Стихи 5

                ,  ,  ,



Унять к познанию охоту,
Унять.
И безразличия зевоту
Принять.
Развить невежества коросту,
Развить.
И всем, кто выше тебя ростом,
Язвить.
У множества такой удел,
У множества.
И я, однако, стать хотел -
Ничтожеством!
Заброшу книги под кровать,
Заброшу.
И буду волны разгребать
Галошей.
И будет на душе легко,
Легко.
И не сбежит с плиты холодной
Молоко.

                ,  ,  ,


У черта на куличках,
Где раки не зимуют,
Не ездят электрички,
Кукушки не кукуют…

Там жизнь совсем другая.
Там никого окрест.
И тишина такая –
Не слышал наш подъезд.

Умчаться б утром ранним,
Когда ещё темно.
И напоследок камнем…
Да, в чьё-нибудь окно.

                ,  ,  ,


На пляжах Ибицы
Песка хватает.
Он с тех не сыпется,
Кто там бывает.

                ,  ,  ,


На пляжах Бали
Нас …бали.
Летим мы тупо
На Гваделупу.
                ,  ,  ,



Не имея совести,
Не напишешь повести.


                ,  ,  ,


Соседка часто стирается,
Постоянно, однако, марается…
Идёт по улице – р-раз!..
И упала в грязь.

Судьба у неё такая…
Ходила б лучше нагая,
Реже б машинка гудела -
Чаще бы в ванне сидела.

                ,  ,  ,


Живём на всю катушку,
До состоянья скотского.
Забыли, кто есть Пушкин
И дела нет до Бродского.

А кто такой Скотский?


                ,  ,  ,

В пороке мы уличены,
Мамоной так увлечены,
Что её и развращены!

                ,  ,  ,


Ложусь я рано в кровать,
Меня не запеленговать.
Одеяло – щит и броня,
Попробуй, найди меня.

К уху прижмётся думка,
Хрен огородный в сумку!..
Тому, кто чужие мысли
Несёт на своём коромысле.

Ну, нет такого прибора
Внутричерепного надзора,
Возможно, найдётся в аду –
На чертей его я кладу!

Ведь мысль - такая штука,
Скользкая, как гадюка.
Быстрее скорости света –
Не выстрел из пистолета.

Она, представьте, на Марсе
Себя возводит на царство.
И меньше, чем за секунду
Буровит мёрзлую Тундру.

С чукчей чай допивая,
Бежит за пустым трамваем.
Не действует тут запрет
На всяческий менталитет.


                ,  ,  ,


Вот наш девиз всеобщий:
Больше, длиннее, толще!
А кто недоволен девизом,
Тот воробей под карнизом!


                ,  ,  ,


Кругом щебень и галька,
Ржавые гайки.
Вода камень точит,
Шлифует, песочит.

Блестит галька и щебень,
Ресурс их потребен.
Не берёт их времени ржа,
Хоть склоняется по падежам.

А гайки никому не нужны,
Вроде, как не важны.
Уготован им прах,
У всех на глазах…

И кричали неистово чайки,
Но пришел человек в фуфайке…

                ,  ,  ,


В ковчеге Ноя никто не ныл,
Был курс проложен - ковчег доплыл.
Чтоб был порядок, чтоб был покой,
Всем приказал бесстрашный Ной:
Вот ты не ной, и ты не ной!
Вперёд за мной!..
                ,  ,  ,



Поэты – особые люди.
Варганят особое блюдо,
И приглашают на трапезу
Вкушать мудрёную каверзу.

Вот, вам, духовная пища,
До верхних краёв голенища!
А то и до самого горла,
Чтобы дыхание спёрло.

                ,  ,  ,


Купил я дрель,
Без дырок сыр.
Она, как шмель –
И вглубь и вширь….

Жужжит проныра –
Не до добра…
И вместо сыра,
Теперь дыра.

                ,  ,  ,


Планета Сникерс там, где Марс,
И там никто не обитает.
Её освоит Илон Маск,
Он тут иллюзий не питает.

                ,  ,  ,


Хоть базарь, хоть не базарь,
Холод, голод – страшный царь.
И полнейший тут отстой,
Коль на царстве геморрой.

                ,  ,  ,



Собакам не ведом этнос зулусский,
Собаки лают чисто по-русски.
Хоть шпиц, спаниель и хоть волкодав,
На всех континентах слышишь: гав-гав!

Вот, он могучий русский язык –
«Мяу», «гав-гав», «ко-ко-ко», «чик-чирик».

                ,  ,  ,


Быть октябрёнком я любил,
И пионером тоже.
КПСС боготворил –
Мурашки шли по коже.

И комсомольцем, правда, был,
Но взор тут стал мутиться…
Хоть водку с горлышка не пил
И мог не материться.

