16. Зимняя сказка

ТТ ПОЧТМЕЙСТЕРА

ТОНКАЯ ТЕТРАДЬ. НИОТКУДА С ЛЮБОВЬЮ

Тема № 16. ЗИМНЯЯ СКАЗКА


*    *    *
Вечор – и ели припорошены.
Туман ложится на поля.
И снег окрУг: в лугах некошеных
и там, где вспахана земля.

Брожу ли осенью, иль летом,
а может, мне журчит весна...
Но как услышу голос Фета –
так и пишу – от Шеншина!


Песня солнечных снегов

Лес зимний на рассвете торжественен и светел.
Величавы ели, серебро искрит.
Вовсе не беда, друг, жить на белом свете,
коль в морозном небе солнышко горит!

Выйдешь лесом к полю... А снегов-то в поле!
За холмами речка да хрустальный лёд…
Ах, моё бескрайнее снежное раздолье –
к плечам – крылья ангела – и айда в полёт!

А за речкой – роща, и блестят берёзы!..
Там калина красная выгорела в стих:
«Не стряхнуть мне с веточек ледяные слёзы,
 ледяные слёзы цвета губ твоих...»

Возвращаясь полем, встречу грудью ветер.
Да в бору я соснам буду говорить:
«Всё же стоит, братцы, жить на белом свете,
коль и в небе ясном храм-звезда горит!»


*    *    *
Нежным, мягким, лёгким снегом
вечер луг припорошил.
Из снежинок в дебрях ивы
гнёздышко декабрь свил.

Закружился листик квёлый,
на декабрьский пал ручей,
две рябинки прикорнули
в ожидании снегирей.

И журчит вода, петляет
вдоль обрывов ручеёк,
к далям осень провожает
и к морям несёт поток...


Предзимнее

Покрыло кровлю в ночь снежком,
а всё ж солома проступает...
Ноябрь ещё. Да всё растает
на хуторе и в поле том...

Легонько скрипнула калитка.
И тишина, и ни души...
(Тут гармонично б к слову – скрипка,
да где достать её в глуши?!)

И мысли зимние листая
(пробел в лиризме восполняя),
в пролеске дятел сук крошит…
Ах, что ж за звуки – хороши!


После ночи

Небо блещет синевою,
снегом землю замело,
околдованный зимою
лес притих... Белым-бело...

По заснеженной дороге,
разгоняя тишь-покой,
на полуторке убогой
мужичок спешит домой...

Забуксует окаянный,
вырвется, айда на бег...
И сбивает деревянный
кузов с веток первый снег...


*    *    *
Снег, такой белый и чистый, 
город увлёк под венец,
падает пух серебристый,
с неба...
      Декабрьский птенец
трётся боками о тучи,
о снежное полотно...
Спрятался ветер колючий
и не стучится в окно...

               
Ночной снегопад

Снежинок бездна обнимает землю.
Затёрло в небе звёзды и луну.
Скрываясь под густой февральской елью,
зайчишка стряхивает «седину».
Прислушался...
А кто-то рыщет с целью
нарушить это чудо-тишину!..
 

*    *    *
Снегом припорошено
ледяное зеркальце,
бугорки взъерошены
на мели… И вертится,

и следит на зорьке
мужичок с пешнёй...
«Эй, ледок, раскрой-ка
тайну под собой!»


Покрова

Снегом кроется трава.
Покрова.
К чаю на столе халва.
Покрова.
Выдыхают дым дома, пар – хлева.
Ввысь возносится хвала:
«Покрова!»


*    *    *
Снег скрипучий под ногами.
Да... Морозец от души!..
Красны ели в снежных тканях,
сосны также хороши…
Глядь, под шапкой царский веник
краснокнижный можжевельник –
скрыл от глаз дурных в глуши!..


Декабрьская песня

Случайно ли с тобой мы повстречались
иль уравнение роком решено?
Кипела кровь, и кони в тройке мчались,
хрусталь звенел, расплёскивал вино.

Декабрь сиял. В снегах купалось солнце.
Сверкали на берёзках леденцы.
Скакали бойко, фыркали три донца,
и надрывались в звоне бубенцы.

Мороз щипал. Огнём рябины щёки.
Глаза горели, губы, как магнит.
И по ладоням пробежали токи,
кто ж охранит от персей и ланит?

Так вышло, что с тобою мы расстались,
погасли в небе яркие огни…
Мне не забыть, как в тройке возвращались,
нет, не забыть декабрьские дни!..


