Странный посетитель

Для больных рабочего дня не существует; болезнь не уходит на обед, а к вечеру, порой, ещё больше даёт о себе знать в тех местах, где днём болело или кололо ещё «совсем чуть-чуть». И если больные обнаруживали закрытые кабинеты, проклиная всю мировую медицину, тащились обратно домой. Правда, внутри теплилась у них искорка надежды на скорую помощь.
Рабочий день в поликлинике подходил к концу. Кабинеты один за другим опустели; врачи, торопясь по своим делам, оставляли младший медперсонал доделывать бумажную работу. Только Дмитрий Фёдорович Волотович, как всегда, оставался на своём посту. Он был человеком принципиальным: никогда не уходил раньше времени, даже если пациентов не было. Его коллеги посмеивались над его педантичностью и за спиной называли «последним рыцарем медицины», но Дмитрий Фёдорович лишь отмахивался. Он искренне верил, что врач должен быть доступен для тех, кто нуждается в помощи, независимо от времени суток. Пациенты любили его за терпение и готовность помочь. В знак благодарности они часто оставляли ему небольшие подарки — бутылки, чай, кофе, конфеты, домашние заготовки. Сегодня в его сумке уже лежало несколько таких «презентов».
Он сидел в своём кабинете, слушая, как в коридоре хлопают двери и щёлкают замки. Дмитрий Фёдорович взглянул на часы — до конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут. На столе перед ним стояла бутылка дорогого вина — подарок от одной из пациенток.
— Если бы была очередь, одного больного можно было бы принять, — подумал про себя Дмитрий Фёдорович.
Но пациентов, к сожалению, больше не было, поэтому приходилось просто сидеть. Он снова взглянул на часы: ещё десять минут — и домой, а через пять минут можно будет уже одеваться.
Он уже мысленно представлял себя дома, в кресле с бокалом вина и книгой, как вдруг в дверь постучали. В кабинет, не дожидаясь ответа, протиснулась странная фигура.
Это был мужчина невысокого роста, с лысой, желтоватой кожей головы, покрытой белыми пятнами. Его лицо было измождённым, глаза глубоко запали, а улыбка, которую он направил в сторону врача, была настолько неестественной, что Дмитрий Фёдорович невольно содрогнулся. Дмитрий Фёдорович почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил страшные истории, которые любил читать по вечерам, и на мгновение ему показалось, что перед ним — оживший персонаж из его книг.
Тело посетителя двигалось странно, будто его конечности жили своей собственной жизнью. Он напоминал марионетку, которой неумело управляли.
— Можно? — проскрипел мужчина, хотя уже сидел на стуле напротив врача. Его голос был хриплым, словно давно не использовался. — Я тут хожу, а все двери закрыты. Только ваш кабинет открыт.
Дмитрий Фёдорович сглотнул. В коридоре было тихо, только слышалось мерное тиканье часов. Он почувствовал, как по лбу выступил холодный пот.
— Присаживайтесь, — с трудом выдавил он.
Улыбка на лице пациента не исчезала, но в ней не было ничего доброго — только холод и какая-то зловещая радость.
— Вы доктор?
— Да, — ответил Дмитрий Фёдорович, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. Он в первый раз в жизни (с сожалением признался в этом, но тут же опомнился) … — Терапевт. Чем могу помочь?
Мужчина закашлялся, прикрывая рот платком. От него исходил странный, тяжёлый запах — смесь сырости и чего-то гнилостного. Дмитрий Фёдорович почувствовал, как по спине катятся капельки пота.
— Я, знаете ли, первый раз за пятнадцать лет в поликлинику пришёл, — начал посетитель; улыбка не сходила с его лица. — Соседи надоели: пугают, что выгонят из квартиры. Вот и решил провериться. А то вдруг и вправду выгонят? А тут вокруг всё закрыто, никого нет. Неужели в наше время народ не болеет?
— Люди ещё как болеют, просто скоро уже закроют поликлинику, а я вот задержался. — Дмитрий Фёдорович мялся и нервничал; он не хотел говорить этому посетителю о своей исполнительности.
Стараясь сохранить профессиональное спокойствие, он начал заполнять карточку, задавая стандартные вопросы.
— Сколько вам лет?
— Молодой ещё — всего тридцать четыре.
Дмитрий Фёдорович удивлённо поднял глаза и внимательно оглядел мужчину: пациенту можно было смело давать все восемьдесят. В кабинете воцарилась минутная пауза.
— Где вы работаете?
— Сторожем. На кладбище, — смущённо ответил гость. — Просто на другие работы меня отказываются брать, пугаются моего вида, а на кладбище хорошо, много всяких бродит, людей, правда, мало, но ничего, я привык.
