Две жизни петра великого

От Московского царя Петра Алексеевича
к Всероссийскому императору Лже-Петру Великому

«Подлинная история Отечества
зовет предков к ответу
перед потомками…»
М.В.Ломоносов

Петр Первый (Петр Алексеевич Романов) московский царь и император всероссийский оставил своим потомкам неразрешимую загадку, которую пытаются вот уже не одно столетие разгадать историки всего мира. Суть ее в одном: был ли царь подменен во время своего Великого посольства в 1697-1698 годах в Западную Европу или нет. Разумеется, что никаких официальных документов, подтверждающих факт подмены в распоряжении исследователей, нет. Однако, и опровергающих свидетельств тоже не имеется. Сторонники, также, как и противники, этой версии пользуются лишь косвенными уликами, а историки-новаторы используют еще и здравый смысл, при выдвижении гипотез.
В своих прежних трудах автор этих строк уже касался сей скользкой темы, но отклики неравнодушных читателей (все-таки неслыханное дело подменить царя) заставили опять взяться за перо и посвятить жизни Петра Первого еще одно свое историческое разыскание. Поэтому заранее прошу у читателей прощения за вынужденные возможные повторения.

Жизнь еще настоящего Петра в юности

Начнем с самого начала, то есть с его рождения. Петр I был явлен белому свету в ночь 30 мая 1672 года.  В 1682 году формально стал царем, правда, в паре с братом Иваном V. Естественно, что этот десятилетний мальчик не мог быть настоящим правителем, за него правили его старшие родственники, в частности царевна Софья Алексеевна. Тут стоит отметить одно немаловажное обстоятельство. Царевна Софья пришла к власти в Московском царстве благодаря «бердышам» московских стрельцов, которых в столице насчитывалась тогда чуть ли не двадцать тысяч человек. Сила – серьезная, с ней просто так не поспоришь. Тогда стрельцы поддержали Софью Алексеевну.
Однако, Петр Алексеевич в это время не особо и стремился к установлению своей единоличной власти. Он был еще маленький, поэтому все свое время посвящал детским забавам. Среди которых особой популярностью (как и у всех мальчишек) пользовалась, выражаясь современным языком, игра в войнушку. Только она была не как у обычных детей, а с царским размахом. Сверстников царя, товарищей его по играм, в некотором количестве одели в иноземные кафтаны, дали в руки «палки-стрелялки» и разбили на два условных «полка» Преображенский и Семеновский. И игра началась…
Эти потешные солдаты росли и мужали вместе со своим августейшим командиром. Из-за скромности Петр не производил себя в фельдмаршалы, а довольствовался скромными офицерскими званиями. Это войско пригодится впоследствии, когда начнется настоящая война за московский трон, а пока формальный царь Петр Алексеевич бегает со своими «солдатами» по окрестностям села Преображенское и штурмует потешные крепости. Тем не менее, время неумолимо текло.

