Бонапарт, который не стал императором

    *****Бонапарт, который не стал императором*****

  Две мои дочки-погодки уже который год без устали твердили о котёнке. Я только вздыхала:

  — Девочки, ну вы же понимаете — это не игрушка. Кто будет кормить, поить, за лотком следить? У меня и без того дел невпроворот!

  Дочки умоляюще складывали ладошки:
 
  — Мы сами! Честно-честно!

  Я лишь улыбалась в ответ. Кто бы сомневался…

  И вот однажды — о чудо! — в прихожей раздался восторженный шёпот:

  — Мамочка, смотри-ка скорее!

  Я обернулась и замерла.
В открытых ручонках доченьки приютился маленький комочек их, девчоночьего счастья.

  Котёнок мирно посапывал, свернувшись калачиком, будто самое драгоценное сокровище на свете.

  — Ну и ну! — воскликнула я, присаживаясь на корточки. — Кто это у нас тут?

  Котёнок приоткрыл один глаз — янтарный, как маленькое солнышко, — и тихо мяукнул. Шерстка светлая, а ушки и хвостик оттенены нежным дымчатым узором.

  — Сиамская принцесса, — догадалась я.

  Я не могла оторвать взгляда от крошечного создания. Чистенькая, ухоженная, с любопытным взглядом — ну просто куколка!

  — И где же вы отыскали эту прелестницу? — спросила я, стараясь сохранить строгий тон.

  Дочки переглянулись, потупили взгляды и наконец выдавили:

  — Мам, только не сердись, ладно? Мы… мы денежки копили. Те, что ты нам на завтраки давала. И вот… съездили на птичий рынок и купили себе котёночка. Ты не сердишься?

  Я посмотрела на их взволнованные лица, на дрожащие губки и сияющие глаза. А потом перевела взгляд на котёнка, который уже начал осторожно обнюхивать мои пальцы.

  — Сержусь? — я рассмеялась и обняла дочек вместе с их пушистым сокровищем. — Да я в восторге! Теперь у нас в доме будет своя маленькая волшебница.

  Дочки запрыгали от радости, а котёнок, будто понимая, что стал центром всеобщего внимания, важно выпрямился и громко мяукнул — словно поставил печать одобрения на наше новое семейное счастье.

  Я замерла, словно громом поражённая, когда до меня дошёл весь масштаб дочкиного подвига. Значит, всё это время… они сидели в школе чуть ли не впроголодь. Копили каждую монетку, отказывали себе в булочках с повидлом и шоколадных батончиках — а ведь для них это не просто лакомство, а целый маленький праздник!

  В голове сами собой зазвучали их разговоры за завтраком:
  — Мам, я не хочу сейчас есть бутерброд, я потом в школе его съем…
  — И я тоже взяла с собой яблоки и бутерброды!

  А я-то, наивная, радовалась, что дочки и дома завтракают, с собой бутерброды берут, да, ещё я им деньги даю на обеды.

  Теперь картина сложилась — и от этого стало одновременно и тепло, и больно. Тепло — потому что сердце сжималось от нежности: какие же у меня чудные, самоотверженные дочки! Ради пушистого чуда они готовы были пожертвовать самым святым для любого школьника — обедом! Больно — потому что я-то знаю, как важно в их возрасте хорошо питаться. Как после четвёртого урока ноги становятся ватными, а голова отказывается соображать…

  «Ну что ж, — мысленно вздохнула я, поглаживая пушистого проказника, свернувшегося клубочком на диване, — сделанного не воротишь. История, как говорится, сослагательного наклонения не терпит».

  Я представила, как они шептались на перемене, пересчитывая монетки в потайном кармане, как с замиранием сердца шли на «птичий рынок», где цены кусаются почище любого щенка. И как, наконец, несли домой свой драгоценный сверток, пряча улыбку: «Это будет сюрприз!»

  Сама-то я наверняка выбрала бы что-то более практичное. Или хотя бы дождалась дня рождения, чтобы купить котёнка на подаренные деньги. Но в этом-то и прелесть: дети живут не по логике взрослых, а по законам большого сердца. Для них любовь — это не «потом», не «когда будет возможность», а прямо сейчас, несмотря ни на что.

  Я тихо подошла к дочкам, обняла их обеих и прошептала:
  — Знаете, иногда самые непрактичные решения оказываются самыми правильными. Спасибо вам за это чудо.

  А котёнок в ответ громко замурлыкал, будто подтверждал: «Да, я того стоил!»

***
  — Мам, это мальчик! Бонапарт! — хором закричали дочки, перебивая друг друга.

  Как раз в то время по телевизору шёл сериал про Наполеона (с названием "Бонапарт") — вот откуда взялось это величественное имя!

  — Ох, ну и выбрали вы кличку… Такому имени надо соответствовать! — покачала я головой.

  — Только, это же это девочка, — мягко возразила я.

