Глава тридцать четвёртая. Дорога в родовое гнездо

 Книга четвёртая. В объятиях рынка.
 Глава тридцать четвёртая. Дорога в "родовое гнездо"
 
Не прошло и полгода, как Андрей Иванович Пшеничников вновь вернулся на комбинат. Вернее: его вернули! Но уже не в должности главного инженера или же начальника доменного цеха, эти должности были уже заняты, а в должности главного металлурга на комбинате.   
 Такую должность специально для него придумал и ввёл на комбинате генеральный директор Литвинов. Сергей считал это его полной реабилитацией и признанием его заслуг. Ведь само жизнь заставила сделать это. После ухода Андрея Ивановича на пенсию аварии на комбинате не только не прекратились, а ещё более усилились.
 Причиной же возвращения его комбинат были не только аварии на доменных печах,  Хотя, именно, они показали, что без такого классного металлурга, как Пшеничников, в сегодня на доменных печах никак не обойтись. Сергей был с этим согласен, но подумал: "А не зря ли? Здоровье дороже, да и жизнь человеческая не столь длинна!". В то же время, и от безделья тоже можно умереть.
 Сам же Андрей Иванович на отдыхе, как бы помолодел, ожил и посвежел. Потом,
когда его спрашивали:
 - Зачем же вы вышли на работу? Зачем такие вам нагрузки? Неужели пенсии не хватает?
 Он на это только смеялся и шутливо отвечал:
 - Надоело дома сидеть, все книжки своей библиотеки перечитал, все нормативы конкурса "Крутояровская лыжня зовёт!" выполнил, все грибы в лесу собрал. Да и комбинат мне не чужой. Доменные печи снятся. Как мне не переживать мне за них? Да, и за людей тоже. Времена ныне не из лёгких. Так что предложение вернуться на комбинат для меня стало, как бы своеобразным возвращением к жизни.       
 "Но какая это жизнь,- думалось Сергею, глядя на повеселевшего Андрея Ивановича,- она же у него вся на нервах".
 Действительно, не без содрогания Сергей вспоминал сейчас все прошедшие  разборки-анализы аварий, все эти лихие девяностые годы, в комнате оперативок в самом доменном цехе или же в кабинете генерального директора.
 Сергей не переставал удивляться выдержке и хладнокровию бывшего главного инженера, ныне  главного металлурга Пшеничникова, его спокойствие и умению сохранять чувство собственного достоинства после всех перипетий. Ведь всё это не проходит бесследно для здоровья, но Андрей Иванович продолжал быть таким же энергичным и полон желания работать.
 Сергей втайне считал, что это он держится сейчас только лишь на своём самолюбии и желании доказать всем, что поступили с ним на комбинате несправедливо, оправдать своё имя настоящего, классного инженера-металлурга. Ибо он очень дорожил своей профессией.
 Впрочем, он мог и ошибаться. Став же главным металлургом комбината, Пшеничников почти никогда не бывал в своём кабинете, а всё время на доменных печах. Работа печей вроде бы выровнялась, повысилась технологическая, производственная и трудовая дисциплина.
 А ведь до его ещё хода на пенсию, осенью 1994 года, в связи с тяжёлым финансовым положением комбината, не только в результате аварий на доменных печах, а прежде всего, со взаимосвязанными неплатежами в стране, с ростом цен на сырьё, топливо, электроэнергию, а также ростом железнодорожных тарифов и ужесточением налогов, снижением, в результате этого сбыта продукции комбината и  руководствуясь коллективным договором, генеральным директором АО "КМК" Литвиновым был издан приказ о частичной остановке его подразделений и частичной отправки людей в отпуска без оплаты.
Это время Сергею очень хорошо запомнилось, когда он заставил работников редакции написать такие заявления с припиской " в связи с производственной необходимостью и за ним с Ниной в зону отдыха металлургов на второй же день примчалась служебная директорская "Волга":
 - Срочно к директору!
 Через час с небольшим он уже был в директорском кабинете. Литвинова словно подкинуло из-за стола::
 - Ты что вытворяешь?! Шутить со мной задумал!В два счёта уволю!
 Вид его был ужасен. Он весь побагровел, водил головой из стороны в сторону, кулаки были сжаты. В кабинете он был не один. Около его стола сидела председатель профкома Житегова. Если бы ни она он точно бросился на Сергей. Ему было бы ни сладко.
 - Так вы же сами сказали, чтобы мы шли в отпуск без оплаты.
 - Сказал, ну и что? К чему приписка: "По производственной необходимости"?      
 - А разве это не так?