Царские браки и Немецкая компания

Наступил момент, когда царю Петру исполнилось шестнадцать лет и настало время (1689 год), как решила его мать вдовствующая царица Наталья Нарышкина, вступить ему в законный брак. Его первой женой стала русская девушка Евдокия Лопухина дочь окольничего и боярина, но никакого-то сильного и знатного рода, а по отзывам современников так - пузатой мелочи. Очевидно, сей брак не был «освящен на небесах», правда, в этом винят еще и мать Петра, поскольку юные супруги, сошедшиеся по чужой воле, жили в основном врозь, не испытывая друг к другу особо теплых чувств. Однако, от Петра царица все-таки понесла сына Алексея Петровича, но о нем мы поговорим чуть позже.
Тут следует отвлечься, и несколько слов сказать о конкурентке царицы Евдокии за государево сердце. Это пресловутая Анна Монс или «Кукуйская царица». Дочь зажиточного немецкого бюргера из Немецкой слободы. Слобода эта соседствовала с селом Преображенское, поэтому неудивительно, что подросший Петр, а мужали тогда быстро, сперва любопытства ради, а затем уже и не ради, заглядывал туда на огонек. Там, за выпивкой и трубкой табака, он познакомился с разными иностранцами, которые затем будут состоять в его свите, в частности с приснопамятным швейцарцем Францем Лефортом – неформальным вождем обитателей Немецкой слободы.
Стоит сказать, что должность царя в Московии – это протокольный пост, он не частное лицо, а скорее - некий символ, которому предписываются определенные правила поведения, отступить от них он не вправе (вот голову снести может, а отступить нет!). Увы, это судьба всех монархов в мире. Петр же, и это очевидно, не готовился к настоящему реальному царствованию, хотя и числился на нем номинально. Однако, как царь, де-юре обладал вседозволенностью и безотчетностью, что и привело его в цепкие объятия иноземцев, потакавших его слабостям и, прямо скажем, игравших на них.
Вернемся к Анне Монс. Ее, юному царю, подсунул тот же Ф.Лефорт, которой, как поговаривают, пользовался ею до Петра. По свидетельствам очевидцев Монсиха «была красотою лепа», неудивительно, что молодой и горячий от выпивки царь запал на нее. А, как известно, на высокопоставленного мужчину легче всего влиять через его любимую женщину. Вот и иностранцы, заинтересованные во влиянии на московского царя, подсунули ему смазливую, а главное - доступную и развратную немку. Очень грамотный ход.
Правда, век ее фаворитствования оказался не вечен. В 1704 году она попала в опалу и сошла с исторической сцены (но это будет уже при «другом» царе). Следует учесть, что все-таки в течении (с 1692 года) она так или иначе жила с царем, а значит хорошо изучила его характер, привычки и физиологию. Более того, примечательно еще и то, что она не рассматривала кандидатуру московского царя, как своего будущего мужа (ну поигрались в любовь и хватит, нужно искать серьезного жениха из культурных немцев, а не этого дикого варвара).
По документам (личным письмам) той эпохи видно, что искренней любви к нему немка эта не испытывала. Для нее связь с Петром была обычной работой куртизанки. А вот в таком незаинтересованном виде она могла представлять уже опасность для иноземных подменщиков государя. Которые, подставив ее, быстро «оформили» опалу, причем с довольно-таки жестокими условиями содержания, чуть ли не домашним арестом и конфискацией всего имущества, дарованного ранее по милости царя Петра. Для чего понадобилась такая жестокость? Это будет понятно чуть позже.

