Необычная книга

1. Книга, которую никто не замечал

Старая городская библиотека стояла как забытый памятник прошлым столетиям.
Её окна, поблёкшие и мутные, будто слепые глаза, наблюдали за прохожими, не имея сил заметить хоть кого-то. Из её дверей редко выходили люди, а те, кто выходил, выглядели так, словно покидали не здание, а другой мир — мир, наполненный тишиной, шёпотом страниц и пылью, прожившей больше человеческой памяти.
Я наткнулся на библиотеку случайно — дождь гнал людей с улиц, и мне нужно было хоть куда-то зайти. Внутри пахло затхлостью и временем.
Ряды стеллажей, уходящих в темноту, словно длинные коридоры лабиринта, укрывали тысячи томов — забытых, ненужных, но живых.
Среди них я увидел книгу без обложки, без имени на переплёте. На выцветшей, сухой, шершавой поверхности едва читалось название: «Необычная книга». Автор — имя, будто стёртое, словно кто-то захотел скрыть, кто приложил руку к созданию.
Я взял её неосознанно, не ожидая ничего. Что-то в ней притягивало — может, её незаслуженная скромность среди громких спин больших томов, а может, тишина, которая будто сгущалась вокруг неё. Так книга оказалась у меня дома.
Когда я открыл её и увидел двести абсолютно чистых страниц, я сначала удивился. Это точно шутка или эксперимент. Читатель сам должен заполнить её? Но было в этих страницах что-то тревожное. Я пролистал их ещё раз. И ещё. Бесполезно — пустота. Я отложил книгу, словно это был бесполезный предмет, и забыл о ней.

2. Первые строки

Прошло несколько часов.
Сумерки накрыли дом, и только тёплый свет лампы отражался в окне.
Я взял кружку кофе, привычно устроился за столом — и словно чей-то тихий голос шепнул мне: «Проверь книгу ещё раз».
Я открыл её — и замер.
Первая страница была покрыта мелкими, будто царапанными пером, символами. Неразборчивые, хаотичные, будто кто-то торопился что-то сказать, но не мог подобрать слова. На второй — появились фразы. Мои мысли. Чёткие. Пронзительные. Такие, о которых я никогда никому не говорил.
Я начал читать — и услышал звук.
Не мой голос. Не человеческий. Словно глубокий шёпот вырывался прямо из бумаги. Каждое слово вибрировало в воздухе, как струна, задетая рукой.
Я попытался закрыть книгу — но пальцы замерли на месте. Страница перевернулась сама, и на обороте я увидел крошечную надпись: «Каждая твоя мысль будет здесь». Меня пронзило холодом. Какая сила может проникнуть внутрь меня, извлечь то, что даже я боялся формулировать?
Но всё было слишком реальным. Слишком личным. Слишком живым.

3. Тени мыслей

Дни стали тянуться странно. Я пытался работать, но книга постоянно притягивала взгляд. Она лежала на столе, тихая, но будто наблюдающая.
Я пробовал вынести её — к двери, к окну, даже на лестницу. Каждый раз происходило нечто необъяснимое: телефон звонил, кто-то стучал, вещи падали — и я забывал, что делаю. А когда приходил в себя — книга лежала снова там, где была. Сначала она записывала мои обычные мысли: о погоде, о работе, о случайных мечтах. Но потом всё изменилось.
Появились строки о страхах, которые я прятал с детства. О гневе, вспышках злости, о тёмных желаниях, которых я никогда не признавал в себе. Она писала за меня, радовалась моему смятению.
Иногда страницы появлялись быстрее, чем я успевал повернуть. Иногда — возникали рисунки. Лица людей, которых я давно не видел. Двери, за которыми что-то шевелилось. А однажды — мой собственный силуэт, спящий у стола.
Я понял: книга не только записывает. Она вызывает мысль, провоцирует, меняет. Я переставал быть хозяином ума.

4. Финал, которого нельзя было избежать

В одну ночь я проснулся от шороха. Книга была открыта. Страницы переворачивались сами, словно ветром, которого не было. Слова уже не были моими. Время писать не мыслями. Время писать своими руками. Я почувствовал, как что-то тянет меня. Не физически — мысленно. Каждый миг — как шаг в сторону пустоты.
Страх достиг предела, и я сделал единственное, что пришло в голову:
положил руки на страницы. Боль вспыхнула мгновенно — не телесная, а в сознании. Сотни голосов, шёпотов, образов прорвались внутрь, пытаясь смешаться со мной. Книга не только писала мои мысли — она хотела переписать меня.
И тогда я понял, что борьба бесполезна. Я взял ручку. Не чтобы защищаться — чтобы написать сам.
«Я знаю, что ты делаешь. Я не твоя строчка.»
Писать было тяжело — каждая буква будто рвала пространство между мной и страницей.
«Я — не бумага. Я — автор.»
Сразу после того, как точка упала в конец последней фразы, тишина поглотила всё вокруг. Свет на секунду погас. Когда он вернулся — книга была закрыта. Страницы снова стали чистыми.
А на последней, едва заметными буквами, было написано:
«История завершена. Пока».
Я понял: книга не ушла — она ждёт следующего, кто возьмёт её в руки.
Но я тоже изменился. Теперь мысль — это выбор. А страх — это текст, который можно переписать.
И главная тайна книги — не в том, что она читает. А в том, что она заставляет увидеть себя настоящего.