Детектив

***
Джеймс вошёл в ванную комнату, закрыл дверь и повернул ключ в замке. Звук щелчка был едва слышен, но он всегда предпочитал быть уверенным, что его никто не побеспокоит. Он включил душ, и тёплый пар начал заполнять помещение. Медленно, с привычной грацией, он снял свой костюм, испачканный кровью и пылью. Каждый шрам на его мускулистом теле был напоминанием о прошлых миссиях, о тех моментах, когда он балансировал на грани жизни и смерти.
Он взглянул в зеркало. Его лицо было бледным, а мышцы вокруг рта слегка подёргивались.
— Старею, — прошептал он, проводя рукой по щетине. — Пора на покой. Доделаю эту работу — и всё, полный отдых.
Но даже в этот момент он знал, что это лишь иллюзия. Покой для него был недостижим. Он был частью игры, которая никогда не заканчивалась.
Тёплая вода обожгла его кожу, смывая с него грязь, кровь и усталость. Он закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыть о том, что происходит за пределами этой комнаты. Но даже здесь, в безопасности, его разум продолжал работать. Он вспомнил лицо Клайда, его последний взгляд, полный ужаса и непонимания. Джеймс не испытывал угрызений совести — он делал свою работу. Но иногда, в такие моменты, он задавался вопросом: сколько ещё жизней он сможет забрать, прежде чем его собственная подойдёт к концу?
Через десять минут он выключил воду, тщательно вытерся полотенцем и снова подошёл к зеркалу. Теперь на него смотрел другой человек — уверенный, собранный, готовый к новым вызовам. Он улыбнулся, обнажив два ряда безупречных зубов. Среди них, почти незаметно, скрывались ампула с цианистым калием и микроплёнка, которую он должен был доставить в центр.
— Какой ещё покой, — весело произнёс он, подмигнув своему отражению. — Ещё можно работать и работать. До самой старости или смерти, правда, сэр?
Он оделся в костюм, который оказался на два размера больше. Его собственная одежда была непригодна — вся в крови. Он не мог позволить себе быть замеченным. Полиция, агенты маленького Бига — все они были начеку. Джеймс знал, что один неверный шаг — и игра будет проиграна.
Он вышел из ванной и, насвистывая песенку Синатры, направился в спальню. Там после его ухода ничего не изменилось, всё лежало на своих местах, только Клайд пытался ползти в сторону телефона. Бонд подошёл к нему и хладнокровно, резким движением свернул шею. Работу он выполнил хорошо.
— Прощай, Клайд, — прошептал он, глядя на безжизненное тело. — Ты был достойным противником.
Он окинул комнату профессиональным взглядом, убедившись, что не оставил следов. Тихо закрыв дверь в спальне, Джеймс взглянул на часы — пора было отсюда сматываться: скоро должны приехать самые опасные люди не только юга, но и всего западного побережья. Чип и Дейл, два брата-близнеца, работали на маленького Бига и, если они застанут Джеймса тут и поймут, что это он убил мужа сестрицы Бони, они разнесут всю округу. Самое лучшее в таком случае, если они его убьют сразу.
Джеймс собрал свою одежду в сумку и направился к выходу. Но едва он взялся за ручку двери, как услышал стук.
— Мистер Клайд, это мы. Откройте, — раздался грубый голос за дверью, и, подождав несколько секунд, попытался её открыть.
Джеймс замер. Его сердце заколотилось, но он быстро взял себя в руки. Он знал, что паника — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Не было никаких сомнений: такой голос может принадлежать только громиле Тому, значит, с ним обязательно приехал и Джерри. Если у Чипа и Дейла ещё были мозги для придумывания извращённых пыток, то у этой парочки кроме мышц не было ничего. Но почему они приехали на пятнадцать минут раньше? Неужели Клайд перед смертью соврал? С его стороны это было нечестно, Джеймс такого понять не мог.
— Редька хрена не вкуснее, — Джеймсу вспомнилась русская поговорка.
На раздумья времени не оставалось, нужно было срочно действовать и очень быстро. Как он пожалел, что оставил пистолет в машине, а драться с этими громилами — всё равно что драться с железобетонной стеной. Ничего не оставалось, кроме как бежать. Джеймс в экстремальных ситуациях действовал как дикий зверь, он отдался полностью на волю инстинктам. Словно кошка, он прыгнул к окну и стал быстро его открывать; в его движениях не ощущалось ни капли нервозности — всё чётко и ничего лишнего. В коридоре что-то заподозрили и начали пытаться взломать дверь. Окно распахнулось. Джеймс взглянул вниз: третий этаж, внизу трава, не так высоко — случалось и повыше. Он осмотрел улицу: людей вокруг не было, на стоянке стояла его машина. Тина ждала его, сидя за рулём, мотор работал. Она поймала его взгляд и улыбнулась. Он ответил ей тем же, соединив большой и указательный пальцы в знак того, что всё под контролем. За спиной послышался треск ломающейся под напором двух огромных туш двери. Джеймс не стал ждать, когда они вломятся, чтобы поздороваться, и прыгнул вниз, куда уже подъезжала Тина с открытой дверцей. Он приземлился на мягкую траву, перекатился и встал на ноги; через мгновение он уже сидел внутри, машина рванула с места.
— Всё прошло гладко? — спросила Тина, не отрывая глаз от дороги.
— Как всегда, — ответил Джеймс, улыбаясь. — Как всегда.