— Вы женаты? — и Дмитрий Фёдорович приготовился услышать невероятный ответ о жене-красавице и большом потомстве.
— Нет, холост! — со злостью и упрёком ответил мужчина.
Формальности были почти все закончены; теперь Дмитрий Фёдорович решил всё же спросить о причине прихода в поликлинику своего странного пациента.
— А на что жалуетесь? — осторожно спросил врач.
— Да вроде ни на что, — ответил мужчина, но его глаза загорелись странным блеском. — На что вообще я могу жаловаться? Тем более на здоровье, я же, вроде бы, говорил вам: к врачам я уже давно не обращаюсь.
— Вы хотите сказать, что абсолютно здоровы? — с облегчением проговорил Дмитрий Фёдорович; рабочий день уже закончился.
— Да, я абсолютно здоров, — помолчав в раздумье, пациент всё же решился. — Давайте я вам о себе расскажу, что со мной произошло, а вы точно решите и скажете, здоров я или нет, и дадите мне справку о состоянии моего здоровья, чтобы я мог утереть ею соседские носы.
Дмитрий Фёдорович кивнул, надеясь, что рассказ будет коротким. Но то, что он услышал, заставило его кровь похолодеть.
— В юности я был очень красивым и здоровым, у меня было много друзей и женщин. Я беззаботно проводил время. Так летело время и долетело до армии. Меня провожало много народу, от горя все пили и плакали. На этом и закончились мои счастливые времена.
Отслужив в армии (а служил я в ракетных войсках), вернулся домой. Через несколько месяцев у меня выпали волосы и начали крошиться зубы; теперь во рту протезы. Стоматологов, кстати, я не считаю врачами — садисты они. Затем я начал худеть и потерял несколько десятков килограммов. От меня отреклись друзья, женщины бросили; дети на улице стали пугаться и кричать, повзрослее — кидать камнями; прохожие сторонились или били. Поэтому я перестал выходить днём на улицу, а чтобы не скучно было (родители мои решили перебраться в деревню), завёл себе котов. Но, видимо, от них у меня аллергия: я стал чесаться, на теле появились странные пятна, которые шелушились; пришлось котов выгнать. Пятна прошли, а вот чешусь до сих пор, — в знак этого мужчина откашлялся и начал себя чесать. — Я остался совсем один и свыкся со скукой. Но так как мне нужны были для жизни деньги, я стал искать себе работу. После долгих поисков случайно нашёл удачную работу — сторожа на кладбище. Работая на кладбище, я абсолютно потерял аппетит, начал болеть желудок, но я привык. Когда он перестаёт болеть, начинаю беспокоиться, не заболел ли я.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил:
— Однажды мне захотелось женщину. Но кто на меня посмотрит? Вот я и нашёл... альтернативу. Мёртвые не сопротивляются, не кричат. И знаете, мне это понравилось. Только вот в последнее время что-то не получается. Потом, не знаю отчего (наверное, от нехватки солнца), у меня по телу высыпала какая-то сыпь, потом появились язвы. Недавно стали болеть кости и суставы, да ещё на днях обнаружил, что нос какой-то стал мягкий, но это ничего, пройдёт. Времена ещё настали неспокойные: по ночам я стал слышать странные голоса, они мне всё время что-то шепчут, а на улице назло кто-то ходит и смеётся; выбегу на кладбище — темно и никого. Я из-за этого начал с покойниками пить; они жалеют и охраняют, а вдруг прозеваю кого-нибудь, а тут — хлоп меня, и всё, конец. Вчера ещё какой-то подозрительный тип, разговаривая со мной, всё время брызгал в меня слюнями, а я дурак облизывал их, и к концу дня у меня начался бред, ослаб пульс, стал кашлять какой-то кровянистой мокротой; наверное, заразился простудой. Но я, вроде, здоров. Вы как думаете, доктор?
Дмитрий Фёдорович сидел, словно парализованный. Его разум лихорадочно пытался осмыслить услышанное. Лучевая болезнь, сифилис, шизофрения, некрофилия... Слова, как обрывки диагнозов, крутились в голове. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, а голос предательски дрожит.
— Вы... вы... — начал он, но слова застряли в горле. Внезапно он вскочил с кресла, крича: — Смерть! Это смерть!
Он вскочил с кресла, но внезапно осознал, что сидит в своей постели. Тело было покрыто холодным потом, сердце бешено стучало, а в комнате царила тишина. Студент медицинского училища Дмитрий Волотович сел, пытаясь успокоить дыхание. Это был всего лишь сон. Но чувство тревоги не покидало его. Он взглянул на часы: до начала лекций оставалось несколько часов.