Муха

Солнце, застывшее в зените, нещадно палило землю. Его лучи, словно раскалённые иглы, пронзали всё вокруг, превращая день в пекло. Небо было пустынным, лишь изредка его прорезали блестящие силуэты самолётов, оставляющих за собой тонкие белые полосы. Но даже они не могли скрыть солнце, и жара, словно невидимый тиран, властвовала над всем. Термометры, давно вышедшие из строя, показывали безумные цифры, а ртуть в них, словно живая, рвалась наружу, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Люди, способные двигаться, искали спасения: кто-то нырял в прохладные воды рек и озёр, кто-то прятался под тенью деревьев, а большинство скрывалось в домах, закрывая окна и двери, чтобы хоть как-то спастись от невыносимого зноя.
Мухи, как и все живые существа, искали прохладу. Одна из них, небольшая, но настойчивая, кружила в поисках не только прохлады, но и места, где можно было бы отдохнуть и подкрепиться. Она кружила вокруг домов, залетая в открытые окна, но каждый раз, не найдя ничего интересного, вылетала обратно. Так продолжалось до тех пор, пока она не оказалась у очередного окна, ничем не отличавшегося от других.
Залетев внутрь, муха сразу почувствовала странный, сладковатый запах. Комната была наполнена дымом, который вился причудливыми серовато-голубыми клубами. Это был не обычный дым от сигарет — он был гуще, насыщеннее, и муху сразу же охватило странное, доселе неведомое ей состояние.
Она уже пробовала спиртное. Тогда ей хотелось драки, но голова закружилась, её стало тошнить, крылья отказывались слушаться, тяня её вниз, а после ей захотелось, чтобы её жалели и любили.
Но это новое состояние было иным. Сначала муху охватил страх: она вылетела обратно на улицу, но жара и любопытство заставили её вернуться. Она приземлилась на кактус, стоящий на подоконнике, — единственное растение, которое, казалось, наслаждалось жарой. Сладковатый дым продолжал окутывать её, и муха, почувствовав, как её тело наполняется легкостью, решила остаться.
Прошло несколько минут, и муха начала привыкать к этому состоянию. Она взмахнула крыльями и поднялась в воздух, окружённую дымом. Её движения стали плавными, почти грациозными. Её крохотный мозг, обычно занятый лишь поиском пищи и спасением от врагов, вдруг начал работать иначе. Мысли, которые раньше были простыми и прямолинейными, теперь текли причудливыми узорами. Муха почувствовала себя ястребом, парящим высоко в небе, и, словно хищник, камнем упала на кровать. Там она пролежала минут десять, не двигаясь, наслаждаясь странным покоем.
Когда муха пришла в себя, она обнаружила, что её лапки дрыгаются сами по себе, словно живые существа, не желающие подчиняться. Она собрала всю свою волю в один комок нервов, чтобы заставить их слушаться, но тут взбунтовались крылья. Они требовали свободы, бешено махая и поднимая муху в воздух. Так как муха боялась делить свою волю на две части, она решила не сопротивляться, позволив крыльям нести её, куда они хотят. В этот момент она услышала голос из радио: синоптики обещали ясную погоду. Но муха, поднявшись выше, вдруг оказалась в середине огромной тучи. «Вот и верь после этого людям», — мелькнуло у неё в голове, хотя она никогда не задумывалась о таких вещах.
Туча была тёмной и угрожающей. Муха приготовилась к тому, что сейчас грянет гром и польётся ливень, но крылья, словно осознав, что без хозяйки они ничто, начали медленно опускать её вниз. Муха кружила по спирали, плавно снижаясь, пока не приземлилась на что-то мягкое и тёплое. Усталость и опьянение взяли своё, и она заснула.
Проснувшись, муха обнаружила, что находится в странном лесу. Стволы деревьев были высокими и гладкими, а между ними простиралась поляна. Она выбралась на открытое пространство и поняла, что лес — это чья-то голова, а поляна — лысина. Она почувствовала, как по её крохотному тельцу разливается радость. Муха расплылась в улыбке, какой никогда раньше не улыбалась. Она не выдержала и рассмеялась, хотя никогда раньше не делала этого. Её хоботок дёргался, а крылья трепетали от смеха. Она чувствовала себя невероятно счастливой, и это состояние не покидало её.
Взлетев, муха почувствовала необычайную лёгкость. Она перестала махать крыльями, позволив ветру нести её по комнате. Ветер кружил её, то ускоряя, то замедляя, пока муху не стало мутить. Она, собрав последние силы, вырвалась из воздушного потока.
Муха приземлилась на стол, где её сразу же охватил голод. Она из жизненного опыта знала — есть стол — будет пища. Она обтёрла лапки и начала исследовать поверхность. Вскоре она нашла сахарные крошки и с жадностью набросилась на них. Потом она учуяла запах влаги и, двигаясь на запах, наткнулась на лужицу тёмной жидкости. Это был кофе. Муха отхлебнула немного и почувствовала, как вкус напитка разливается по её тельцу. Она похвалила человека, сварившего такой божественный напиток, и продолжила свой обед.
Наевшись, муха попыталась взлететь, но её тело оказалось слишком тяжёлым. «Неужели я обожралась?» — подумала она, чувствуя, как капли холодного пота выступают на её крохотном тельце. Крылья намокли, и полёт стал невозможен. Муха, сидя на столе, размышляла, что делать дальше. Она решила броситься вниз, надеясь, что инстинкт самосохранения заставит крылья заработать. Но, глянув вниз, она увидела чёрную бездну, которая смотрела на неё, — муха испугалась. Собрав всю свою волю, она заставила страх отступить и приготовилась к прыжку. Она сделала шаг в бездну.
В этот момент в комнату влетел чёрный кот. Его глаза были стеклянными, а движения — резкими и неуклюжими. Кот был явно под воздействием тех же паров, что и муха. Он видел перед собой стаю жирных, аппетитных воробьёв, которых он ловил и глотал, не пережёвывая. Кот уже сбился со счёта, сколько их он съел за сегодняшний день. Он не боялся лопнуть — в такие моменты он чувствовал себя котом-великаном, способным проглотить весь мир.
Увидев падающую со стола муху, он принял её за огромную экзотическую птицу. Кот прыгнул, широко раскрыв пасть, и в одно мгновение проглотил муху. Удовлетворённый, кот удалился, продолжая свою охоту на воображаемых воробьёв.
Муха, оказавшись в темноте, сначала испугалась, но потом поняла, что здесь ей тепло и спокойно. Она решила, что это, возможно, и есть рай для насекомых; в этой темноте она чувствовала лёгкое опьянение и странное умиротворение. Её крохотное тельце расслабилось, и она закрыла глаза, уносясь в мир грёз, где солнце всегда светило мягко, а ветер был её верным другом.