На разных уровнях

На разных уровнях



Наталья Буданова-Бобылева


"Ты светлая звезда таинственного мира,
 Куда я возношусь из тесноты земной,
 Где ждет меня тобой настроенная лира,
 Где ждут меня мечты, согретые тобой".
Петр Вяземский

Услышалось «это» впервые на рассвете. Лидия любила на  веранде дома встречать  пробуждение дня. Тишина согревала, внимать ей - наслаждение. Лида ощутила  отчетливый вдох и биение сердца. Нет, не своего. Свое сердце она бы сразу узнала, она иногда слышала его, когда засыпала в тишине дома вечером. Поначалу это было жутковато, узнавать собственное  сердце и дыхание в полной тишине, но потом она привыкла. Ко всему человек привыкает, как писал гений.

Кто-то ясно  выдохнул, она не могла ошибиться. Галлюцинации? Нет, не похоже, еще не тот возраст, чтобы пришли видЕния. Лида застыла. Она чувствовала – кто-то здесь рядом. Ветерком, словно чьей-то рукой погладило по руке. Она встрепенулась и улыбнулась, таким теплым и нужным показалось ей это прикосновение. Родным.

Больше ничего тогда не случилось. Лида долго сидела на скамейке, пытаясь осознать новое ощущение, пока не замерзла. Пожала плечами и вернулась в дом.

Завтракала она одна. В семье только Лида была жаворонком, остальные – муж и дети – совы. Они всегда спали до обеда в выходные и в любой другой подвернувшийся день. Лида вспомнила, как годами пыталась приучить семью собираться вместе за завтраком хотя бы в выходные. Как долго всех будила, приготовив одна чудесный вкусный завтрак, а потом долго плакала в одиночестве на кухне, упав головой на стол, понимая, что ничего у нее не получилось. Ни семьи, ни счастья, ни радости. Разные они – и все тут. Каждый живет в своем мирке и ему наплевать на семью. Почему так произошло, она не понимала. Все она сделала и приложила все усилия, чтобы создать семью, а не получилось.

Уже давно она никого не будила, вставала с рассветом и привычно шла готовить завтрак на всех, потом кушала одна и оставляла в печке или на плите приготовленные блюда для семьи. Она понимала, что все не правильно, все не так, но ничего поделать с этим не могла. Долгие годы разговоров, убеждений, молений ни к чему не привели. Теперь она просто делала то, что должно, и молчала. К чему разговоры – только на скандал нарвешься и все.

Лида привычно засучила рукава и принялась печь блинчики. Взбивая венчиком тесто для скороспелых каравайчиков, она вдруг снова ощутила «это». Кто-то рядом волной тепла обволакивал ее, и как будто старался помочь в нехитрой готовке еды. Слезы выступили на глазах Лиды - она много лет мечтала, как будет готовить завтраки вместе с мужем и детьми, как каждый будет вносить свою лепту, будет на подхвате, и как это будет радостно, приятно и весело.

Кто-то подправил пытающийся упасть блин с  тарелки, Лида благодарно взглянула в пространство и сказала «спасибо». В ответ прошелестело едва заметное эхо. Сердце Лиды ёкнуло – я не одна. Она улыбнулась, распрямила уставшую спину и села за стол. Потом опять встала, поставила вторую тарелку, посмотрела в пространство – кушайте, пожалуйста. И положила блин и на свою и на вторую тарелку. В комнате что-то заискрилось, Лида ела блины с медом и щурилась от счастья, давно не испытанного ею. Последнее время она разучилась улыбаться.

После завтрака она отправилась работать в саду и все неотступно думала о том, что с ней в последнее время происходит. Наверное, я схожу с ума. Нет, но вот же, это я, это мой сад, все нормально.

Вечером, наблюдая  звезды, Лида думала о том, что  она очень романтическая натура для нынешнего прагматичного века. Все подруги ей говорили – спустись на землю. А ей, как русалке было тяжело ступать по земле, как будто тысячи ножей впивались ей  в сердце. И она все ждала и ждала, когда уйдет к звездам, в иные миры.

Однажды, прогуливаясь по заснеженной дорожке с мужем, они как всегда молчали,  Лида вдруг подумала, что хорошо бы уйти в лес и там просто замерзнуть среди бескрайней красоты белого чистого снега под любимой сосной. Эта мысль поселилась  в ней с тех пор, но долгое время, она не давала ей ходу. Дети были еще маленькие, надо было их вырастить и поставить на ноги.