Великое посольство или акт неслыханной подмены

Но вот наступил 1697 год. Царь Петр I решил попутешествовать по Европам и набраться за морем, как говорится, ума-разума, поскольку своего, скорее всего, и не было. Солидное посольство в две с половиной сотни человек, состоящих на разных дипломатических и хозяйственных должностях, двинулось через шведскую Ригу (в которой с Петом обошлись не очень гостеприимно) и Прусский Кёнигсберг в Бранденбург, а затем в Голландию. И… вот тут начинается самое загадочное.
После Голландии путь посольства лежал в Англию, из которой Петр через своих родственников начинает вдруг уговаривать свою законную супругу Евдокию уйти по-доброму в монастырь. Спрашивается зачем? И к чему такая срочность? Учись себе на здоровье строить фрегаты у голландцев с англичанами, а тут вдруг про законную жену вспомнил. Странно? Еще как!
А срочность-то была вот зачем. Очевидно, по дороге в Англию, через Германию настоящий царь и был где-то на почтовых перегонах или постоялых дворах Северной Германии незаметно подменен на фальшивого двойника. Не помогла и охрана из пятидесяти преображенцев из потешных. Голландцы то ведь те же немцы, только в профиль, понятно, доверять им тоже нельзя. Из Англии путь царя, уже «нового», лежал в Австрию, а это - тогдашний гегемон германского мира. Кроме того, даже планировалась аудиенция у Папы Римского, правда, она не состоялась.
Спрашивается, зачем русскому монарху встречаться католическим понтификом, к тому же враждебным православию. Ясно, что в Австрии Габсбурги должны были окончательно проинструктировать лжецаря, что и как делать в его новом Отечестве политически и экономически (да, Европа так и не изменилась за прошедшие с того времени века). Папа, очевидно, как вернуть православную Русь в лоно истинной веры, то есть католицизма. Вот они – ключевые моменты конкретной подмены. Другого объяснения тут просто нет.
Между тем уговорить свою царицу добром постричься в монахини ему не удалось. Она, ссылаясь на разные причины, не желала удаляться в монастырь на вечное житие. Кстати, на ее стороне выступил даже патриарх Адриан, а архимандрит обители куда ее сослали не пожелал ее постригать, за что оба, в последствии, они и поплатились. Тем не менее опальную Евдокию буквально под конвоем отправили в Суздальско-Покровский монастырь. Этакую глухомань по тогдашним понятиям. Но вот с иноческой жизнью у Евдокии как-то не очень получалось. Забегая вперед, скажем, что Евдокия еще вернется триумфально в Москву, пережив и всех ненавистных конкуренток, и самого лжесупруга, при своем родном внуке императоре Петре II.
Да, принудительный постриг царицы Евдокии в монахини имеет только одно объяснение: она единственная могла доподлинно уличить двойника царя, по ей одной известным приметах. Все-таки они были интимно близки определенное и продолжительное время. Поэтому опасаясь разоблачения (а родимое пятно-то у тебя где?) новый царь быстро сослал свою законную супругу в дальнюю обитель. Там она, как потом и Монсиха, оказалась в состоянии чуть ли не домашнего ареста, более того содержали ее исключительно за счет милости родственников.
А какую тревогу вызвал ее роман с заезжим майором Степаном Глебовым. Эта, на первый взгляд, совершенно безобидная любовная связь еще сравнительно молодой женщины привела возлюбленного бывшей царицы на кол (в прямом смысле слова), а саму ее к нещадному битью кнутом (слыханное ли дело!), а потом к мытарствам по разным монастырям-тюрьмам.
Опасливое отношение к ней имела и незаконная, по всем правилам престолонаследования, преемница Петра I императрица Екатерина I (она же Скавронская). При ней Евдокию содержали аж в крепости, как опасную государственную преступницу. В чем же была ее опасность и вина? Если ее так конкретно изолировали от внешнего мира, то значит было что скрывать-то узурпаторам российского престола от общественности.

