Про Лёшку и Витька. Продолжение

                12.
     Совсем негоже оставлять наших двух земляков алтайских в такой нелепой для них ситуации. Когда они, прикрыв тихонечко за собой дверь командирского кабинета, вдруг оба почувствовали, будто их вымазали чем-то вонючим и жидким. Причем, совершенно неожиданно и обоих сразу. Будто, бац колуном по башке каждого, и здравия желаю, как сказал бы в этом случае, незабвенный мичман Дуйфричук.

   - Пошли, земеля, перекурим это дело. Покумекаем, как дальше нам жить, служить, - предложил Лёшка, тот, что Шебалин.

   Сели в курилке, затянулись сигаретами, с гордым названием “Прима” на красной пачке:

   - Ну, и что мы с тобой, Лексей, в конечном счете, потеряли? Да, ни хрена! Особливо я. Ты, то, правда, и усов лишился и на “губе” тебе посидеть малость пришлось. Так ведь это хорошо. Для расширения флотского кругозора. А встреча с адмиралом! Ведь на старости лет внукам своим будешь рассказывать, как  своим видом, ты умудрился бывалого адмирала чуть ли не до “кондрата иваныча” довести.

   - Точно. Балбесы мы с тобой. Дубины стоеросовы. Возомнили себе, черт и что, и думаем, вот счас на блюдечке, да с голубой каемочкой, преподнесут ребятам, чего они желают. Тьфу! Срам в рот взять!

   - Ты чего это в рот собрался брать, а Лёха?

   - Да, ничего. Просто вспомнил бабки моей присказку – срам в рот взять.

   - Тогда ладно, а то уж я подумал, уж не ее ли тебе захотелось на блюдечке, то. В отдельном виде. Гы-гы-гы.

   - Дурень, ты, Витёк, хоть и выдурил под два метра ростом.

   - Так, мы, Лёха, ведь в горах и в лесу с тобой выросли. Вместе к солнышку тянулись. Вот и вытянулись.

   - Кстати, про “вытянулись”… А давай-ка, предложим командиру нашему, чтобы прекратить ходить нам с тобой на вахты в штаб. А что! Ребят хватает, молодых вон, сколько, с учебки пришло. Ребята из отпуска вчера вернулись. А мы с тобой покачаем “физику” два месяца перед ДМБ. Вместе с ребятами из хозкоманды траншею под отопление будем рыть.

   - А что, ништяк! Я, за! Погнали тогда обратно к командиру, пока он никуда не уехал.

     На стук в дверь, сидевший за столом инженер-майор Липников оторвался от чтения бумаг, вопросительно глянул на вошедших друзей:

   - Или забыли чего? Сразу предупреждаю – пепла у меня нет. Посыпать им ваши лысые головушки мне нечем.

  - Да мы не за этим вернулись, товарищ командир. Мы уже давно забыли. Почти забыли, о чем Вы нам давеча рассказали. Мы совсем по другому вопросу. Мы хотим стать землекопами на эти оставшиеся два месяца нашей службы. Надоели нам эти бесконечные вахты за два с лишним года. Учебка не в счет. Вахта-сон, вахта-сон. Посмотрите на нас, - ни загара, ни мускулатуры. Одна синева, и то под глазами.

  - Спецов сейчас хватает. И без нас на посту справятся. А с нашей помощью ускорилось бы рытьё этой траншеи. И не надо считать это аккордом на досрочное наше ДМБ. Мы уйдем домой и в положенный срок.

  - А что. Ваше предложение вполне стоящее. Пока идите, занимайтесь своими делами, а я переговорю с лейтенантом Кособуровым и думаю, положительно решим, вашу просьбу. А вообще вы молодцы, ребятки. У меня это отопление, уже вот где сидит, - и показал на свою шею.

    Когда  на следующее утро тройка моряков, что копали траншею, увидели приближающихся к ним мичмана Дуйфричука, а за ним Лёшку и Витька с лопатами и ломами на плечах, раздался гомерический хохот:

   - Что, опять, залёт, братцы-кролики? И куда вы на этот раз вляпались? А почему мы об этом ничего не слыхали?

   - Цыц! Потому, как не было у них никакого залёта. Вас идут учить, как работать надо. А то, как сонные мухи, еле шевелитесь.

   - Эти шуты алтайские нас будут учить работать?! Не смешите наши тапочки! Это же “белая кость” на флоте.

