Бигония, Ч1-18

Проснувшись, вспомнил о том, что приглашен на завтрак. В Малом зале палаццо его встретила супруга хозяина. «Как хорошо, что пришли, - волнуясь, сказала она, - сейчас приведу девочек, пора их кормить». Он спросил её, где Глеб. «Вызвали по срочному делу, он уехал рано утром», - ответила Тиффани. «Ну надо же, - расстроился Ларс, - я думал, мы сегодня продолжим экскурсию. Уехал по делу «Феникса»? - спросил напрямик. Она бросила тревожный взгляд, развернулась, вышла. «Ну да, конечно, не может отвечать на такой вопрос».

Весь завтрак  с любопытством наблюдал. Красивая графиня, наскоро поев сама, отослала услужливого повара и занялась детьми. Мари, младшая, имела что-то принципиальное против черничного пудинга, потому пришлось ей этот пудинг скармливать где ласковыми уговорами, где шутливым шантажом. Луиза была сегодня весела и мила, и, когда не вертелась на все стороны, забросив ложку, тоже уговаривала сестренку в помощь маме.

После еды хозяйка поинтересовалась планами гостя. Ему хотелось бы прямо с утра умчаться в поля: «Свежий воздух, солнце, прекрасные и благодатные места, ну, вы понимаете, графиня...»
- Возьмете машину, дорогой барон? Я свяжусь с гаражом, её пригонят на площадь?
- Нет, нет, мне хотелось бы, - замялся, слегка зарумянившись, Ларс, - проехаться опять на лошади. С неё всё так хорошо видно. Да и приятно чувствовать под собою чуткое живое существо, это так необычно для городского жителя.
- Хорошо, я попрошу, чтобы седлали Розитту.
- А можно мне, поскольку Глеба нет, седлать того черного коня?
- Грая? Да, но у него норовистый характер!
- Думаете, не справлюсь? Но у меня тоже свой характер, - рассмеялся Ларс.
- Ну, не знаю, не знаю, - качала она головой, - мне бы не хотелось, чтобы с вами…
- Уверяю вас, ничего со мной не случится. Ну, а если случится, то это будет только моя вина. Зато какое это для меня впечатление, поверьте!

...Жеребец, хотя и косился лукаво на необычного седока, но спокойно, не торопясь, вынес его за пределы форта. А уж там, без свидетелей, дал себе волю: встал на дыбы, закрутился, заскакал с задних ног на передние, пытаясь сбросить. Ларс только и мог, что обхватить его за шею. И пытался увещевать, стараясь заглянуть в глаза. Наконец ему удалась установить зрительный контакт, и конь постепенно стал смирнеть, успокаиваться. Присмирев, как бы усовестившись, начал слушаться. Ну, а что? Видно же, что конь не злой, но требует к себе доброго и серьезного отношения.

Ларс теперь решил ехать в прямо противоположную вчерашнему сторону, на север. Проехав огороды, выехал в поля. Где-то за желтым полем, за беспорядочно и вольно раскинувшимся лугом, за рощицей виднелось селение. Туда он и направился.

Вначале это был, наверное, горняцкий посёлок и одновременно деревня, что видно было по названию «Мидвэймайн» и полуразвалившимся загонам для скота. Всё в довольно неприглядном и упадочном состоянии; непонятно, за счет чего жило оставшееся население. Мелкими заплатами пестрели какие-то жалкие огороды. Правда, на площади он заметил бронированное авто, с которого что-то выгружали в ветхий магазин или склад. Разгрузкой распоряжался некий господин, скорее всего, приезжий работник от Глеба. Ларс издали привставал на стременах, пытаясь обратить на себя внимание. Тот, заметив хозяйского коня, радостно помахал рукою, но потом опять закрутился по своим делам. Решив не ехать к площади, Ларс свернул на боковую дорогу, которая скоро вывела за окраину. Интересно, дальше еще что-то есть?

Солнце стало заволакивать тучами, налетал ветерок. Изрядно отъехав уже от Мидвэймайн, он разглядел вдали еще какое-то странное поселение и направил коня в ту сторону. Он ехал по дороге, которая разрезала сочно-зеленый луг, размышляя о своём, пока полностью не погрузился в раздумья.

Что ждет этот «форт» Глеба, которому он отдаёт столько сил? Это будет натуральное хозяйство, пусть и расширенного типа, или же они смогут вести обмен с «клумбами», что даст дополнительные возможности? Как будет строиться это его новое общество? Он предложил обреченным свою помощь, можно сказать протянул руку утопающему. Но не окажется ли так, что утопающий, поначалу благодарный за своё спасение, став на твёрдую почву, попытается столкнуть спасителя в бурное море? Ведь демократия, о, это страшное слово, употребление которого ныне публично запрещено*, однажды уже, как учат Попечители и их Аппарат Взаимодействия, подвело человечество к пропасти, к той черте, за которой всеобщая гибель была неизбежной. И только твердая рука, только воля, решимость и жесткие меры по контролю над изуродованной природой и человеком вывели нас в нынешний Тысячелетний Рай, где, как обещают, мы сможем бесконечно долго и свободно пастись на пастбище (хм, сомнительно что это относится к жителям обреченных поселков и «гадюшников»), мирно и беспечно срывать губами траву, не будучи озабочены глобальными проблемами, которые теперь легли на хрупкие плечи Попечителей?