 - Так, да не так! Ты же видишь, в каком сегодня положении комбинат?
 - Вижу, но это ведь не навсегда?
 Литвинов смолк и сел:
 - Садись.
 Сергей сел напротив Житиговой за маленький столик, что впритык к директорскому. Директор ей:
 - Ну, что? Будем закрывать газету?
 Сергей молчал и смотрел на неё. Он был готов к любому ответу. Житигова с какой-то хитрецой смотрела на Сергея:
 - Думаю, народ будет недоволен. Газета читаемая и пользуется спросом. Да и нам общаться с народом через неё тоже надо. Может быть, как-нибудь мы, Михаил Ильич, найдём мы денег на её оплату в типографии? Вас трое в редакции?
 - Теперь пятеро, ещё редактор радио и нам перевели из группы художников фотографа.
 Литвинов поднял трубку и своему секретарю:
 Пригласи ко мне Степана Фёдоровича...
 И Сергею:
 - Что ещё, кроме денег тебе надо?
 - Ничего кроме внимания и уважения.
 Литвинов усмехнулся:
 - А что тебе этого не хватает?
 - Какое тут внимание, коли даже трудовой договор нарушается.
 - Как так?
 И Литвинов взглянул на Житегову. Та сидела, положив ногу на ногу, и покачивала на пальцах ноги красивой туфлей.
 Теперь пришла очередь Сергея усмехнуться:
 - Какое тут внимание, когда с пятидесятилетием забыли поздравить и выплатить положенную сумму к юбилею.
 Литвинов взглянул на Сергея с усмешкой:
 - Ну ты хитёр, братец!
 И Житеговой:
 - Ну, с деньгами всё понятно. А вот почему не поздравить?
 - Так мы его постоянно ругаем, какие могут быть поздравления?
 - Одно другому не мешает. А вот без него-то мы обойтись не можем...
 Здесь открылась и дверь и вошёл Куприянов. Литвинов ему:
 - Степан Фёдорович, мы насчёт газеты: закрывать её или нет?
 - Думаю, нужно повременить, газета комбинату нужна.
 - Всё понятно,-и Сергею,- можешь идти. Работай...
 Так, размышлял оба всём этом, Сергей преодолев уже половину плотины Верхнего пруда. По ходу движения продолжал любоваться отражением берёз в чистой глади пруда, до конца ещё не проснувшегося после прохлады ночи. Было раннее утро сентябрьского дня. Он спешил до работы побывать в их "родовом гнезде", а потом уже отправиться в типографию.
 Сергей всё более и более торопился, вот он уже пересёк старейшую здесь улицу Щорса, когда-то бывшей деревней и оказался на хорошо оборудованной агитационной  площадке комбината со сценой, спортивными сооружениями и футбольным полем, а также с расположенным рядом небольшим магазином.
 Но он только лишь оказался в самом начале его родной улицы Невельского, где в самом её конце и был их дом. Ноги понесли его ещё быстрее, бежали они сами собой и вот уже стала видна ему его та самая берёза, что растёт у их дома, которую много уже лет назад они посадили с Егоркой.
 А дальше он уже различил две огромных липы, тонущие в густой мгле тенистой аллеи из акаций, посаженной когда-то здесь очень давно местной помещицей.
 Аллея шла перпендикулярно всем здешним улицам и появились намного раньше этих улиц и лип, ещё до революции 1917 года. Служила она той помещице здесь для выезда молодых лошадей.
 Именно здесь, на всей территории этого микрорайона, под названием Верхняя Крапивенка, в те далёкие дореволюционные времена волновал ветер хлебные поля, благоухал здесь у оврага помещичий сад, под названием "тетёркин", зеленели барские огороды.
 А у небольшого пруда-озерца, что находится и сейчас рядом с этой аллеей, стоит всё тот же колодец с чистейшей водой. Только под новой железной крышей. А раньше здесь стоял и небольшой, но крепкий барский дом.
 Всё это мгновенно всплыло в памяти Сергея, пока он пробегал эту улицу с начала и до её конца. Но вот и калитка около их дома утопающая вся в сирене. Сергей взбежал по ступенькам в дом и Вере:
 - Не опоздаешь на работу?
 - Нет. Проводила Георгия в типографию, а Олю в техникум.
 - Всё хорошо у тебя на работе?
 -Да. Николай Сидорович Птицин прекрасный человек.
 Ну хорошо. Я побежал.
 С недавних пор, при посредничестве Сергея, Вера работала на комбинате. Ей пришлось уйти с прежнего места работы. Но об этом позже.
А.Бочаров.
2020.