Изменяя реальность

Глава 1

  Мир не был плохим. Мир не был хорошим. Мир был стабильным. И именно это убивало Виктора медленнее, но вернее, чем любой рак.
  Он сидел в офисе, где воздух пах озоном от принтеров и дешевым кофе, и слушал гул. Не тот, что идет от кондиционера, а тот, что вибрировал внутри черепа.

  Бета-ритм. 14–30 Герц.

  Частота, на которой функционирует современный социум. Частота тревоги, логики, ипотечных выплат и вечного бега по кругу. Это частота выживания, но не жизни. Виктор знал: пока его мозг генерирует этот электрический шум, он заперт в реальности, где существуют пробки, начальники и смерть.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься увидеть четвертое измерение на экране экселя, — раздался голос Марка.
  Марк был типичным продуктом бета-реальности: плотный, уверенный, материальный, как бетонный блок. Он верил в материю. Он не знал, что материя — это просто застывший свет.

— Я пытаюсь понять, Марк, почему мы считаем этот стол твердым, — ответил Виктор, не отрывая взгляда от столешницы. — Атомы на 99,9% состоят из пустоты. Мы трогаем пустоту пустотой, но чувствуем сопротивление. Это не физика. Это гипноз.

  Марк хмыкнул и ушел. Для него Виктор был просто «выгоревшим». Но Виктор не выгорел. Он проснулся.
  Вечером он снова открыл тот самый файл. «Протокол Когерентности». Без автора. Просто текст на черном фоне, скачанный с зеркала в даркнете, которое исчезло через секунду после загрузки.

  Там было написано:
  «Реальность — это не то, что вы видите. Реальность — это то, как вы на это смотрите. Ваш мозг — это не камера. Это проектор. Измените частоту мерцания лампы, и фильм изменится. Не сюжет, а жанр. Не декорации, а законы физики».

Глава 2

  Дома Виктор подготовил пространство. Темнота. Тишина.
  Он знал нейрофизиологию лучше, чем собственный банковский счет. Ключ был не в лобных долях, отвечающих за личность. Ключ был глубже.

  Клауструм (Ограда).
  Тонкая, неправильной формы пластинка серого вещества под корой больших полушарий. Дирижер оркестра сознания. Именно Клауструм синхронизирует разрозненные сигналы (звук, цвет, время) в единую картину, которую мы называем «СЕЙЧАС». Если сбить настройки дирижера, музыка реальности рассыплется.

  Виктор сел в позу лотоса. Не ради эзотерики, а ради кровотока.
  Он начал практику. Дыхание, которое взламывает биохимию. Гипервентиляция, вымывающая углекислый газ, сужающая сосуды, заставляющая нейроны паниковать и искать новые пути соединения.

  Вдох — резкий, как удар ножом. Выдох — пассивный, как сдача в плен.

  Десять минут. Тело начало вибрировать. Руки скрючило в тетании. Это было нормально. Это сопротивление биоскафандра.
  Двадцать минут. Темнота перед глазами начала пульсировать фиолетовым. Шишковидная железа начала выбрасывать эндогенный диметилтриптамин, но Виктор не искал галлюцинаций. Он искал частоту.

  Он переключил внимание на затылочную долю. Он визуализировал волну. Ему нужно было уйти с суетливого Бета-ритма (14–30 Гц) и проскочить расслабленный Альфа (8–13 Гц), миновать сонный Тета (4–7 Гц) и рухнуть в Дельта (0.5–4 Гц), но при этом сохранить сознание.

  А потом, из глубины Дельты, совершить квантовый скачок в Гамма-спектр (от 40 Гц до 100 Гц и выше). В режим сверхсознания. В режим Бога.

  В ушах нарастал свист. Реальность, привыкшая, что её наблюдают в низком разрешении, задрожала, когда Виктор начал повышать частоту дискретизации своего восприятия.

— Я не тело, — шептал он, ломая привычные нейронные связи. — Я — коллапс волновой функции.

  В квантовой механике существует «эффект наблюдателя». Электрон ведет себя как волна (размазан в пространстве), пока его не измерят. Как только появляется Наблюдатель, волна «схлопывается» в частицу. Мир становится твердым только потому, что мы на него смотрим.
  Но мы смотрим на него с частотой страха и инерции.

  Виктор вдохнул пустоту и выдохнул ожидание. В его мозгу Клауструм перестал сшивать привычную картину мира.
  Щелчок.

Глава 3

  Он открыл глаза. Комната была той же. Но всё было другим.
  Цвета стали плотнее. Воздух казался вязким, словно сироп. Тени в углах не лежали плоско, а имели объем.
  Виктор посмотрел на часы. Секундная стрелка двигалась не рывками, а плавно, оставляя за собой едва заметный шлейф.

