Человекоорудия

Когда Василий Аксенов писал свой роман "Таинственная страсть" о поэтах-шестидесятниках, он высказал одно любопытное замечание. Перечислив поэтов Евтушенко, Рождественского, Вознесенского, Окуджаву, Высоцкого и не забыв себя, он сказал, что хрущевская власть не просто так выделила из общей литературной среды и вознесла на самый верх этих людей, родители которых были частью расстреляны и частью провели по 16-18 лет в лагерях. Это был политический замысел - купить преданность этих людей подачками с тем, чтобы они реабилитировали прошлое номенклатуры, замаранное террором.

Гораздо позднее Аксенов узнал настоящую правду о том, почему эта группа была вознесена наверх. Не только потому, что номенклатура отмывала себя от террора, но еще и по другой причине, о которой молодые поэты даже и не подозревали. Да и кто мог знать, что к 1968 году народилась уже новая и молодая сырьевая номенклатура, которая, заимев огромные неучтенные деньги, получила возможность проводить в СССР свою собственную политику, формировать свои кадры и человекоорудия для сокрушения советского режима.

Да, поэты были талантливы. Но у всех у них были репрессированы родители и это было не случайно. Некоторые, как сам Аксенов, побывали в детских домах для детей врагов народа и хлебнули тамошней атмосферы. У всех была обида на режим, неблагонадежное происхождение и сомнительное прошлое. Они считались как бы ущербными людьми.

Вознесение таких "второсортных" людей до кремлевских высот имело политической целью купить преданность обиженных властью с помощью богатых подачек и затем показать Западу, что ПАРТИЯ, дескать, не преследует детей отверженных и дает им все возможности быть богатыми и признанными. С этой целью их приближали к власти и отправляли в зарубежные поездки. Но это была только половина правды.

Эта группа поэтов была высокооплачиваемой. Их публиковали. Они были членами Союза писателей, пользовались тамошними льготами и получали нехилые продуктовые пайки. Они ездили, когда хотели, в дома творчества и в приморские санатории. Были выездными за границу и делали покупки в российских "Березках". Евтушенко и Рождественский путешествовали в одиночку по европам без всяких провожатых, Высоцкий был в Париже, как у себя дома. Их сделали ЛИТЕРАТУРНОЙ НОМЕНКЛАТУРОЙ и закон им был не писан.

Так вот призыв Аксенова к этим поэтам в 1968 году звучал так: "Не становитесь рабами той власти, которая убивала ваших родителей и сейчас кормит вас подарками. Не гнитесь перед ней. Не предавайте самих себя. Не пишите уродливых од партии. Не позволяйте себя править. Вы талантливы и даже гениальны - оставайтесь просто поэтами даже в том случае, если вас лишат привилегий".

В те дни Аксенов не мог предположить, что номенклатура в СССР начала расслаиваться на коммунистическую и антикоммунистическую. Она раздвоилась и стала двухголовой. Для него она продолжала быть единой. Он не знал, что на мятежных поэтов у каждой головы были свои виды.

А тем временем, не вняв призыву Аксенова, поэты прогибались под ту и другую голову одновременно. Писали оды. Страшно боялись опалы. Ходили на карачках перед Хрущевым. Отрабатывали пайки. Славили партию. Позволяли себя править. Любили широко пожить. Получали прекрасные квартиры и дачи. Хаживали в Кремль и на банкеты в высшем обществе. Пили дорогие коньяки и едали привилегированную кошерную еду. Получали гигантские премии. Не вылезали из ресторанов. Покупали шмотки за границей.

И в литературной истории остались, - может быть, за исключением матерщинника Аксенова, который никогда ни перед кем не гнулся, - как группа талантливых сибаритов, которые были ни то, ни се, служили тем, кто платит, хотя иногда тайком становились в гордую позу и держали крошечные фиги в карманах. Это как раз и есть то, что я называю "гнилой оттепелью".

И вот эту самую "гнилую оттепель" нынешняя номенклатура теперь называет "шестидесятниками". И уже никому не докажешь, что не были они никакими шестидесятниками, потому что это была просто высокооплачиваемая ЛИТЕРАТУРНАЯ НОМЕНКЛАТУРА.

Настоящие же шестидесятники остались никому не известны. Это были мыслители-марксисты, создатели новых концепций будущего, которых разогнали тихо, без шума и пыли, так, что об этом никто и не знает. Зато пестрая и бьющая в глаза стая поэтов 60-х годов, названная "шестидесятниками", на деле была тем последним позорным гвоздем, который был вбит в гроб настоящего, живого шестидесятничества.

Если продолжить мое рассуждение дальше, то получается поганая вещь. Поэтическая номенклатура, которая пресмыкалась перед хрущевской властью, впоследствии подписала под диктовку сырьевой номенклатуры в 1991 году "Письмо сорока двух" под страшным названием "Раздавить гадину", в котором предлагала покончить с советским государством и расстрелять Парламент.

После этого была достигнута стеклянная ясность в вопросе о том, у кого на прокорме состояли поэтические гении шестидесятых. Это была молодая, только что отделившаяся от материнского коммунистического тела либеральная сырьевая номенклатура.  Именно она тянула поэтов и прочих солженицыных наверх и снабжала их пайками. Это у нее после экспорта нефти появились бешенные и неучтенные деньги, на которые она вполне могла позволить себе проводить в СССР собственную политику и формировать свои кадры для будущего крушения СССР и подготовки перестройки. И потому, когда перестройка грянула, первым делом были задействованы именно эти заранее и намеренно подготовленные и прикормленные человекоорудия.

Я уверена, что именно торгашеская номенклатура уничтожила настоящих шестидесятников, а вместо них подсунула в историю пестрый симулякр. Но если кто-то скажет глупость о том, что это были "троцкисты", то продемонстрирует непростительную тупость. Потому что даже сам Аксенов утверждал, что троцкисты были более последователями коммунистами-ленинцами, чем Сталин или Хрущев. Впрочем, Аксенов равно ненавидел тех и других.

PS Я более, чем уверена, что поэтам в перестройку выкрутили руки, заставив их сыграть позорную роль Иуд. Но из песни слов не выкинешь и сегодня эти псевдо-шестидесятники воспринимаются россиянами как нечто непонятное, что было когда-то хорошим, а потом почему-то стало плохим. Настолько плохим, от чего потянуло омерзительным запахом падали. Этот запах, наложившись на их личности, перечеркнул и их талант, и твердокаменную их убежденность в свою "святую" правоту и сделал подозрительным их поэтическое их творчество.

Так, социолог Борис Кагарлицкий сказал:

«Слушать песни Окуджавы про „комиссаров в пыльных шлемах“ после его заявлений о том, что ему не жалко безоружных людей, погибших в Белом доме, как-то не хочется".*
________

*Кагарлицкий Б.Ю. Управляемая демократия: Россия, которую нам навязали. — Екатеринбург: Ультра.Культура, 2005. — 576 с. — (Klassenkampf). — ISBN 5-9681-0066-4».
________

Как и прочие псевдо-либералы, они, конечно, поняли, что их обманули, как дураков. Они осознали, что ими цинично воспользовались. Что их купили, выставив на весь свет предателями собственной страны. А ведь как гордились они своим новомодным либерализмом в 60-е. Как лелеяли свою избранность эти непрогибаемые и неподкупные, которых купили за банальные ящик печенья и банку варенья.