Рассвет

В моей жизни был рассвет. Единственный, который всю долгую жизнь греет душу даже в самые холодные ночи.

Май, ещё не тёплый, но уже застенчиво греющий. Последняя электричка в ночь, в неизвестность. Два силуэта. Рюкзаки. Лес. Идём сквозь ночь, ноги вязнут в росистой траве, тонут. Хлюпает обувь, спотыкаюсь о пни, кочки, которые невидимой преградой встают на пути. Кусты. Ветки бьют по лицу, по рукам, тоже в росе, словно шепчут: «Стой, стой». Одежда промокла.

След в след. Я дороги не знаю, иду за тобой послушно, неотрывно. Ощущение полного одиночества в ночи. Будто бы только мы вдвоём остались на свете.
Поднимаю голову: тёмные кривые силуэты ветвей и среди них такое далёкое, звёздное, ясное небо.

И тут расступается лес. Освобождает нас из своего плена, даже дышать легче, пар изо рта, немного знобит от влажной прохладной тьмы.

Какой простор! Поле расстилается чёрным саваном и сливается вдали с уже светлеющей каймой горизонта.
Мы молчим. Даль светлеет, очертания мира становятся контрастнее: деревья, кусты, травы — всё будто очерчено линиями угольного остроотточенного карандаша.

Заволновались птицы, суматохой своей нарушая спокойствие: то одна трель, то другая.
И тут! Горизонт мгновенно светлеет, появляется золотое пятнышко, маленькое, даже крохотное, будто небо пронзили тонкой иглой, и в разные стороны от него побежали узкие ярко-жёлтые нити.
И уже не точка, а огромное пятно начинает выплывать из-за дальнего чернеющего леса. Небо из тёмного вдруг становится кроваво-алым, и яркие полупрозрачные лучи стремительно бегут в бесконечность.
Началась жизнь, мир проснулся. Перламутровым ковром заискрилась роса на поле, будто невиданный великан рассыпал жемчужные бусины, которые всё катятся и сверкают. Испаряясь, тяжело поднимается туман, вязкий и непрозрачный, нехотя скатываясь с холма в долину ещё дремлющей реки.

Плечо к плечу, рука к руке. Мы одни под этим небом, в этом алом океане рассвета, в этом световом солнечном потоке, в этих заливистых трелях суматошных птиц. Мы вместе.