Глава 15. Солёные яблоки

     На берегу царило оживление. Два дня назад лодка с грузом яблок пошла ко дну в устье залива, и вдоль побережья краснощёкие плоды лежали так густо среди венков водорослей, словно они были естественными морскими плодами; они покачивались на лёгкой морской зыби, в которую теперь обратился шторм.  Половина женского населения и всё детское обреталось на берегу; в ход шли корзины, передники, даже мешки, для сбора неожиданного урожая. Сотни фунтов яблок в апреле, пусть даже слегка солёных, - это не то, чем могли пренебречь рачительные хозяюшки и жадная детвора. Даже сильный пол – если судить по бородатым персонам в голубых джерси, лодки которых дрейфовали по водам залива, чьё обычное занятие заключалось в ловле креветок, но которые теперь склонялись над бортами, вооружившись сетками, выуживая гораздо более тяжёлый груз, – поддался искушению присоединиться к пиршеству, сервированному на волнах. 
     Среди неуклюжих рыболовецких судёнышек выделялся ялик более лёгкой и изящной работы -  ослепительно белая лодка, в которой воплотилась страсть владелицы Крейг-Мэнора к морю. Страсть эта была вполне недавняя, так решил Сент-Дамиан, наблюдая за тем, как она управлялась с вёслами. Но под руководством хромого дворецкого, - который оказался весьма умелым, по общему мнению, - она прогрессировала так быстро, что к концу недели уже рисковала выходить в море одна, когда позволяла погода, хотя никогда не покидала пределов залива.
     Она уже хорошо знала эту местность - песочный полумесяц, плавно перетекавший в дюны; скалистые мысы, выступавшие в море; чайки, кругами носившиеся по серому небу, - знала и немного устала от неё. За две недели руки её покрылись волдырями и болели от множества весельных ударов по серо-зелёной глади, но того, на что она надеялась, так и не случилось.
     Возможно, она и не рассчитывала положить начало знакомству таким образом, но хотя бы провести рекогносцировку окрестностей Экклесригга – разве это было невозможно? Мадам де Ложез, она же Эльвира Кэмерон, считала эту задачу вполне выполнимой. Прежде чем начать охоту, она хотела составить представление о своём враге, узнать ближе человека, с которым готовилась вступить в борьбу. Единственной ареной для этого являлся залив, но пока надежды её не оправдались.
     Из верхних окон Крейг-Мэнора можно было, особенно через бинокль, различить не только красные стены Экклесригга на скалах, но и причал под ними, и следить за движениями привязанной лодки, которая редко простаивала там даже два дня. Привычки и распорядок хозяина Экклесригга уже были ей известны, но всё, что ей удалось до сих пор разглядеть – лишь смутные очертания лодки, да тёмный силуэт фигуры, склонявшейся над вёслами с таким усердием, словно то было единственное достойное занятие.  Он, и правда, был самый нелюбопытный из людей, ведь не мог же он до сих пор не заметить её и её яркой лодки. А она-то надеялась возбудить в нём любопытство – очевидно, тщетно!
      Сегодня он тоже ускользнул от неё. Она поняла это, когда увидела лодку, удаляющуюся в открытое море, но не решилась следовать за ней.
     Его поведение укрепило её уверенность в его виновности. Эти одинокие прогулки вдали от всех,  несомненно, говорили о том, что он – преступник, возможно, терзаемый угрызениями совести. Да, но как в таком случае ей достать его?
     «Попробую что-нибудь другое, - решила она. – Нет смысла мне так надрываться на вёслах с нулевым результатом. Но что же сделать? Взять авто и въехать на нём прямо в его дверь? Надо это обдумать. Вернусь домой. О, какая красота!»
     Красотой было яблоко, очень большое и красное, которое в это мгновенье стукнулось о борт лодки. Эльвира тут же схватила его. Выпрямившись, она заметила второе яблоко, третье, четвёртое – десятки яблок весело танцевали на воде, словно стая причудливых рыбок.
     «Так вот что ловят эти рыбаки и дети на берегу! Какая прелесть!»
     Торопливо вытащив вёсла из воды, Эльвира нетерпеливо протянула руки к дразнящим яблокам и стала их хватать, причем в основном они ускользали от её пальцев, ныряя в воду, словно бы опускаясь в насмешливом реверансе.