Великая Северная война

Великое посольство прервалось неожиданно, якобы по причине стрелецкого бунта, который, между прочим, был подавлен задолго до приезда царя 25 августа 1698 года. Вящей необходимости в присутствии лично Петра в Москве не было, но он примчался судить, рядить и головы рубить. Вообще странное занятие для монарха. Вы не находите? Но это не самое удивительное, что произошло по его возвращению.
Вполне себе ясно можно представить, что в дальнейшем пребывании «Нью-Петра» в Западной Европе не было больше никакой необходимости, а вот на «родине» ему дел нашлось и не мало. Сейчас мы не будем анализировать его антирусские и антиправославные указы, вернемся к ним несколько позже. Посмотрим на внешнюю политику тогдашнего Московского царства.
Так, 19 августа 1700 года Петр, уже с приставкой лже, объявил войну Швеции, причем для этого не понадобилось искать какой-то серьезный повод или причину. Претензии были более чем смешные: «за обиды, нанесенные царю в Риге три года назад». Да, долго московский царь носил в себе обиду на грубость шведа.
Тут мы несколько отвлечемся и повторимся. Как заявляли официалы от истории Великое посольство имело цель сколотить коалицию европейских стран против Османской Турции традиционного врага Москвы на юге, вроде бы благородное и нужное дело. Но вот те страны, которые посетил Петр с посольством, в основном даже и не граничили с Турцией. Какие это союзники! Ясно - никакие. Более того, если еще до своего путешествия по Европе, Петр традиционно придерживался войны на южном направлении (например, походы на юг и взятие Азова в 1696 году), то по возвращению забросил его совсем и мгновенно переориентировался на Север Европы и Прибалтику.
Вместо борьбы с далекой Турцией новый царь предпочел повоевать с серьезной в тот период державой какой являлось Шведское королевство. Воевать предполагалось в союзе с Данией, Саксонией и Речью Посполитой. Дания вышла из войны еще до вступления в нее Московии, там хватило одной бомбардировки Копенгагена. Два остальных союзника возглавлялись, кстати, одним королём немцем Августом II и тоже серьезными их было не назвать.
Зачем русский царь влез в свару европейских государств и вверг Московское царство в двадцатиоднолетнюю войну - не понятно. Но не понятно на непросвещенный взгляд. Совершенно очевидно, что союзные немцы эксплуатировали своего союзника московского «царя-дикаря» по полной программе. Также, как потом во Вторую Мировую войну союзники будут использовать и СССР. (Истории свойственны повторения.)
Мы уже упоминали об одном специфическом обстоятельстве в европейской политике. Оно выражается в появлении на континенте одного мощного военно-политического лидера. Он пытается объединить всю Западную Европу под своим скипетром, обычно военным путем. Против него тотчас же возникает коалиция более слабых держав, которая обычно после долгой и упорной борьбы берет верх и уничтожает лидера, а то еще и его государство. Это в истории Западной Европы случалось неоднократно.
Так получилось и в нашем случае. Карл XII стремился установить свою гегемонию во всей северной Европе (читай в Германии и Польше), а там еще неизвестно куда он мог замахнуться, при этом отсталая Московия ему была не особо нужна. Но в ней испытывали острую необходимость его противники, поэтому они, очевидно, предвидя свои будущие и скорые проблемы, наверняка пошли на такую рискованную замену царя «на ходу».
И «новый» московский монарх быстро оправдал их надежды. Теперь шведам осталось только раствориться в российских просторах и помереть там с голодухи, что в итоге и произошло. (Да, если хотите победить сильного врага, то натравите его на Россию – исторический опыт!)
Между тем война со шведами первые девять лет ознаменовывалась сплошными поражениями русской армии. Причем, уже в ноябре 1700 года под Нарвой опытные войска шведов наголову разгромили наспех собранное русское воинство Лже-Петра. Стоит сказать несколько слов о самой этой русской армии. Состояла она из подросших потешных полков старого царя и наскоро собранных рекрутов из крестьян. Не обстрелянная армия, не имеющая никакого боевого опыта, с ненадежными командирами иностранцами, кстати, командовал ей почему-то саксонский военачальник герцог де Кроа, была наголову разгромлена.
Русская армия фактически прекратила свое существование и для ее возрождения потребовалось почти целое десятилетие, благо противник застрял в Польше и Саксонии. Конечно, не известно, чем бы закончилось сражение под Нарвой будь в войске стрельцы. Но это было бы, думается, все-таки лучше нежели неопытные рекруты плохо знакомые с военной наукой. Однако, стрельцов уже не было, им всем поотрубали головы и извели это военное сословие под корень. А ведь роль стрельцов была еще далеко не исчерпана, к тому же их можно было и модернизировать. Это ли не свидетельство авантюристичности и неграмотности Лже-Петра.
Наконец в 1709 году под Полтавой состоялось единственное за всю долгую войну масштабное сражение русской армии с войском Карла XII. В истории России значение этой виктории несколько преувеличено. Дело в том, что шведский король попал в тоже положение, в котором оказывались многие полководцы в России и до него, и после него. Правда, этот печальный опыт так и не заставил никого задуматься.
Растянутые коммуникации, никудышная логистика и снабжение привели к тому, что у шведов практически не осталось продовольствия и боеприпасов (нечем было даже стрелять из пушек). Какая уж тут война! Вся надежда на нордический характер шведов и их острые штыки, но вот под ружейным огнем стрелков и картечью пушек противника в штыковую не очень-то находишься.
Однако, сия победа не оказала, как следовало было ожидать, решающего влияния на судьбу войны. Баталии на суше и на море с переменным успехом продолжались еще одиннадцать лет(!). Да, шведы гнулись, но, увы, почему-то не ломались. Тут стоит отметить еще одно путешествие уже Лже-Петра в Европу, в частности во Францию. В начале 1716 года Пётр I вновь покинул Россию почти на два года и это в разгар войны. Спрашивается зачем? Очевидно, поехал с отчетом своим хозяевам и за новыми от них инструкциями.
Ну ладно, войны рано или поздно заканчиваются, даже если они и столетние. Посмотрим же, что получила Россия в результате оной. А, собственно, ничего серьезного и полезного. Никаких экономически развитых областей или торговых преференций, кроме глухих лесов с болотами и редким местным полудиким чухонским населением, в общем и целом ничего.
Так за что же проливали кровь все эти долгие десятилетия русские солдаты: за елки с валунами и трясиной? Спрашивается, что их в осваиваемой уже к тому моменту Сибири не хватало? Кроме того, пресловутое окно в Балтийское море на тот момент уже потеряло свою актуальность (выгодный денежно-товарный ветер в него так и не ворвался). Все мировые коммерческие маршруты давно уже сместились в сторону Атлантики и колониальной торговли. И тут какой-то особой выгоды Россия тоже не получала. Зря людей только погубили на строительстве.
А теперь подумайте и скажите, разве бы независимый и дальновидный правитель дал бы себя втянуть в такую, долгую, дорогостоящую и бессмысленную военную авантюру? И, если вы умный человек, то прямо скажете, что не дал бы. Вот сами и делайте выводы.
Но есть еще один нюанс. Так, в 1710-1713 годах произошла очередная русско-турецкая война, в которой Лжепетр оказался тоже не на «высоте». Взяв на себя командование войсками (так называемый Прутский поход), он попал в банальное окружение, из которого чудом вырвался с превеликим трудом и потерями.
Причем, неисключенно, что за него тогда на дипломатическом уровне заступились некоторые европейские монархи, в том числе австрийский император. Все-таки это был их человек. Да, войну он бездарно проиграл, утратив все результаты предыдущих войн с Турцией, в частности доставшуюся такой кровью крепость Азов. Что же отличный он оказался стратег и тактик, ничего не скажешь. И чему его только в Европах учили? Впрочем, он не сильно горевал по этому поводу. Хозяева требовали исполнения инструкций на северном направлении.

