Враки наперегонки
В общем, конфетти.
Кот Баюн, кстати, говорит, что раньше Новый Год в тридесятом праздновали с размахом. Осыпали челядь вместо конфетти дождем из золотых монет, украшали елку шарами из чистого хрусталя, инкрустированного лалами и берилллами, мишура, и та была серебряная. Кормили белужьей икрой, стерлядями в три аршина длиной и удивительной жирности гусями.
— А что квашеной капусты, соленых груздочков и мочёных яблок уходило, так то и не описать, — вздыхал Баюн, который, как известно, овощей в отличие от Кощея не ест.
— Гуляли, — продолжал врать лукоморский сказитель, — дён шесть или семь. Гадали, естественно, с размахом. Кидали за окно сафьянные сапожки, отделанные золотым шнуром, с шёлковыми кистями, со стальными подковками.
— А ежели в лоб кому прилетит? — не выдержав, встряла баба-яга.
— И прилетало! Искры вокруг, ежели вдруг пук соломы рядом случится, то и пожары бывали. Но их гасили. Зато пострадавшему тут же назначали пенсион и женили.
Русалки при слове «женили» принялись многозначительно улыбаться и переглядываться.
— Да не на вас, дуры, женили! На девушках о двух ногах! Сапожёк-то откуда-то снять надо было! Прости господи... — вздыхал Баюн, а русалки грустнели, но не надолго. Потому что сразу после грустных новостей шли рассказы о бывалошнем годовом вознаграждении и подарках. О скатном жемчуге, полновесных монистах, богатых кокошниках (каждый в полпуда весом), лазоревых сарафанах и душегреях на собольем меху.
Тут вранье волшебного кота передалось бабе-яге и вредная старуха принялась споро сказывать, что в те поры еще народ был уважительный и народной медицине приверженный, потому никакого похмелья или там крученья в животах не знал, а ходили все гладкие, румяные и довольные.
— Шимпанского, правда, не пили. — Тут русалки опять погрустнели и даже, кажется, решили про себя, что давешние времена совсем не так хороши, как их представляют в своих байках кот Баюн и баба-яга.
Свидетельство о публикации №226011600590