  Он встал. Тело казалось легким, словно гравитация уменьшилась на 10%.
  Он подошел к зеркалу. Из стекла на него смотрел не уставший клерк с мешками под глазами. На него смотрел хищник. Радужка глаз сияла, кожа разгладилась.
— Это просто прилив кислорода, — сказал бы скептик.
  Но когда Виктор вышел на кухню, на столе стояла кружка. Красная.
  Он точно помнил: у него никогда не было красной кружки. Все его кружки были черными или белыми. Это был принцип его минимализма.

  Он взял её в руки. Керамика была теплой. На дне — остатки кофе, который он не варил.
— Вариант реальности 2.04, — пробормотал Виктор. — Незначительные отклонения.

  Он вышел на улицу. Город изменился. Не архитектурно — здания стояли на местах. Изменилась атмосфера. Люди не бежали, уткнувшись в телефоны. Они шли, поднимая головы. Небо было не блекло-серым, а пронзительно-синим, цвета глубокого океана, которого в этом промышленном районе не могло быть.

  На автобусной остановке стояла женщина. В его «прошлой» жизни она была бы серой тенью. Сейчас он видел её структуру. Он видел её тревогу, висящую вокруг неё серым облаком, и её надежду — тонкую золотую нить.
  Он сосредоточился на золотой нити. Он просто «подышал» в её сторону, удерживая в мозгу высокую Гамма-частоту любви и принятия.
  Женщина внезапно выпрямилась, улыбнулась своим мыслям и достала телефон. Через секунду она рассмеялась в трубку.
  Виктор почувствовал, как пространство щелкнуло. Он только что отредактировал слой реальности. Без слов. Просто изменив резонанс.

  В тот день его не узнали на работе.
— Вы новый консультант по кризисному управлению? — спросила секретарша.
  Виктор хотел сказать «нет», но понял: в этой ветке вероятностей, куда его занесло новое состояние мозга, он действительно был им.
— Да, — ответил он. — И я здесь, чтобы всё изменить.

  Квантовая суперпозиция. Пока он не определил себя как «клерка», он мог быть кем угодно. Его мозг, работающий на частоте Гамма, перестал отфильтровывать те варианты Мультивселенной, где он был успешен. Он просто перешагнул в соседний тоннель реальности.

Глава 4

  Прошел месяц. Или вечность. Время перестало быть линейным.
  Виктор больше не практиковал дыхание раз в день. Он жил в этом состоянии.
  Он научился управлять реальностью, как осознанным сном.

  Если ему нужны были деньги, он не искал работу. Он садился, входил в состояние когерентности сердца и мозга (синхронизация альфа-ритма сердца и гамма-ритма мозга) и чувствовал наличие денег. Не воображал, а испытывал благодарность за то, что они уже есть.
  Квантовое поле не понимает слов «хочу» или «будет». Оно понимает только «есть». Оно зеркалит состояние наблюдателя.
  Деньги приходили. Случайные находки, возвраты долгов, о которых он не знал, невероятные инвестиции.

  Но менялся не только быт. Менялась сама ткань бытия.
  Однажды он заметил, что дождь идет не вниз, а под странным углом, словно огибая его.
  В другой раз он читал книгу, и текст начал меняться прямо на странице. История о трагедии превращалась в комедию по мере того, как менялось его настроение.

— Ты сходишь с ума, — сказал ему Владимир.

  Ах да, Владимир. Старый друг, который остался единственной константой из прошлого мира. Или Виктор сам его «сохранил» как якорь, чтобы окончательно не улететь в солипсизм?

  Они сидели в баре, который для Виктора выглядел как дворец из хрусталя и света, а для Владимира — как обычная пивная.
— Я не схожу с ума, Володя. Я выхожу из него. Ты думаешь, это стол? — Виктор постучал по поверхности. — Это вибрация. Если я изменю частоту колебания своих атомов, моя рука пройдет сквозь него.
— Попробуй, — усмехнулся Владимир, отпивая пиво.

  Виктор закрыл глаза. Он вспомнил пустоту. Он вспомнил, что между ядром атома и электроном — расстояние, сопоставимое с расстоянием от футбольного мяча в центре поля до последних рядов стадиона. И всё это — пустота.
  Он понизил частоту своего тела, синхронизируя её с частотой дерева.
  Он надавил.
  Его пальцы погрузились в лакированную поверхность, как в теплую глину.
  Владимир поперхнулся пивом. Глаза его полезли на лоб.
— Фокус? — прохрипел он.
— Физика, — ответил Виктор, вынимая руку. Стол остался целым. — Материи нет. Есть только плотность информации.

Глава 5

  Но за все нужно платить.
  Чем выше поднималась частота его мозга, тем меньше в нем оставалось «человеческого».
  Эмоции — гнев, зависть, страх, даже примитивная радость — это низкочастотные вибрации. Чтобы удерживать реальность в подчинении, Виктору приходилось быть абсолютно бесстрастным. Кристально холодным.

