Гена

(из нон-фикшн повести "Красная планета")

Неожиданно между нами с Геной возникла дружба. Он учился в 5-й школе, жил этажом ниже с отчимом, писателем, и был на два года старше, имел сходство с  Ван Клиберном,  шапку русых волос, впалую грудь, худые широкие плечи и кавалерийскую походку, сутулился. Гена разводил рыбок, и я стал разводить. Он читал Дюма, и я стал читать Дюма. Он шёл кататься на коньках на «Трактор», и я шёл, раздобыв старенькие коньки. Но Гена умел и всякий раз из дома выходил на коньках. В какой-то вечер я повторил это, но, быстро устав, ушел со стадиона один, добрался кое-как до пустыря перед домом и преодолел его уже ползком, утопая в снегу и глядя с мольбой на свет в наших окнах.

Гена предложил купить простенькую модель яхты, я согласился. Принесли домой по коробке с деталями, то у него, то у меня, помогая друг другу, собрали. Свою яхту Гена покрасил сам, я попросил папу – он художник. Вышло красиво:  белая мачта, белый мостик, кирпичного цвета палуба, черный корпус и киль. Краска легла профессионально. А когда увидел, что получилось у Гены, расстроился и позавидовал. Оказывается, что покраска, выполненная неумелой рукой, создала яхту, потрепанную бурями, тертую коралловыми рифами, а ватерлиния, проведенная нетвердо, смотрелась так реалистично!  Ну что, теперь надо шить стаксель и грот. Робко спросил маму, не разрешит ли она использовать старый шёлковый пионерский галстук, мне казалось, что это кощунство. Нет, мама разрешила и помогла правильно скроить и закрепить паруса на мачте и рее. Вечером я поставил яхту килем на письменный стол рядом с аквариумом и укрепил подпорками. «Завтра выходим в первое плавание!» Глядя добрый десяток покойных минут на этот пейзаж с рыбками, прокручиваю в голове всякие детские фантазии. «Да, жаль, капитана нет, ладно, вылеплю, но потом, если захочу».
Мы быстро семеним вниз по Островского к роще, через рощу к пруду. Встречая редких прохожих, гордо смотрим на наполненные утренним ветерком паруса. Наконец, перед нами открывается гладь пруда. Толково, с учётом направления ветра выбираем берег. Уходим с головой в инструкцию, настраиваем грот и стаксель на боковой бриз. Отматываем ниточку с катушки,  привязываем её к носу и закрепляем несильно пластилином на корме. Осторожно испытываем оснастку вблизи берега и отпускаем оба фрегата в рискованное плавание, сматывая потихоньку нитки с катушек. Проследив за яхтами почти до встречи с противоположным берегом, дергаем за нитки, срывая пластилин, разворачиваем наши галеоны носами на нас и только успеваем нитки выбирать. Праздник состоялся! Повторив несколько рейсов в Индию за чаем и пряностями, идём домой, испытывая друг к другу уж очень хорошие чувства.

Но однажды мы поменялись местами. Он увидел у меня нечто, что захватило его. Мы с Валей ещё в Германии стали лепить солдатиков, продолжали в Рязани. Когда наши армии увидел Гена, они его поразили, и было чем. Общее количество солдат в каждой армии наполеоновской эпохи доходило до полутора сотен. В каждую входили пехотные, кавалерийские полки, артиллерия, генералы. В полках было в среднем по двадцать солдатиков, у коней разной масти попоны и седла, у пушечек крутились колёсики. Высота солдатика не превышала пяти сантиметров. Цветовые решения и  подбор амуниции в главном были выдержаны – у папы были альбомы с цветными репродукциями. Мы поражали армии друг друга, ползая по полу и выстреливая воздухом из трубочки вначале пластилиновую болванку,  позже усовершенствовали её, проткнув иглой и закрепив на ушке стабилизатор. Вскоре и у Гены появилась своя армия разноцветных неуклюжих гоблинов и троллей в киверах с плюмажами, а у нас третий игрок, ожидавший своей очереди. Естественно, что это увлечение пришло к нему поздно, и для нас всех не могло уже иметь долгого продолжения. Игры постепенно отошли на второй план и вскоре исчезли из области наших интересов.

В конце августа, закончив шестой класс и приятно отдохнув в деревне, встретил Гену во дворе нашего дома. Оказывается, после восьмого класса, он поступил в музыкальное училище по классу «Кларнет»… Выходило так, что ему удалось скрыть от меня, как музыка прекрасна, и что он давно увлечен ею?  Значит, он знал, что не сможет разделить со мной любовь к искусству, и мы не сможем вместе заниматься изучением клавиш на этом загадочном инструменте, я догадывался, что он духовой.
Как-то перед Новым Годом зашел Гена и пригласил меня в гости – ему подарили кларнет! Спустились на этаж, зашли в его квартиру.  Я устроился в кресле у книжной полки. Гена вынес эту дивную чёрную трубочку с блестящим тюнингом по всей длине, дал потрогать, показал, что надо сделать с губами, как следует нажимать клавиши, чтобы из раструба внизу полились чарующие звуки. Гена набрал полную грудь, покачался немного и, облизнувшись, начал играть.  Не тут-то было! Спрятавшиеся звуки не хотели поддаваться нажимам пальцев на клавиши, они повели себя, как непослушные маринованные маслята на тарелочке. Странно, ведь раньше как:  замелькали палочки в руках – дробь, выдул из себя в горн серию воздушных подач, получи сигнал «На зарядку становись!», – и всем слышно. Здесь же – мы-э, зы-э, си-ыи. Гена покраснел, на лбу выступила испарина, снизу из трубочки закапало. Звуки строились весёлым «трамвайчиком», но никак не составляли мелодию, ну, только что, может быть, – это джаз?!  Да, на этот раз, точно, хорошо вышло, что не повторил в себе его увлечение, тем более, не имея слуха (себе я мог в этом признаться).

Мы продолжали иногда встречаться. Гена окончил музучилище, устроился работать на хорошие деньги настройщиком электроаппаратуры в цех на Приборный завод на зависть дипломированным инженерам. Наверное, в кадрах приняли во внимание наличие у кандидата в настройщики музыкального слуха.
Однажды, я уже институт заканчивал, к нам позвонил Гена. Встретил, прошли в комнату. В моих руках был исполненный в металле барельеф по рисунку с картины Леонардо да Винчи «Битва при Ангьяри». Материалом послужила отпущенная на пламени пластина от ротопринтера. На пластину с обратной стороны шариком ручки нанёс контур, затем с соблюдением очереди, выстроенной по направлению к зрителю, осторожно на подстилке выдавил контур деревянными лопаточками. Перед звонком, в течение часа знакомство с собственным творением упорно подводило меня к разочарованию: рисунок выполз на край пластины и в законченном варианте, находясь на основе, уходил в загиб. Мы с Геной поболтали о том и о сём, потом он, как Вини Пух в гостях у Кролика, еще и еще раз посмотрел в сторону моего творения, вздохнул  и… получил его в подарок.