С тех пор прошло много лет. Дети выросли, но ничего не изменилось. Лида часто винила себя за то, что все так произошла. За неправильный выбор, за то, что не смогла передать детям частичку себя, за то, что прожила жизнь с чужим человеком. За то, что предала себя и свои идеалы, за свою нереализованность, и за многое другое. Получалось, что во всем виновата лишь она одна. Лида молилась, но легче ей не становилось. Она будто жила чужую жизнь.

С тех пор, как в ее жизни появилось «нечто», Лида повеселела. Домашние с интересом и беспокойством всматривались в ее лицо – что могло произойти, ведь все оставалось по–прежнему. Им так казалось. Но теперь она была не одна. Когда встречала рассвет или закат. Когда готовила завтраки, обеды, когда работала в саду, или вязала коврики из разрезанных лент старой одежды. Невидимое присутствие родного и чудесного поселилось в Лиде. Робкая улыбка стала появляться на ее изогнутых вниз губах. Она стала даже что-то петь себе под нос, когда что-то делала, и это так ее веселило, что она иногда она даже смеялась.

Легкое дуновение ветерка, вздохи и выдохи, биение сердца, поглаживание рук и лица, шепот и искрящееся пространство стали душою Лиды. Теперь она была не одна.
Шли дни за днями. Лида так привыкла к своему новому ощущению тепла и радости рядом, что когда сталкивалась с грубостью, молчанием или неблагодарностью домашних, почти не обращала на это внимания. Хотя множество зарубок на сердце осталось. Она разучилась плакать, когда однажды в ночи, услышала шепот домашних – «она всегда плачет, ну ее».

Так продолжалось долго. Но однажды разгорелась какая-то ссора и не понимание  между Лидой и детьми, и она вдруг отчетливо поняла – что ничего не изменится, так будет всегда. Это была даже не горечь, а пустота, вдруг охватившая ее душу. Лида  оделась и вышла на улицу. Вечер загорелся звездами. Было морозно. И Лида вдруг вспомнила, как она хотела уйти в лес и замерзнуть там. Она шагнула за порог и уверенно пошлина в сторону леса. Нашла самую высокую сосну и села под ней. Было совсем не холодно, и, засыпая, она чутко улавливала шорохи деревьев и песню ветра.

Сон или явь вернули к ней ее «нечто», она вдруг услышала голос, видимо, внутри себя, который говорил с ней. Но одновременно стало и тепло, будто кто-то невидимый, обнял ее и согрел на темном ночном ветру.

-Дорогая, я так люблю тебя, так привязалось к тебе, как ты можешь покидать меня?
- Прости, я не хотела, так получилось. Кто ты?
- Я родное, я то, что несет радость и тепло. Я везде. Стоит лишь услышать, почувствовать меня.
- Как я рада, что мне довелось узнать тебя, спасибо, дорогое Чудо!
- Ты не можешь так уйти, твое время еще не пришло, вернись.
- Мне так тяжело, пожалей меня, Чудо. Я больше не могу страдать. Мое сердце изранено.
-  Человек приходит на землю страдать, лишь в небесах его ждет награда за труд души.
- У меня нет больше сил, прости.
- Ты можешь, я знаю, ты встанешь сейчас и пойдешь домой.
- Как холодно и тепло одновременно, какое странное ощущение.
- Вставай и иди, твой долг еще не выполнен. А я буду всегда рядом, я приду на помощь, когда будет совсем тяжело.
- Спасибо. Я буду ждать.

---
Лида проснулась в доме. Под утро она озябла и встала, решив, что пора топить печку. Закрутившись в вихре домашних дел, она уже к обеду забыла, что за чудной сон приснился ей. Да и сон ли это?
--
Лида исчезла. Родные долго искали ее, но так и не нашли. Погоревав немного, они ее забыли.
-- 
Лида села на электричку, и уехала, куда глаза глядят в новую жизнь.
--
Лида жила как прежде, но что-то новое поселилось в ее душе, теплое и родное, что помогало ей преодолевать все трудности земной жизни.


январь 2026 года


Иллюстрация из интернета, спасибо Автору