Что творится в Московии

Ну, а теперь посмотрим, что же происходило в самой Московии с возвращением нового царя. А происходила какая-то юридическая анархия и бессмыслица. Один запрет на ношение бород чего стоит. И параллельно ему еще и предписание носить немецкое платье. Зачем? А для того, исключительно, чтобы онемечить русских бояр и дворян, а также и чиновничество (и поставить их на службу Западу). Ну и, как же без этого, поглумиться еще от души над русским народом. Почему-то все иноземцы, особенно «подлого» происхождения, почитали это за свой исторический долг. Очевидно, это отражает их некий комплекс неполноценности (подлинный аристократ до такого бы не опустился). Там, где нет благородного происхождения вся политика заменяется обычной жестокой резней тех, кто стоит по праву рождения выше.
В 1703 году начинают строить на пустом месте новую столицу России город Санкт-Петербург. Какого практического смысла ждали от его постройки не совсем понятно. Но, как отмечает ряд историков, сделано это было исключительно для более удобного вывоза промышленного сырья из России, в котором остро нуждался Запад. Кстати, и высадиться их войскам тоже было удобнее в порту, нежели на диком берегу. Получается, что это не окно, а черный ход для проникновения в страну враждебных сил.
Есть и еще одна вещь, которую как-то стараются не замечать поздние исследователи истории того периода. Это - денежная реформа Лже-Петра, проводимая им постепенно начиная с 1701 года. Русские серебряные копейки (чешуйки, а при Петре вообще «вошки») понемногу заменялись на медные деньги для простолюдинов, и на серебряные (по типу европейских талеров) рубли для элиты. Кстати, оружие для русской армии, в основном, закупалось в той же Европе за эти самые рубли. Своего, пока что, еще ничего не было.
Тем не менее - это еще не все. Лже-Петр вводит новый календарь и дату празднования нового года по европейском образцу (1 января вместо 1 сентября). Реформы касаются и церковно-славянского алфавита, на котором писались книги и велось делопроизводство, его значительно упрощают. В общем реформ, демонстративных и в основном носящих характер некоего эпатажа подданных, одна другой краше было много, какие-то из них потомки потом спустили на тормозах, а какие-то претворились в жизнь, серьезно ее испортив людям.