  Он перестал чувствовать вкус еды. Он перестал испытывать привязанность к людям. Женщины, которых он привлекал своим магнетизмом, быстро сбегали, потому что рядом с ним было холодно, как в открытом космосе.
  «Хочешь изменить мир — измени себя».
  Он изменил себя. И мир изменился.
  Мир стал его продолжением.
  Но если мир — это ты, то тебе не с кем поговорить. Ты один во Вселенной.

  Однажды ночью он проснулся от того, что реальность начала «пикселить». Стены спальни распадались на геометрические фракталы. За окном вместо города зияла Бездна — чистый, неструктурированный хаос квантовой пены, кипящий бульон вероятностей, из которого наблюдатель еще не «сварил» мир.

  Его мозг работал на частоте 200 Гц. Лямбда-волны. Состояние мистического экстаза и... смерти эго.
  Он терял форму. Он забыл свое имя. Он забыл, что такое «человек».
  Он становился просто Точкой Восприятия.

  «Внимание», — пронеслось в голове голосом, не имеющим пола. —   «Критическая ошибка синхронизации. Локальный наблюдатель пытается переписать Глобальный код. Угроза распада системы».

  Виктор понял: он зашел слишком далеко. Он пытался не просто изменить свою жизнь, он начал переписывать законы физики для всех. А Вселенная имеет иммунитет.
  Он мог исчезнуть. Раствориться в белом шуме. Стать "городской легендой" — человеком, который вышел за хлебом и растворился в воздухе.

  Ему нужно было заземление. Срочно.
  Ему нужно было что-то тяжелое, грубое, низкочастотное.
  Боль.
  Виктор схватил нож со стола (стол пытался превратиться в облако) и полоснул себя по ладони.
  Кровь брызнула ярко-алая, горячая, реальная.
  Боль — это низкая частота. Боль привязывает душу к телу гвоздями.
  Реальность дернулась, зашипела и затвердела обратно. Фракталы свернулись в обои. Бездна за окном стала обычным ночным проспектом с фонарями.

  Он сидел на полу, сжимая кровоточащую руку, и смеялся. Впервые за долгое время он чувствовал страх. И этот страх был сладок, потому что он делал его живым.

Глава 6

  Прошел год.
  Виктор больше не ходил сквозь стены. Он не менял погоду взглядом. Он носил обычную одежду и работал... архитектором.
  Он строил дома, которые подсознательно успокаивали людей. Он использовал в проектах геометрию, которая резонировала с Альфа-ритмами мозга.

  Он не отказался от силы. Он просто перестал «насиловать» реальность.
  Он понял главное правило квантовой механики, о котором не пишут в учебниках: Мир — это не пластилин. Мир — это зеркало.
  Нельзя подойти к зеркалу и попытаться причесать отражение, не причесавшись самому.

  Но если ты стоишь перед зеркалом с ножом, отражение тоже достанет нож.

  Он изменил себя до неузнаваемости. Тот Виктор, что сидел в сером офисе, умер. Его не существовало. В буквальном смысле — в этой ветке вероятностей у него было другое прошлое.
  Иногда он встречал Марка. Тот работал в кофейне бариста и выглядел счастливым.
— Мы знакомы? — спрашивал Марк.
— В другой жизни, — улыбался Виктор. — Когда мы оба спали.

  Вечерами Виктор выходил на балкон. Он дышал. Глубоко, но спокойно.
  Он настраивал свой мозг на особую частоту. Не на частоту власти, а на частоту присутствия.
  Он смотрел на мир, и мир становился ярче, добрее и осмысленнее. Не потому, что он переписал код. А потому, что он перестал создавать помехи в эфире.

  Он понял слова старого мистика: «Твоя жизнь меняется не тогда, когда ты получаешь то, что хочешь. А когда ты перестаешь хотеть того, что тебе не нужно».

  Виктор закрыл глаза. В темноте его черепа крошечный Клауструм мерцал мягким золотым светом, соединяя всё сущее в единый, бесконечный танец энергии.
  Реальность была гибкой. Но теперь он танцевал с ней в паре, а не пытался вести, наступая на ноги.

  Выражение «хочешь изменить мир — измени себя» оказалось не метафорой. Это была инструкция по эксплуатации Вселенной. Инструкция, написанная на языке квантовых полей и нейронных импульсов.

  И Виктор наконец-то научился её читать.

***

  Комментарий «Владимира» (мета-постскриптум):
  В итоге, мой друг, всё сводится к банальной физике. Ты — радиоприемник, настроенный на волну "Говно ФМ". И ты удивляешься, почему в эфире только плохие новости и реклама средств от геморроя. Ты можешь сколько угодно кричать на радиоприемник, бить его, переставлять в другой угол комнаты (это то, что люди называют "социальными реформами" или "сменой работы"). Но пока ты не покрутишь ручку настройки внутри своей головы, музыка не сменится. Проблема в том, что ручка эта ржавая, и крутить её больно. А большинство людей любят комфорт больше, чем хорошую музыку…