***
Павел Волгин загнул уголок страницы, где остановился читать, и закрыл книгу. Аккуратно, дрожащей рукой, он положил её на стол возле кресла. Он почувствовал, как его собственная жизнь кажется ещё более жалкой на фоне приключений вымышленного шпиона Её Величества.
Он осмотрелся вокруг. Его квартира была крошечной и запущенной. Облупившиеся обои, треснувшие стены, запах сырости и плесени. Он тяжело поднялся с кресла: его тело болело, каждая кость, каждый сустав напоминали о себе. Он медленно прошёл в ванную, закрыв дверь на самодельный крючок из гвоздя.
Зеркало перед ним было потрескавшимся, но даже в таком состоянии оно отражало правду. На Павла смотрел больной и загнанный зверёк. Глаза, почти невидимые под опухшими веками, смотрели на него с укором. Щёки и лоб были покрыты глубокими морщинами, а губы, покусанные до крови, дрожали, как в лихорадке. Потрогав щетину, он подумал побриться, но махнул рукой — с такими нервами бриться опасно.
— Я такой, как и ты, — прошипел он, глядя на своё отражение. — И я всё смогу выдержать.
Открыв оба крана, Павел не удивился, когда из холодного крана кто-то отрыгнул, тяжело вздохнул и, тихо свистя, умолк — вода не потекла. Из горячего крана вода потекла, правда, какая-то коричневая, еле тёплая и маленькой струйкой. Ну и такое чудо было редкостью. Решив, что это хороший знак, Павел поспешно стал скидывать свою грязную одежду; он запутывался и два раза чуть не упал в ванну. Наконец, расправившись с одеждой, он залез под душ. Коричневая вода падала на его тело и быстро стекала. Через пять минут в трубе горячей воды кто-то ругнулся, а после со всей силы втянул в себя воду и воздух. Павел понял — воды больше нечего ждать, и он вылез из ванны. Как был, грязным и мокрый, натянул на себя свою старую, рваную, извергающую неприятный запах одежду. Другой одежды в этой квартире не было.
Он подошёл к зеркалу. Его лицо не изменилось, кроме, разве что, цвета: теперь на него смотрело страшное существо с коричневым оттенком кожи. Он попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло. Его зубы, гнилые и чёрные, только усиливали впечатление.
— Всё отлично, — простонал он. — Я лучше тебя.
Он вышел из ванной и направился к спальне. Дверь скрипнула, когда он открыл её. Всё лежало на своих местах. В комнате царил беспорядок, а на кровати, наполовину прикрытое одеялом, лежало тучное и потное тело, в некоторых местах напоминавшее женское. Павел содрогнулся от отвращения, но подошёл ближе.
— Павлуша, зайчик, ты уже встал? — раздался сонный голос. — Будь хорошим козликом, приготовь завтрак.
Павел задрожал, но женщина уже снова захрапела.
Нужно было быстрее покинуть эту квартиру. Взглянув на настенные часы, Павел выругался: часы стояли, а больше часов в квартире не было. Он быстрыми шагами пошёл к входной двери. Одна рука уже взялась за ручку, а другая — за сломанный замок, как в подъезде послышался шум: на его этаже остановился лифт, и послышались хриплые голоса. Руки сами опустились. Нет, через дверь нельзя. Остаётся ещё один путь к свободе — через окно. Павел, волоча ноги, побрёл на кухню. Он нервно стал дёргать перекошенную раму. Наконец-то окно поддалось и распахнулось; в лицо ударил холодный порыв ветра, запах воздуха напоминал рудниковую шахту.
Седьмой этаж. Не так уж высоко.
На улице показался автобус. Павел глубоко вздохнул и приготовился к прыжку.
— Пора, — прошептал он.
И прыгнул.

***
Джеймс сидел в машине, глядя на дорогу. Его мысли были далеко. Он знал, что его мир — это мир иллюзий, где каждый день может стать последним. Но он также знал, что у него есть выбор.
Тина молчала, но он чувствовал её взгляд на себе.
— Ты уверен, что всё в порядке? — наконец спросила она.
— Всегда, — ответил он, улыбаясь. — Это просто ещё один день в офисе.
Тина покачала головой, но улыбнулась в ответ. Она знала, что Джеймс никогда не покажет, что ему страшно или больно. Он всегда был таким — непробиваемым, как скала.

***
Павел Волгин лежал на земле, глядя в небо. Он не мог поверить, что выжил. Его тело болело, но он был жив. Он поднялся, огляделся и медленно пошёл к автобусной остановке.