Семейное житьё «нового» Петра

А теперь коснемся самой интимной области в жизни любого монарха – его семьи. Разумеется, у любого царя есть жены - формальная законная и неформальная любимая, а еще куча разных мимолетных фавориток. Да, вы правильно поняли, речь пойдет о Марте Скавронской иже императрице Екатерине I. Осенью 1703 года ее у А.Д.Меньшикова (вот вопрос случайно или нет?) приметил царь Петр (отметим новый царь). Очевидно, что увидел он ее не случайно, а ему ее, как говорится, грамотно опять подложили. Сменили одну немку на другую. Не понятно, что же русских женщин царю не нашлось.
А, когда они встретились, он запал на нее и сказал теперь это мое. Но одно дело мимолетная фаворитка, а совсем другое - законная жена-императрица. Нет никаких сомнений, что ее продвигали с одной целью, влиять на царя и быть соглядатаем царевых дум и планов для поставивших ее на это место. В политической истории такое не ново.
Не будем пересказывать формальную родословную Марты Скавронской, она всем более-менее известна, а обратим внимание на некоторые нюансы. Один из них – очевидная мутность происхождения Екатерины I, которую подозревали в том, что все ее, якобы сродственники Скавронские были ей либо вовсе и не родня, либо это какие-то очень далекие родичи, по-русски седьмая вода на киселе.
Более того, что делала будущая Екатерина I в Мариенбурге не совсем понятно. Толи она служила горничной у пастора Глюка, толи была женой драгуна Крузе. Одним словом, тут много непонятного, а где начинается непонятное, то тут держи ухо в остро. Между тем на этой девке подлого происхождения Лже-Петр решил жениться и признал всех ее детей, естественно, от своего семени, членами августейшей фамилии, с соответствующими правами на российский престол.
Это действо во всей мировой монархической практике было не слыханным актом. Оно лишний раз указывает на «подлое» происхождения самого Лже-Петра. Истинный аристократ таким образом никогда бы не поступил, а здесь вся российская элита приняла такую «оплеуху» как должное, а о простолюдинах можно и не говорить. Кстати, в политической жизни Московии уже был похожий прецедент.
Это – Лжедмитрий I (Гришка Отрепьев) и его недолгое царствование. Но тот хотя бы утверждал, что он царский сын, а его жена была пусть и польской, но все-таки аристократкой. Причем, стоит заметить, Лжедмитрий I появился на Руси тоже при поддержке враждебного Запада, в частности Речи Посполитой.
Тогда боярская верхушка ничтоже сумняшися признала воскресенье сына Ивана IV Васильевича и даже присягнула ему на верность. Как можно заметить, приняли его вначале вполне добровольно, но потом уже, как водится, пошла жесткая внутривидовая борьба, в которой самозванец трагически пал.
Тут нужно сказать несколько слов и об русской элите, да, впрочем, и не одной только русской. Ее позицию во все времена можно охарактеризовать, как общегосударственную измену. Причем, для нее существенно и важно не место на троне (это опасно), а ее привилегии, права и состояние. А кто будет физически сидеть на троне не столь уж и важно для нее. Главное, чтобы не потерять влияния на царя и жизнь царства, а там всего можно добиться и не за что не придется потом держать ответ. Поэтому и с нашим Лже-Петром произошло нечто похожее, как в свое время с Лжедмитрием I. Элита просто закрыла глаза на такую вполне очевидную подмену.
В главе семейная жизнь Петра невозможно не сказать об его первом сыне – царевиче Алексее Петровиче. Это - сын от брака старого царя с Евдокией Лопухиной. Когда этот, по всем династическим канонам, законный наследник Петра на российском троне подрос у Лже-Петра уже появились дети от Марты Скавронской (в том числе и сын, который, правда, быстро умер). Между тем по началу его «отец» не проявлял к нему явно враждебных чувств. Но опять есть один нюанс. Царевичу подобрали в жены немецкую принцессу, близкую родственницу австрийского императора. Видимо, рассчитывали, что и после смерти Лже-Петра у них будет свой агент влияния на нового молодого царя, а его они уж смогут поставить себе на службу. Однако, принцесса умерла при родах, нужно было искать кого-то нового.
В общем суть да дело, но в 1716 году в результате обострившегося конфликта с лжеотцом, который требовал от «сына» скорей определиться в вопросе о постриге (опять все концы хотели скрыть в обители), царевич сбежал в Австрию к своему родственнику, у которого и скрывался до самого начала 1718 года. Видите, и здесь, как с его матерью Евдокией, все возможные потенциальные разоблачения хотели спрятать за стенами монастыря. Более того существенен и такой факт, где-то до 1712 года царевич Алексей находился вдали от своего лжеотца. Поэтому теоретически мог и не догадаться быстро о подмене (забылся облик государя).
Но с возрастом его требовалось приобщать к государственному служению, а значит нарастала угроза разоблачения такого «отца». Возможно, чувствуя подмену родителя, он и сбежал за границу в Австрию, но вот серьезной помощи, в частности военной, он от австрийских родственников не получил (оно и понятно), что толкнуло его на связь с шведским королем Карлом XII. Заметим, Северная война еще в самом разгаре, а тут такое. Зачем же царя тогда подменяли? Нужно было сохранить ставленника во чтобы-то ни стало.
И вновь началась ожесточённая внутривидовая борьба. Царевича Алексея обманом и хитростью выманили из итальянского дворца, и в начале 1718 года тайно привезли в Санкт-Петербург. Судьба его всем хорошо известна. Российская элита, уже прикормленная лжецарем и его западными хозяевами, подписала, не задумываясь царевичу смертный приговор, а Лже-Петр убил его (не исключено, что и собственноручно) в каземате Петропавловской крепости, хотя формально долго считалось, что царевич Алексей умер сам по «воле Божьей».  Ну чья это была воля, вы, наверное, догадались.

