Мысли неврастеника, 44. Не понимаю

В мире существуют тысячи болезней, и многие из них смертельны.
 Сама природа, время, неумолимая случайность — всё это исправно собирает свою дань с человечества.
 Но есть один феномен, перед которым меркнут даже самые грозные эпидемии, и логика его для меня недосягаема.
 Я говорю о сознательном, добровольном убийстве себе подобных.

С холодной, почти бухгалтерской точки зрения, в этом нет ни смысла, ни нужды. Нас окружает изобилие, которое мы попросту отказываемся увидеть.

Территории?
 Её — безбрежные просторы, от ледяных пустынь до плодородных долин, от горных пиков до морских побережий.
Ресурсы?
Воды и пищи, при разумном распределении, хватило бы на всех обитателей планеты.
Люди?
 Их бесконечное множество.
Женщин прекрасных во всём их разнообразии — с изящной строгостью или щедрой красотой.
Мужчин — умных, простоватых, сильных, творческих, таких разных.
Всё это существует в избытке, как воздух, которым мы, увы, научились делить.

Так зачем же это?
Откуда этот древний, слепой инстинкт, заставляющий не строить, а разрушать; не делиться, а отнимать; не любить, а ненавидеть?

Мы воюем не за кусок хлеба — мы воюем за тень от этого куска, брошенную на карту. Не за землю, а за мифическую «славу», которую она якобы принесёт.
Мы убиваем из-за идей, превращенных в догмы, из-за обид, вросших в генетическую память поколений, из-за страха перед «другими», которых сами же и нарисовали в своём воображении чудовищами.
 Это битва химер, где настоящей ценностью становится лишь власть — болезненная, опьяняющая иллюзия контроля над миром и судьбами.

И всё же я остаюсь в плену своего наивного, упрямого непонимания.
Ведь даже если представить всё это — жажду власти, яд идеологий, порочный круг мести — вопрос не исчезает.
Он лишь становится острее.
 Где тот роковой изъян в человеческой душе, который заставляет видеть в ближнем не собрата по разуму, не потенциального друга, а врага, которого нужно уничтожить, пока он не уничтожил тебя?

Кажется, ответ лежит не в плоскости экономики или геополитики.
Он — в тёмной, неосвоенной вселенной внутри нас.
 В той самой прорехе, где вместо любви к жизни поселяется поклонение смерти, облачённой в риторику о долге, чести и светлом будущем.

И пока этот внутренний разлом не будет исцелён, все наши технологические чудеса, все дворцы и храмы будут стоять на зыбком песке, который в любой момент может обрушиться в кровавую пропасть. Мы владеем миром, но не владеем собой. И в этом — корень всей трагедии, которую я, как и многие до меня, решительно не могу понять.