О жесткая кастовая система и Аппарат Взаимодействия, этот передаточный механизм разнообразия мыслей, идей и чувств, присущих Попечителям и их ближайшему окружению, которые только и принимают важные решения! Мы, даже представители высших каст, избавлены от необходимости обременять себя лишними знаниями, порождающими печали, и лишними рассуждениями, порождающими сомнения, неверие и даже ересь в наших собственных рядах! Всё подчиняется Незримому Протоколу Попечителей, который проявляет себя в конкретных ситуациях как эффективнейшие меры решения той или иной проблемы! Попечители знают всё, что познало человечество. Они действуют на основе самых действенных алгоритмов, никогда не ошибаясь. Судьба людей в их руках, и они ответственно распоряжаются своими полномочиями в наших же интересах!

Но что, если не всё так благополучно в нашем Тысячелетнем Раю, рассуждал Ларс о том, о чем рассуждать представителям низших и даже высших каст запрещено. Что, если существует множество проблем, которые, в одиночку или в своей связке могут обрушить наше благосостояние, да и само существование? Например, как долго смогут существовать «гадюшники», этот постоянный вызов тем же «клумбам»? Да, жителям этой бесполезной части человечества совершенно из милости, из рудиментарного человеколюбия, сбрасывают червячную еду и какой-то минимум прочего необходимого для жизни, правда, постоянно сокращая размеры такого благодеяния. Но при этом все понимают, что долго такое безобразие продолжаться не может, что рано или поздно следует поставить точку. Что делали с рабами, когда их рабская сила больше не требовалась, но при этом само существование этих существ на иждивении сокращало потребные хозяевам ресурсы? Правильно, их — убивали.

Конечно, серьезные меры были приняты в Тёмное Десятилетие, когда, по слухам, население Земли уполовинили. Хотя, как сейчас считают, то были половинчатые меры, и следует половинить и половинить дальше.

В «гадюшниках» всё равно еще слишком много народа, хотя они и окружили эти бывшие мегаполисы неприступными стенами. Казалось бы, исходя из такой логики, «гадюшники» должны быть первыми на очереди? Но почему-то Попечители прежде всего «упорядочивают» малые города и посёлки, когда-то населенные средним классом.  А что, если содержимое «гадюшников» вырвется на волю? Да оно своей массой сметет не только малые города, посёлки, но и «клумбы». А что, если даже население «клумб», его выживание не слишком волнует Попечителей? Там ведь в основном живут всякие безземельные бароны вроде меня. Нужны ли они Попечителям? Наверное, вряд ли, ведь они, в отличие от феодалов-землевладельцев, не поддерживают порядок на обширной территории с помощью собственных вооруженных отрядов. Живут себе и живут, праздно проводят время, потребляя при этом непомерно много. Что, если «клумбы» ожидает та же судьба, что и «упорядочиваемые» поселки? Уничтожить как можно больше лишних, расправиться с ними руками пролов. А потом уж доберутся и до них, отстреляют бунтовщиков с воздуха, как грозные громовержцы?

Вот именно, что вообще в голове у Попечителей, каковы их планы на будущее?

***
И, не в силах разгадать истинные намерения Властителей, Ларс вдруг перескочил на совершенно иную тему. Он ведь, надо признать откровенно, любовался не только миленькой Луизой, но и Тиффани, женой Глеба. Какая красивая, умная, любящая женщина! (У неё были французские, испанские, вьетнамские и еще Бог знает какие корни). И он, пожалуй, слишком неосторожно и восторженно наблюдал за ней во время завтрака, особенно во время кормления малышки Мари. Да так, что когда задумался, умилившись ею, она перехватила его остановившийся взгляд. В её глазах тогда, казалось, мелькнула тень осуждения, как будто она прочитала его мысли. Ларсу стало неловко, он покраснел, как пойманный за руку… Нет, это совершенно нехорошо, отвратительно. Что, если заметит Глеб или она сама как-то неосторожно ему на то намекнёт?

«Нет, нет, это ужасно. И неужели мне так трудно с собой совладать? Ведь научены же мы как-то скрывать свои мысли и чувства от Аппарата Взаимодействия? Да, люди светские, к примеру, Глеб, прекрасно научились изображать из себя совершенно безобидных для власти существ, у которых на уме одни примитивные удовольствия. Они умеют при случае принять беспечный и непринужденный вид, чтобы их не заподозрили в каком-то мысле-преступлении. Надо учиться у него. Надо!»
---

* - Употребление слова «демократия», упоминания демократических / либеральных свобод и институтов запрещено. Весь период существования либеральных свобод считается совершенно никчемным временем слабой, зависящей от настроений толпы власти, периодом рыхлой и порочной охлофилии.