Фавориты Лже-Петра

Проникновение двойника царя в Московское царство было бы невозможным без прямого попустительства его ближайшего окружения. Мы всех поминать не будем, а поговорим об одной такой характерной и ключевой фигуре, а именно об А.Д.Меньшикове. Этот проходимец и авантюрист на всем протяжении фактического царствования Петра Алексеевича, был его правой рукой (левой загребал деньги из казны, как плату за предательство своего монарха) и самым влиятельным человеком в Российской империи.
Какого же было его происхождение? Оказывается, тоже самое, что ни на есть, «подлое», а главное опять туманное, поскольку никаких достоверных сведений о нем не сохранилось, а может и не существовало вообще. Был он - Иваном родства не помнящим, а такие люди, как правило продажны и беспринципны.
Доподлинно известно лишь то, что Алексашка вначале был в услужении у того же Франца Лефорта, а затем тот рекомендовал смышлёного и бойкого мальчишку самому царю, тогда еще настоящему, и был Алексашка у того вроде в денщиках. Тоже грамотный ход, кто более не посвящен в думы и планы государя, как ни его ближний слуга. А.Д.Меньшиков сопровождал царя в том самом роковом Великом посольстве в Европу, и наверняка знал всю подноготную в деле подмены Московского царя. За что и получал потом дивиденды.
Поскольку, и сей факт отмечал еще Аристотель, люди «подлого» происхождения весьма падки на богатства и разные почести и ради них они идут на любые преступления и подлости. Этот же «полудержавный властелин» позарившийся на деньги и положение на государственном Олимпе Московии закрыл глаза на подмену и не поднял тревоги. Да, и другие посольские люди, отнеслись к такому факту как-то странно, можно сказать индифферентно. Это историческая загадка, хотя, как на нее еще посмотреть.
Более того Лже-Петр, что характерно, очень лояльно относился к невиданным казнокрадствам своей правой руки, прощая ей все прегрешения. «Где дело идёт о жизни или чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия как преступления его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю… - считал Пётр - …а он мне и впредь нужен». Ну, думается, вы уже догадались за какие заслуги так нужен был А.Д.Меньшиков Лже-Петру.
Безусловно, знали или по крайней мере догадывались о состоянии дела с государем российским, не один только А.Д.Меньшиков, но и другие представители русской элиты. Очевидно, что и их тоже подкупили чем-то (необязательно звонкой монетой), в общем повторилась ситуация с боярами, признавшими Лжедмитрия I царским сыном, и отдавшими без «боя» ему всю полноту власти в Московии в начале XVII-го столетия.
Но век таких «властелинов», как показывает история, не очень долог. Стоило покровителю преставиться, как они тут же теряли и власть, и имущество, заканчивая жизнь хорошо, если в нищете и безвестности, где-нибудь в глухомани, а то нередко и на плахе.
Зарвавшийся А.Д.Меньшиков такой участи тоже не избежал, да он был уже не нужен ни своим хозяевам в Европе, ни старой русской элите. К тому же тайна подмены, после смерти Лже-Петра и его жены Марты Скавронской, потеряла свою политическую актуальность. Фигурантов дела уже не было в живых, поэтому все это можно было замолчать и оставить без последствий.