  - Ну, это мы сейчас и посмотрим. Вообще, то, два матроса и лопата заменяют экскаватор. А вас сколько? Трое. А три чела обычно сбиваются в кучку для чего? Правильно. Чтобы на троих сообразить. И ни какая работа на ум не идет из-за этого. Запомните, сынки, это я вам говорю, старший матрос Виктор Максимов. А он, к вашему сведению, вам никогда, ничего плохого не скажет и не присоветует.

   Вот так, с шутками-прибаутками и началась работа землекопами у наших алтайских друзей. И через несколько дней только головы их выглядывали из траншеи. Конечно, не сладко было парням в первые дни с непривычки. Отвыкли мышцы от тяжелой работы. Отвыкли, но не забыли. Быстро вспомнили руки парней и работу с ломом и лопатой. И как не вспомнить, если до службы на флоте, им были хорошо знакомы все виды деревенских работ. От заготовки дров на зиму и косьбы травы литовочкой для домашней живности.

   Вскоре у ребят и мускулы окрепли, и загар осенний прилип к молодым телам. А то прям-таки, испереживались, как это они бледными поганками домой явятся. Парни с хозкоманды, что копали с Лёшкой и Витьком траншею, как-то по окончании рабочего дня обратились к ним:

   - Смотрим вот на вас и диву даёмся. Будто вы, как и не родные совсем. Пошли бы лучше с нами вечером на антенку или на бухту, чем шарахаться до отбоя тут в команде.

   От предыдущего ритма службы, когда ты сутки через сутки на вахте, то и времени, да и желания особого не было, чтобы выйти за территорию части через дыру в заборе, побродить по небольшому леску рядышком, или спуститься к бухте. Ходили, конечно, но крайне редко. Поэтому приглашение парней из хозкоманды было с удовольствием принято. И видимо, настало время пояснить, что это за команда такая в части. И ребята, служившие в ней.

   Всё очень просто. Узел связи, это часть сугубо техническая. В ней моряки не маршируют на плацу, не стреляют из автоматов на стрельбище. Здесь связь с ее разными видами. И личный состав обучен в школах связи умению грамотно эксплуатировать эту разнообразную аппаратуру связи. Зачастую, сложную и секретную. Вот после полугодовой учебы и обслуживают ребята эту аппаратуру. Такие парни, как Алексей и Виктор. И все моряки из хозяйственной команды тоже пришли в часть не с улицы, вернее не с экипажа, а после учебного отряда.

    А уже в части у некоторых товарищей выясняется, что до сих пор не пришел на них допуск к секретной аппаратуре. Оказывается нельзя допущать бедолагу к секретам, у которого дед был когда-то под немцем. Еще в первую, империалистическую. А органы не сумели сразу до этого докопаться. И вот куда теперь парня? Ладно, не расстреливать же его за деда, пусть остается. Как раз место в баталерке освободилось.

    Другой парень с учебки радистом пришел. Посадили на вахту. Дали радиосеть, без всякого радиообмена, только редкие сигналы с Москвы принимай на первых порах. Вот и пошел такой сигнал с девятью мягкими знаками. То есть, важнее его уже быть не может. Оповещение по всем флотам Союза, потому как. Все радисты, кто был на вахте, все его приняли. Потому как на динамик звук был выведен. Все, кроме того, кто должен был его принять. Парень, услышав первые три мягких знака из девяти, тут же впал в ступор. Сломал карандаш и застыл, как истукан. Остолбенел и остекленел одномоментно. Конечно, же, и он попал в эту команду.

  Вот так, несколько человек, вроде, как и на спецов готовили, но по разным причинам они ими не стали. Кстати, в части на территории, где-то был и свинарник даже. Правда, ни хрюканья поросячьего, тем паче, мяса свиного, матросы не видели. А вот у главного свинаря, Сашки Клестовича, на голландке красовался среди прочих даже “гробик” об окончании техникума на гражданке. И все ребята из этой хозкоманды, не бились в истерике, что служат не по военной специальности, а откровенно были счастливы от такого поворота событий в их флотской жизни. Еще бы. Ведь каждый из них в отпусках побывал, с выездом к родным пенатам. Да не по одному, а по два раза, почти все, съездили.

    Ну, это так, к слову. И вот с этими ребятами и отправились вечерком, после ужина, Лёшка с Витьком на антенное поле, а по простому, на антенку, через дыру в заборе. Буквально в ста метрах от забора увидели сидящих двух матросов с “хозбанды” у небольшого костра. Спросите, а почему так близко от части? А на это есть весомые причины. Во-первых, когда по “матюгальнику”, что на крыше здания, кого-то просят срочно прибыть на КПП, или какая другая команда раздается, их касающаяся, находящиеся за забором эти команды прекрасно слышат и готовы незамедлительно явиться, куда их, не дай боже, кликнут.