Новый Год

Снега вокруг. Декабрь ваяет сказку:
сугробы и сосульки для ребят.
И с вечера метель с морозом в пляску,
а на заре – снежинки так блестят!

И к лесу от села несётся тройка,
звон бубенцов да детский смех в санях.
И срубит дедушка такую ёлку бойко,
что городские в изумленье скажут: «Ах!

Какая же пушистая ты, ёлка,
иголки мягкие, а пахнешь так смолой…
И не завоют под ветвями волки –
мы песнь споём под яркою звездой!»


Пурга

Закружила подстреленной птицей
на Крещение шаманка-пурга.
Отчего тебе, старой, не спится
или взбить позабыла снега?

Зарычала разбуженной рысью
и когтями прошлась по дверям,
за неведомой тайной корыстью
убежала по скользким ветвям…

Заскулила обиженной шавкой,
у которой забрали щенка,
схоронилась котёнком под лавку,
обменяла на саван шелка…

Обратилась в слезливую морось,
хлопья снега стряхнула с дубков,
утопила осин горьких поросль
в лужах слёз ледяных башмаков….


*    *    *
Отражаясь от яркого наста,
солнца лучики колют глаза
и щекочут так… Баста!..
…А сорвётся слеза,
по щеке, по щеке, заискрится,
на морозце замёрзнет, и вот
над сумётами белого ситца
бриллиантовой гранью сверкнёт...


*    *    *
Январь в разгуле. Снег скрипит.
Вдруг замерло… И в откровение:
я сам притянут как магнит
к твоим губам – Майя затмением…


*    *    *
Сухие стебли, наст прошив на косогорах, –
щетиною на щёках февраля.
Пары от фермы растворяются в просторах
(и снегом там согреты тополя).

И, следуя за розою ветров,
вечернее мычание коров
напоминает сторожу:
        пора засыпать порох...


*    *    *
Из ковша Медведицы
отпив глоток ночи,
узрел я: угли теплятся
в космической печи.
Туманность брагой пенится,
подстреленный болид
дымит почти по эллипсу,
хвост его горит.
В ветвях чуть-чуть зависшая
молочная Луна,
за день рабочий выспавшись –
спокойна и полна.


*    *    *
Уж за полночь.
В окошке свет погас.
Пирует ночь.
Глотает звёзды
туманно-облачный факир,
душой чернее чёрных дыр,
скрывая истину от нас.
А мы на «ты»,
к магниту льнёт металл –
сомкнулись рты.
Взгляд, брошенный во тьму,
блуждает пилигримом
средь призраков давно угасших звёзд
в надежде хоть одну зажечь, одну...
О, Боже! Карлики,
не повинуясь Хабблу, срываются
с межгалактических высот... и в печь!
К горящим углям... Ввысь!!
Труба дымит
в шлейф млечности Вселенной –
горда иллюзией,
что зажигает звёзды...


*    *    *
Как к заутренней да выдохлась пурга,
следом солнышко упало на снега.
Осерчал тут дедушка Мороз,
щёки обжигал до слёз...

Вот в песцовые меха лес разодет,
и рычит, сдувая лисий след,
снегоход, приветствуя рассвет!..


*    *    *
Ещё хрустят снега и сонны веси.
Армады птиц не осаждают взгляд.
Ещё от Верхнедвинска до Полесья
сосульки так на солнышке искрят!

Ещё на реках лёд. В полях морозно.
Но всё длиннее день, короче сны...
И с неба припекает всё серьёзней,
в предчувствии дыхания весны...


Февраль и Март

Февраль ударил посохом:
сугробы подросли,
лёд окрепчал
да осерчал
Мороз...

А Март три раза посохом:
без бот и не пройти,
вода вокруг,
             и капает с берёз...


*    *    *
Не говори мне больше ничего –
тебя я с полуслова понимаю.
Сожжёт меня тоска всего...
Я сердцем чувствую, что погибаю!

Я – поздний снег, лишённый белизны,
весь перепачкан и песком, и глиной…
Мне вещие не снятся сны
                (увы!),
и нет внутри энергии лавины!

Не говори мне больше ничего,
не поводи кокетливо плечами…
А, впрочем, ты ведь – солнце, оттого
я таю под весенними лучами!..


*    *    *
Лето зеленью хвалилось,
осень в золото рядилась,
серебро смела зима...
В грязь не хочется ль? Весна!..


*    *    *
Это небо цвета пепла,
снег бумагой папиросной...
Погасил февраль морозный
день последний високосный...
Следом – март, июля пекло,
что в сентябрь, в ливень, блекло…