Праведные отроковицы Вера и Любовь Шамординские

ЮНЫЕ СВЯТЫЕ.

Праведные отроковицы Вера и Любовь Шамординские.

ОСНОВАТЕЛЬНИЦЫ ЗНАМЕНИТОГО ШАМОРДИНСКОГО МОНАСТЫРЯ СТАРЦА АМВРОСИЯ.;

___
1 «Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18-го и 19-го веков», октябрьский том, стр. 238-244. О духе исповедничества Шамординского монастыря и его закрытии см. «Православное Слово», 1972, № 4 (45), стр. 165.

 
ПРАВЕДНЫЕ ОТРОКОВИЦЫ ВЕРА И ЛЮБОВЬ.
Память 4 июня.


Верстах в двенадцати от Оптиной, по большой Калужской дороге, несколько влево стоит деревня Шамордино. Еще несколько дальше, может быть, с версту, жил старичок, бедный помещик, Василий Полиектович Калыгин, вдвоем со своею супругою старушкою. Однажды он увидел в видении, что на его участке в облаках стоит церковь. Когда он посетил Оптинский скит, старец Амвросий убедил его продать его имущество монастырю. Деньги за него, по благословению Старца, были уплачены известною бывшею помещицею, монахиней Амвросией Ключаревой. Сначала Старец сомневался, что делать с землей, но затем, беседуя с матерью Амвросией, сказал ей: «Вот, мать Амвросия, жребий тебе выпадает взять это имение для себя. Будешь жить там, как на даче со своими внучками; а мы – прибавил старец, может быть, в утешение ее, – будем ездить к тебе в гости».

 
СТАРЕЦ АМВРОСИЙ ОПТИНСКИЙ.


Заметить здесь нужно, что у Ключаревой был единственный сын, который в свое время был женат. Первая жена его, родивши двух дочек-близнецов, сама вскоре скончалась. Отец их женился на другой; а эти полусироты остались на попечении своей бабушки и жили вместе с ней. Крестным отцом их, по желанию Ключаревой, был старец Амвросий, который о них чрезвычайно заботился. В будущее обеспечение этих своих внучек мать Амвросия, по благословению Старца, и решилась оставить за собой купленное им имение. Теперь она – вдова и была полновластною распорядительницею всего своего богатого имущества. В начала лета мать Амвросия могла уже переехать туда со своими внучками и домашнею женскою прислугою на жительство. В первое же лето покупки имения, то есть в 1872 году, старец Амвросий приехал навестить Ключареву и посмотреть местность. Тут же он благословил ей построить новый корпус для себя и для сестер-послушниц (бывших ее крепостных), число которых при матери Амвросии было немаленькое; а вместе с тем проговорил: «у нас здесь будет монастырь». С тех пор Старец вместе со своим келейником посещал это место раз в лето.

Замечательно, что в новом доме большой зал, по указанию Старца, занимал восточную часть, а келии для внучек матери Амвросии приходились на север, несмотря на то, что такое расположение самой Ключаревой и не нравилось. Не раз после Батюшка вспоминал, как мать Амвросия скорбела, что его план не согласен был с ее желанием. «Она строила детям дом, – говаривал он, – а нам нужна церковь». К тем женщинам по времени стали присоединяться их родственницы, даже и молодые, искавшие тишины и молитвы, потому что благочестивое настроение матери Амвросии отражалось на всем, что было к ней близко. В новом имении и тогда уже текла жизнь, близкая к монашеской.

Мать Амвросия всячески со своей стороны заботилась о том, чтобы дать своим внучкам хорошее светское воспитание. Для сего, когда девочки стали вырастать, она просила у Старца благословение приискать для них француженку, для лучшего обучения их французскому языку, и вместе с тем одевать их получше. Но к великому огорчению Ключаревой Старец ей в этом отказал. Ключарева в этом случае не понимала Старца; силилась заставить себя исполнять его советы, но это было для нее очень тяжело, и она много страдала.

А девочки уже подвижничали. Свое воздержание они довели до того, что отказывались от мяса и ели его только по убеждению Батюшки. Они часто молились; очень любили Оптинские длинные службы, и так твердо знали их порядок, что сами служили всенощные, с иерейскими возгласами. Когда бабушка по этому случаю выражала за них Старцу опасения, он говорил: «Пусть молятся, они слабого здоровья». Но бабушка не понимала того, что он хотел этим выразить. А другим Старец прямо говорил: «ничего, они знают, что готовятся туда».

Ключарева в заботах о временной будущности своих внучек, вследствие благословения и настойчивых советов старца Амвросия, по близости к Калыгинскому имению, приобрела для них же еще дачу – Рудново, а затем и еще две дачи Преображенское и Акатово, сама, впрочем, не понимая настоящей цели Старца, – к чему это он советовал ей со всех сторон новой дачи прикупать леса – точно предстояло строить целый город. Определила она также для малюток небольшую часть своего капитала, впрочем, с условием, чтобы, в случае неожиданной кончины ее внучек, в Калыгинском имении, близ деревни Шамордина, устроена была женская община; а прочие три приобретенные ею дачи и с капиталом послужили к устроению этой общины. Вероятно эта обмолвка была сделана ею по совету Старца, провидевшего близкую кончину детей.