    А эти два матроса не просто ведь так у костра сидели. Они что-то жарили на самодельном противне, склёпанным из жести, отчего, вкуснейший запах этой жарёхи уже витал в вечернем воздухе и тут же был уловлен носами алтайских гостей:

   - Картофан! Но с чем? Неужели с грибами?

   - С ними, самыми. Маслята у нас в лесочке после дождя появились. Вот, насобирали малёхо.

   - А картошка откуда? Тоже в лесу растёт?

   - Почти. Вон, видишь, за теми березками огородик маленький, колючкой огорожен. Вот оттуда и картошка.

   - Ну, вы даёте. Стране угля. Ведь это чей-то, а не ваш огород.

   - Конечно не наш. Зато, нашего мичмана.

   - Дуйфричука?

   - Его самого.

   - Ё-п-р-с-т! Полный звиздец! Ему же ничего не стоит, вот сейчас прийти сюда и нахлобучить вас, вернее, нас. С поличным! По самые помидоры!

   - Не писий кругами. Не придет и не нахлобучит.

   - Это почему же такая уверенность?

   - Потому, что мы этот огород весной вскапываем, садим картошку, пропалываем и окучиваем. Даже помогаем выкапывать. Небольшую часть. Себе. И никто не в обиде.

   - Ни хрена, себе, как у вас тут устроено. И ведь не подумаешь даже, что у вас с ним, чуть ли не семейный подряд.

  - А вы оба как будто не знаете нашего Петра Германовича. Золотой человек. А нормальному мужику разве можно подлянку подложить. Да ни в жисть. Берите, кто вилку, кому ловчее, ложку тогда, и приступаем к трапезе вечерней.

    Вот так незаметно и сентябрь пролетел. Хороший, во всех отношениях, месяц. И работу почти закончили. Осталось дождаться специалистов из организации, что заменой труб занимается. И когда они свою работу сделают, останется только засыпать траншею. За этот месяц, кроме работы, Лёшка и Витёк, успели несколько раз побродить по молодому лесочку из лиственниц и берез. Удалось и маслят пособирать и поспевшую, уже, бруснику.

     А еще были незабываемые вечера на бухте. Когда сачком ловили чилимов, а потом варили их там же, в каком-то найденном, закопченном котелке. А чилимы эти до того мелкими были, что их можно было лузгать как семечки. Правда, если бы их было в достаточном количестве, а не по нескольку штук на брата.

     В октябре все работы по замене труб отопления в столовую были завершены. Появилось у Лёшки и Виктора время для окончательной подгонки формы одежды, в которой предстояло ехать на родной Алтай. Да, погончики и погоны на бушлат переделать потребовалось. Ведь кроме почетных грамот, за проделанную работу Алексею Шебалину и Виктору Максимову были присвоены очередные, воинские звания. Старшина 1 статьи - Шебалину и старшина 2 статьи - Максимову.

   Сходили в увольнение и купили себе в магазине по самому маленькому чемоданчику. В него и  поместили свои нехитрые пожитки и подарки для родных. Альбомы, тельняшки и майки, форму два, эти белые рубахи, что не пригодились на службе, потому как такая форма одежды никогда не объявлялась в их северном районе.

   - Витёк, мы поедем в бушлатах и бескозырках, хотя уже будет объявлена форма номер пять. Но я тебе как друг и земляк настоятельно советую положить в чемодан шапку. Я свою обязательно возьму. Потому что в крайнем отпуске я чуть не лишился ушей своих в бескозырке. Темпер тогда в это время у нас был под тридцать градусов.

  - А я по Барнаулу вышагиваю в беске на затылке. Пока одна сердобольная женщина не обратилась ко мне: – Сынок, у тебя уши то белые совсем. Неровен час, отвалятся сейчас.

   - Я, хвать, себя за ухо, и кожа с него на перчатке моей оказалась. Вот тогда и врубился я, что шапка бы не помешала в такой момент, и сильно пожалел, что ее у меня тогда не было. Хрен с ним, с нарушением формы, всё равно патрулей нет в такие морозы. Зато с ушами был бы, с целыми.

   Вот и ноябрь месяц нарисовался. Не заставил ждать себя. На плацу части личный состав прощается, с уходящими в запас, старшинами Шебалиным и Максимовым. Из “матюгальника” во всю мощь звучит марш “Прощание славянки”. И вот уже, видавший виды, командирский газик, везет наших алтайских парней в сторону аэропорта, а по сути, в их новую, гражданскую жизнь.

                *** ПРОДОЛЖЕНИЕ ПИШЕТСЯ ***