Но округлялись всё глаза…
Пиджак был мал по росту.
Сжимала стопы мне кирза,
А душу лжи короста.

И уж куда, задрав штаны,
Бежать за комсомолом!..
Ведь впереди развал страны,
Всерьёз, не по приколу.

                ,  ,  ,


У меня Кондратий
В план мероприятий
Не входит.
Пусть бродит
По чужим квартирам:
По всяким банкирам.
Мне с ним недосуг
Возиться.
Он мне не друг –
Пусть не стучится.
Не раскрою двери,
Он, как Сальери
Отравит своим присутствием
Без сочувствия.
Моцарта и меня,
Не пройдёт и дня.

Короче, у меня в плане
Найти рубль в кармане,
И в гости к Макару,
Прихватив гитару.
Туда, на гору Парнас,
Где он телят не пас.
               
                ,  ,  ,


Летела пара лебедей,
Летела.
Тьма надвигалась всё быстрей,
Густела.
Я так боялся темноты,
Как будто зная,
Что это были я и ты
Родная.
Прошло с тех пор немало лет,
Их многоточие,
Я вижу птичий силуэт
Воочию.
Люблю тебя, как прежде я,
Признаюсь.
Не ночь тогда была  – заря,
Я каюсь...
               
                ,  ,  ,

Он дудел мне в уши,
Дудел.
Я его не слушал –
Пострел.
Надоела мне эта
Байда -
Ложью подогрета
Дуда.
Я свою строгаю
Дуду,
То, чего не знаю,
Найду.
А когда настанет
Рассвет,
Душу мне поранит
Кларнет.

                ,  ,  ,

Из человека порой,
Как из крана,
Прёт горячей струёй –
Лениниана.
Чтобы было всем по серьгам,
Голодранцам и господам.
А когда кран холодный открыт,
То картину он исказит;
Как же поровну, слушайте братцы!
Мир над нами будет смеяться.
Если лодырю и бродяге
Свой барыш поделит трудяга…
Нет, не надо такого порядка,
Слишком будет лодырю сладко!

Мне вот кажется – эти краны
Человечества вечные раны…
Нам бы больше людей благородных,
Чтобы меньше стало голодных.

                НАСТРОЕНИЕ  НА  УДИВЛЕНИЕ


Моё настроение
На удивление!..
Встал и уже хорошо.
Но часто бывает, что-то со зрением –
В сон я ещё погружён…

Снится, бывает такое, что даже,
Вряд ли опишешь пером;
Валяюсь, как будто, где-то на пляже
В чем мать родила – нагишом.
Нет никого, только олуши реют,
Стрелою буравят волну,
На пальме лимоны и яблоки зреют,
Я птицей на пальму вспорхну.
И тут же усевшись, будто на кресле,
Смотрю и не верю глазам –
Яблоки сами в рот мне полезли
С пляжем напополам.
Наевшись песка со вкусом апорта
С тоской на лимоны гляжу,
Не подавиться б таким натюрмортом –
Во сне я от страха дрожу.
А олуши гвалт подняли сумасшедший:
Ату, его! С пляжа долой!
И я пригляделся, не олуши – черти,
Несутся по следу за мной.
Мой дом далеко. Лежу на постели.
И так же в сон погружён…
Но вот петухи в деревне запели –
Ну, наконец – пробуждён!

Моё пробуждение –
Есть настроение;
Встал – и уже хорошо.
Отбросив ненужное к бесу волнение –
Мы все родились нагишом!




                ЧТО  МНЕ  УКОРИЗНА



Надоело Якать?  –
Только - Я, да Я…
Лучше буду плакать –
Нет совсем житья!
Что мне укоризна,
Камень в огород!
Знаю, будет тризна -
Жизнь доведёт.
Она всех доводит,
Как тут ни крути,
Гвоздь в доску вколотит,
Век укоротив.
Лучше мне при жизни
Громко прокричать!
Потом зубы стиснуть,
И молчать,
                Молчать…

               
                ГОВОРЯТ…


Говорят, что нас слишком много -
Хватит нам одного золотого
Миллиарда, а то и меньше –
Не придумаешь тут умнейше.

Может, хватит и миллиона,
То тогда вообще без урона,
Мать-Земля пребудет в веках,
На своих четырёх сторонах.

Если тысяча будет нас
Будет каждый в профиль, анфас,
Всем знаком до боли зубной,
Не народом будем – толпой.

А может, хватит и сотни людей,
Нас, чем меньше, тем мы родней.
Тут уж каждому волю дадим,
Поголовье скота сократим…

Будем так же картошку сажать,
И набеги зверья отражать.
Будем снова ходить мы в лаптях
И забудем о всяких деньгах.

Ну, а если - один человек…
Ему длинным покажется век.
Не прожить без познания древа;
И без бабы по имени Ева…