  — Мамочка, ты просто не понимаешь! — горячо заспорили дочки. — Он ещё слишком маленький! Повзрослеет и станет настоящим котом!

  Я усмехнулась, пряча улыбку. В таких тонких вопросах с маленькими детьми лучше не вступать в долгие дискуссии. «Пусть пройдёт время — сами всё поймут», — решила я.

  Месяц промчался, словно озорной ветерок, — и вот уже котёнок Бонапарт растёт не по дням, а по часам, превращаясь в маленького лесного разбойника с пушистым хвостом и глазами-бусинками. Вся семья не могла на него насмотреться: каждый его поступок — будто сцена из весёлого спектакля, где главный актёр — этот неугомонный комочек шерсти.

  То он, притаившись за ножкой стола, устраивает засаду на собственный хвост — кружится, прыгает, хватает воздух зубами, а потом вдруг замирает с видом великого охотника, поймавшего невиданную добычу. То гоняет по квартире бумажный шарик, будто тот — волшебный клубочек, указывающий путь к сокровищам. Шарик ныряет под диван, а Бонапарт, не раздумывая, следует за ним — и вот уже из-под мебели торчат только задние лапки и хвост-антенна, нервно подрагивающий от азарта.

  А иногда он забирается на подоконник и, уткнувшись носом в стекло, наблюдает за воробьями. В глазах — немой вопрос: «Почему они летают, а я пока только прыгаю?» И тут же, словно вспомнив о своём кошачьем долге, начинает «охотиться» на солнечные блики, танцующие по полу. Прыг! Ещё прыжок! Лапка ударяет по свету — а он рассыпается на тысячи искрящихся осколков. Бонапарт на секунду замирает, будто размышляя: «Это что, такая хитрая добыча?» — а потом снова бросается в погоню.

  И пусть пока он не ловит ни птиц, ни мышей, зато ловит улыбки и смех всех домочадцев. Ведь в его маленьких проделках — целая вселенная радости, где каждый миг — новое приключение, а каждый шаг — открытие.
*****

  Прошёл ещё месяц, за ним — следующий. А наш очаровательный «Бонапарт» по-прежнему оставался… ну, скажем так, загадочным созданием с множеством тайн.

  Однажды дочки впорхнули ко мне с широко раскрытыми глазами и слегка растерянными улыбками:

  — Мам, представляешь… он всё такой же! — выдохнули они почти хором. — Ни капельки не изменился!

  Мы с мужем переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Три месяца подряд наши юные натуралисты с трогательным усердием наблюдали за питомцем, ожидая, когда их «великий полководец» окончательно возмужает и превратится в настоящего кота-героя.

  Я присела рядом, обняла обеих и мягко сказала:

  — Знаете, девочки, иногда самые интересные открытия случаются неожиданно. Помните, как мы выбирали имя? Вы решили назвать его Бонапартом, потому что он такой важный, с гордой походкой и царским взглядом. Но, оказывается, в нашем королевстве правит не император, а… прекрасная принцесса!

  Дочки на секунду замерли, переваривая новость, а потом разом рассмеялись:

  — Принцесса Бонапарт?!

  — Точно так! — подтвердила я. — Ведь настоящие королевы тоже могут носить громкие имена. Она будет не завоевателем, а мудрой правительницей нашего домашнего царства.

  — А можно мы её переименуем? — осторожно спросила младшая.

  — Конечно! Давайте вместе придумаем имя, которое подойдёт нашей пушистой королеве.

  И вот уже зазвучали предложения — одно причудливее другого: «Маркиза Пушинка», «Графиня Мяу-Мяу», «Королева Бархатные Лапки»… А Бонапарт-теперь-уже-не-Бонапарт важно вышагивал между нами, будто знал: его судьба — быть центром всеобщего восхищения, вне зависимости от имени.

  В конце концов на семейном совете мы решили: "Убрать последние четыре буквы"!
Величественное «Бонапарт» сменилось на милое и лёгкое — «Бона» (или более официальное «Бонни»).

  — Зато теперь, когда Бонни подрастёт, она подарит нам очаровательных котят! — ободрила я дочек.

  Их глаза тут же засияли:

  — Ого! Значит, у нас будет целая компания сиамских кошечек?!

  — Именно так! — подтвердила я.

  — Ура, что она девочка! — тут же переменили своё мнение дочки.

  В мгновение ока их настроение взлетело до небес. С радостными визгами они помчались играть со своей любимицей — теперь уже официально Бонни.

  Так и повелось. Новое имя пришлось по душе всем домочадцам. Бона прожила с нами пятнадцать счастливых лет — подарила нам не одно поколение очаровательных котят, каждый день радовала своим игривым нравом и удивительной способностью никогда не обижаться.
Настоящая семейная любимица, королева нашего дома!


Фотография из интернета. Именно такая была наша Бона.