Исторические выводы

Итак, мы рассмотрели почти все аспекты подмены Петра I Алексеевича на Лже-Петра (кто был этот двойники, какое он носил настоящее имя, теперь мы уже никогда не узнаем). Очевидно, лишь только одно. Он тоже был высокого роста и не дюжей силы. Определить его физиономично не представляется возможным, поскольку фотографировать тогда еще не умели. А все редкие парсуны той эпохи, то есть портреты, писаны по русским иконографическим канонам, и идентифицировать по ним истинный облик лжецаря практически невозможно.
Большинство подданных никогда царя в живую близко не видело, поэтому могли признать любого более-менее похожего человека за настоящего государя. Кстати, Петр подписывался отчего-то на латыни, как «Peter». Почему? Может он и писать не умел по-русски. Да и вензель его на тех же монетах или гравюрах латинизированный - Петрус Примус – «Petrus primus».
В 1721 году его провозгласили Императором Всероссийским, Московское царство стало Российской империей. Но вот загвоздка признали то его императором далеко не все монархи Западной Европы и не так быстро, как следовало бы ожидать. Например, Речь Посполитая только в 1764 году, то есть уже при Екатерине Великой, спустя 43 года. Это свидетельствует о том, что новоиспеченная Российская империя не очень-то и жаловалась в той же Западной Европе. Помилуйте, о какой великой державе тут можно рассуждать. Да, неудобно со свиным рылом сидеть в калашном ряду.
Стоит сказать, что деятельность Лже-Петра вызвала в российском обществе того же XIX-го века совершенно разные оценки (от официального обожествления до полного отвержения истинными патриотами России). По сути Лже-Петр невольно расколол его на два непримиримых лагеря – западников и славянофилов. Кто из них был прав - решайте сами.
В общем все говорит за то, что подмена Петра I безымянным и безродным Лже-Петром это - не досужая выдумка альтернативных историков, как того хотелось бы ортодоксам, а - очевидный факт. А он – вещь упрямая.
В заключении хотелось бы помянуть потомков Лже-Петра. Они не сыграли сколько-нибудь заметной роли в последующей политической истории Российской Империи. Но вот одну тенденцию в жизни русского государства можно отметить. Получившую импульс именно во времена Лже-Петра, это тенденция выразилась в откровенном засилье иностранцев почти весь период царствования всех этих последующих «Романовых». Временами засилье было равносильно национальной катастрофе, как, например, при Анне Иоанновне, а порой его можно было и перетерпеть.
Эту тенденцию удалось преодолеть только после революции 1917 года (да и то лишь отчасти). Теперь остается только на государственном уровне дать этому нелицеприятному факту с подменой историческую оценку. Правда – горька, но она – правда.
Евгений ИВАНОВ
P.S. За разоблачением Лже-Петра, мы как-то забыли о самом истинном Петре Первом. Какова его судьба после подмены? История об этом, увы, умалчивает, поэтому можно строить только более-менее реалистичные гипотезы. Автор этих строк считает, что настоящий московский царь был коварно убит немцами, как опасная улика и свидетель их иезуитского преступления.
Держать его в темнице или как частное лицо в каком-нибудь отдаленном замке не имело смысла, поскольку такое шило могло запросто неожиданно вылезти из мешка. И кто знает, как такой узник поведет себя в заточении. Лучше подстраховаться. А вот Высокие Моральные Принципы в отношении московского варвара в Западной Европе можно было не соблюдать.