало Вику, и вместе с этим где-то глубоко в подсознании билась радостная эгоистическая мысль:

«Как хорошо. Он приедет, и она обнимет его горячими девичьими руками, согреет, растопит боль и тоску утраты…» — Но он не приехал. Уже гораздо позже Василий Иванович скажет:

— Он в Монголии, а оттуда не отпускают.

«Как же так, — возмущалась Вика, — это же мама! Какой грех…»
И снова бомбардировала его письмами.

Беспокойство закралось не сразу, а тогда, когда письма от Вадима стали приходить реже, с какими-то перебоями.
Было ощущение, что её письма не все доходят до адресата. Да и к ней — через одно письмо, два, а то и три.

Она поинтересовалась в одном из своих писем к Вадиму:
«Ты ответил не на все мои письма, почему?»

А в ответ — молчание. И даже через длительный срок, когда пришло обычное письмо, в конце которого стояла приписка:
«Девочка моя, ты стала редко писать. Мне без твоих писем тошно, пиши, пожалуйста.»

— Как! — Воскликнула в душе Вика, изумившись тому, что ни на минуту не прекращала своих строк.
Своих квадратиков с адресом полевой почты,
обласканных руками, исцелованных девичьими губами, прежде чем опустить в почтовый ящик.

Своими сомнениями она поделилась с Наташей, но та была вся во внимании предстоящей собственной свадьбы и ничего вразумительного посоветовать Вике не могла.
Потому как сама рассказывала Вике о враче-хирурге, работавшем в областной больнице, и со смехом вспоминала, как с ним познакомилась.

**ПРОДОЛЖЕНИЕ**

… А письма стали приходить всё реже и реже.
Последнее письмо она получила с двухмесячной задержкой, в последний день окончания третьего курса.

В нём был групповой фотоснимок экипажа танкистов у боевой машины.
Длинное письмо о природе Монголии, о самих монголах и в конце приписка: «Пиши!!!» — с тремя восклицательными знаками.

— Странно, а что же я делаю, как не пишу тебе… — Спросила она сама у себя, вглядываясь в его военный облик.

Вика отозвалась ему с теми же претензиями, но так и не дождалась ответа. И тогда последнее, что она сделала, — появилась у Тишиных и убедилась, что им он пишет регулярно.

Удручённая, ничего не сказав, она ушла домой. Не понимая ситуации, она снова поделилась своими сомнениями с Наташей.

— А чёрт его знает! Может, таким способом он хочет отделаться от тебя, навесив всех собак — мол, я писал, а ты молчала.
— Не говори так! Ты же знаешь, он не такой.
— А какой?
— Хороший.
— Слушай! — Воскликнула Наташа. — А ты попробуй сделать запрос через военкомат!
— Как это? — Смахивая навернувшиеся слёзы платочком, спросила Вика.
— Ну, я не знаю… Сходи, объясни ситуацию: так мол и так, не пишет.

Вика вздохнув, грустно ответила:
— Кто я ему? Жди — будут они заниматься этим!
— Невеста! Так и говори в военкомате — невеста!

Вика покачала головой:
— Стыдно, не пойду.
— Хочешь, пойдём вместе?

Вика с надеждой посмотрела на Наташу, и та уверенно сказала:
— Я сама буду говорить!

И они сходили. Им пообещали разобраться, а через месяц из военкомата на имя Наташи пришло сообщение, что Вадим регулярно пишет ответы на её письма — ждите, придут.

Вот и всё.
А писем нет ни через месяц, ни через два — глухая стена молчания. Вика замкнулась в себе, ночами мочила подушку, как могла днём сторонилась мамы, как бы чувствуя с её стороны червивые действия, проникавшие в её чистую любовь.

Но Анна Михайловна сама завела с ней разговор.
— Ты чего вся как уставшая? — Спросила она. — Круги под глазами?
— Вадим не пишет. — И Вика заплакала.
— А я что тебе говорила — не пара он тебе, не пара, а ты не верила, и вот результат.
— А я верю: пара он мне, и другого не хочу!

Анна Михайловна не ответила, а спросила:
— У вас что-то было?..
— О чём ты? — Вытирая слёзы, отозвалась Вика.
— Сама знаешь, что бывает между мужчиной и женщиной…
— Нет. — Горько всхлипнула Вика. — Лучше бы было!..
— Ну-ну, — повеселела Анна Михайловна. — Не убивайся, у тебя всё ещё впереди. — Анна Михайловна подсела к Вике, поглаживая её по длинным волосам, продолжала:
— Он мужик! Пахарь, трудяга, а ты — душа тонкая, возвышенная! У тебя впереди большое будущее, а у него… — И она отмахнулась рукой. — Грязь, грубость, убогость. Не пара он тебе, не пара! Забудь, как страшный сон…

События этого года набирали такую стремительную скорость, что остановить этот мутный поток было уже невозможно.
Жизнь порою творит над людьми такие карусели, что если и выберешься несломленным, оглянешься назад и с ужасом подумаешь: нет, не надо такого больше…