     За одно мгновение Эльвира превратилась из интриганки, обдумывающий следующий ход коварного плана, в ребёнка, такого же, как те, на берегу, что грязными пальцами выколупывали  яблоки из песка. Она позабыла о возвращении домой. Госпожа Крейг-Мэнора охотилась за яблоками с такой страстью, словно намеревалась продать их затем на рынке.
     Когда, наконец, она приостановилась, чтобы перевести дух, в ней мало что оставалось от изящной дамы, которая утром покидала Крейг-Мэнор. Рукава прекрасно пошитого платья намокли, хотя она предусмотрительно закатала их до локтя,  а её аккуратно уложенные утром  волосы растрепались и рассыпались по плечам, так как она потеряла большую часть шпилек.
     Но пыл её ещё не остыл.
     «Эх, была бы у меня сетка! – серьёзно размышляла она. – Всего-то нескольких дюймов мне не хватает, чтобы поймать их все. А что, если я попрошу одолжить мне сетку кого-нибудь из этих мужчин? И куда они все направляются? Боже, как далеко я забралась! Наверно, прилив поднимается. Вот один из них!»
     Действительно, в пятидесяти ярдах от неё был один из них, но он ожесточённо грёб в противоположном направлении. Сквозь сумрак клонящегося к закату дня, она видела, как удаляется от неё его широкая спина, облачённая в грубую куртку из джерси.
- Эй! – закричала она. – Эй! Погодите!
    Но реакции гребца не последовало.
     Она поднесла сложенные в рупор руки ко рту и снова позвала. Так как он даже не повернул головы, она рассердилась и вскочила на ноги.
- Эй, ты, грубиян! – крикнула она повелительно. – Я к тебе обращаюсь, шотландский ты невежа!
     Тогда он повернул голову и затем, очень медленно, повернул и лодку. Расстояние между ними начало уменьшаться, но почти незаметно, так как он уже не грёб с прежней скоростью. Большой чернобородый мужчина в голубом джерси и шапке, какую носили рыбаки. Вид у него был неприветливый, - «как у цепной собаки», определила она.
- Что вам надо? – угрюмо спросил он, когда лодка достаточно приблизилась.
- Могли бы и поторопиться, раз я зову вас, - сказала она всё ещё с сердитым румянцем на щеках, такое обращение со стороны представителя сильного пола было ей внове. – Или вы глухой, или вы крайне невоспитанный человек!
- Я не глухой, - бросил он.
- Тогда, значит, второе.
     Она смотрела на него с удивлением, так как не слышала того, что ожидала услышать в его речи, а именно, - шотландский акцент. Также её удивляло, что он не дотронулся до своей шапки в знак приветствия, как обычно делали рыбаки.
- Мне нужна ручная сетка, ну вы понимаете, маленькая такая, - высокомерно объяснила она. – У вас наверняка есть. Одолжите, пожалуйста, мне. Я, конечно, заплачу вам.
     До сих пор он не глядел на неё, но теперь уставился во все глаза и даже подавил смех.
- Я не одалживаю сеток, - сказал он с прежней нелюбезностью.
- Но я же говорю, я дам вам денег, - настаивала она.
- Нет у меня сетки.
- Но вы разве не ловили яблоки?
- Какие ещё яблоки?
- Да вот они, повсюду. Смотрите, сколько я поймала, даже без сетки. А вы?
     И Эльвира вытянула шею, чтобы заглянуть в его лодку. Ни одного яблока! Вместо яблок она увидела его сапоги, и её взгляд задержался на них с удивлением и тревогой. Она взглянула на его руки, державшие вёсла, – разница между общественными классами заметнее всего именно в руках – затем снова на сапоги. Джентльмен мог быть одет в голубое джерси, но вот чтобы рыбак носил сапоги такого покроя?
     Она всё ещё задавала себе этот вопрос, когда лодки сошлись бортами и снова разошлись от удара. Тут она заметила большие белые буквы, намалёванные на борту его лодки: ЭККЛЕ – разобрала она, остальная часть надписи шла по другому борту.
     Она бросила испуганный взгляд на его лицо и едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу.
     «Да что я, с ума сошла? Это же он!»