В 1881 году мать Амвросия умерла, и ее имения и капитал перешли по наследству к двум внучкам, которым тогда было по десять лет. Вместе со своими гувернантками и послушницами они продолжали жить, как и прежде, в том же доме.

Прошло после сего еще с год времени. Девочки по-прежнему жили в простоте. Тихие и кроткие, они нежно любили одна другую и никогда не разлучались. Никогда не шалили, одевались просто, любили выслушивать долгие монастырские Богослужения, любили тихую, уединенную жизнь иноческую. Временами делали прогулки со своими добрыми и благочестивыми нянями, которые теперь заменяли им родных матерей, и не столько занимались науками, сколько подготовлялись к будущей жизни. Огонек любви Божией все ярче и ярче разгорался в сердцах батюшкиных крестниц. Им жить оставалось немного, но они не боялись смерти. Не раз они говорили своим няням: «мы не хотим жить дольше двенадцати лет; что хорошего в этой жизни».

Думается, что о своей близкой кончине они предупреждены были Старцем, и чрез духовные наставления заранее подготовлены были к сему. Между тем, такая жизнь девочек не понравилась их родителю. Он вознамерился взять их к себе и определить в пансион. Старец Амвросий, которому молодой Ключарев объяснил свое желание, не противоречил сему. По его благословению и содействию, девочки определены были в Орловский пансион, где начальницею в то время была некая сердобольная, благочестивая и преданная старцу Амвросию особа – госпожа Чибисова. Проучившись зиму, они должны были на летние каникулы выбыть из пансиона. Отец намеревался взять их к себе, чтобы начать знакомить их со светскою жизнью, и уже нанял для них дачу. Но все это не по сердцу было благочестиво настроенным малюткам, и они всей душой рвалось в Оптину, под крылышко своего крестного батюшки отца Амвросия, которого любили безграничною любовью. И Всеблагий Господь внял их детским сердечным желаниям, и так устроил, что они, с дозволения своего же родителя, предварительно приехали в Оптину повидаться с Батюшкой. Это было весною 1883 года. Но, прибывши в Оптину, девочки 31-го мая вдруг обе заболели дифтеритом, сначала одна, а потом другая, и чтобы не заражались более одна от другой постигшею их болезнью были разъединены – одна лежала в одной комнате, другая в другой. Обе напутствуемы были исповедью и причастием Святых Христовых Таин и видимо приближались к концу.

Пока были в силах, часто писали к Батюшке записочки, в которых просили его святых молитв и благословения. 4-го июня сначала скончалась Вера. Ходившие за обеими больными сестры-послушницы не сказали об этом оставшейся в живых Любови из опасения, как бы не обеспокоить ее, и тем не ускорить часа ее смерти. Но бывшая в дремоте больная, вдруг очнувшись, спросила сидевшую подле нее сестру: «Вера умерла?» Та начала было говорить, что жива, но она быстро возразила: «Как жива? Мне сейчас няня сказала, что умерла». А няни тут вовсе не было. И так она осталась при своем убеждении.

8-го июня и Любовь отрешилась от здешней многоскорбной жизни, соединившись со своею дорогою Верою, дабы, как родились они вместе и росли, так вместе и предстать пред лице возлюбившего их Небесного Жениха. За семь лет говорил Старец госпоже Шишковой о кончине этих детей.

В силу духовного завещания Амвросии Ключаревой, теперь в бывшем Калыгинском имении должна была возникнуть женская обитель.

Все те, кто жил с девочками, всего тридцать человек, составили первых монашеских поселенцев. Кроме того, старец Амвросий перевел туда некоторых своих духовных дочерей из Белевского монастыря и назначил Софию Михайловну Астафьеву первой начальницей.

Так, сразу после кончины праведных отроковиц Веры и Любови, задолго до официального открытия монастыря, община начала значительно расти. Было много вдов, слепых и глухих женщин, калек и сирот, нуждавшихся в помощи, и теперь старец Амвросий мог принимать всех этих несчастных. До его смерти в монастырском приюте было уже пятьдесят девочек-сирот, более ста калек и дом престарелых для женщин в монастырской ограде. К 1908 году там была больница с бесплатным лечением и большая гостиница для паломников. И было более семисот монахинь.

Когда еще в начале семидесятых годов Старец в первый раз вошел в новопостроенный Ключаревский дом и увидел в зале большую Казанскую икону Божией Матери, остановился пред нею, долго на нее смотрел и, наконец, сказал: «ваша Казанская икона Божией Матери несомненно чудотворная: молитесь ей и храните ее». Во имя этой-то святой иконы и была освящена первая домовая церковь в новом Ключаревском имении; почему и открытая здесь женская община стала называться Казанскою.

Так праведные отроковицы Вера и Любовь, чьи имена означают две главные христианские добродетели, принесли обильный плод и утешение столь многим нуждающимся человеческим душам.

Праведные отроковицы Вера и Любовь, молите Бога о нас!

 
Приветствие монахинями старца Амвросия по его прибытии.

 
Храм Казанской иконы Божией Матери Шамординского монастыря старца Амвросия.