Неблагозвучная фамилия

Красавица была немножко прихотлива...
И. А. Крылов

А у вас нет такого же, только с перламутровыми пуговицами?
К/ф «Бриллиантовая рука»


1.
«Имя – это знак» * – говорили вслед за своим Плавтом древние римляне, что в другой трактовке звучит как «Имя обязывает!», или «Имя – это судьба», или «Имя является предзнаменованием», или «Имя – это знамение».
Следует предположить, что латиняне знали в этом толк, доверчиво вторя комедиографу и утверждая, что имя отражает сущность, характер и судьбу.


2.

Апрельское воскресное утро началось с неприятного сюрприза. Хотя ожидания природных казусов были вполне предсказуемы и предупреждения настойчиво повторялись весь вчерашний день по радио. Однако изредка перемежались и полностью противоположными прогнозами, озвученными на одной из радиостанций. Все синоптики предрекали метель со снегопадом. А эти оптимисты обещали солнце, весеннее тепло и плюс 15 по Цельсию (или плюс 59 по Фаренгейту).

Вчера, в субботу, подруги в составе пяти человек отправились отдохнуть и поболтать в непринуждённой обстановке за город. А пока ехали, могли окунуться в местные новости.

– И кому верить? – смеялась сидевшая за рулём Лютая-Лошадкина. (Автор прибережёт на потом вопросы антропонимики* и отдельное объяснение странных, хотя и самых обычных имён и фамилий участниц событий.)

– Давайте верить в плюс пятнадцать! – хохотала ей в ответ Выпь Озёрная (надеясь на долготерпение читателя, в очередной раз отложим пояснения относительно нравов в этом «живом уголке»). – Всё равно мы не знаем, что будет. А так – хоть настроение не испортят!

Однако же, строго по прогнозам, в воскресенье солнце сменилось тучами, беспощадным ветром, противными осадками и нежеланием обывателей выходить из дому.

Дождь со снегом лил и неистовствовал по полной программе, отвратительно и гнусно завывал злобный ветер, а нежнейшие белые цветы вишен оказались покрытыми не менее белым снежным тонким (и на том спасибо коварному циклону!) бархатным пледом.

Собственно, всё соответствовало настроению.

3.

Вчера подруги прекрасно и с большой пользой провели время, релаксируя и обсуждая новые перипетии Дашиной жизни.

Сегодня же вышеупомянутая Даша Акулова сидит в своей комнате в кресле с вязанием и даже не пытается сделать что-то полезное, например, позаниматься рабочим проектом. Хотя срок сдачи не позволяет отложить всё даже на незначительное время. А старомодное рукоделие по вывязыванию длинного шарфа успокаивает её и приводит в порядок мысли.

«Лицевая, изнаночная, накид, лицевая, изнаночная, накид», – механически проговаривает вслух схему узора Даша.

Баммм!!! – раздаётся грохот на железном карнизе.

Даша вздрагивает и с испугом смотрит за окно.

Но на карнизе виден только след от упавшего с верхнего этажа тяжёлого мокрого кома снега.

Даша успокаивается, продолжает провязывать нужные петли и возвращается к своим мыслям.

Ей нравится эта безмятежная и успокаивающая работа под тихую музыку, когда можно едва слышно подмурлыкивать нотам в такт звучащим мелодиям.

К тому же ощущение чрезвычайной занятости, да и сторонней видимости этой занятости, ей просто необходимы, потому что избавляют бедняжку от встречи со Львом вторым.

Встречу ей надо отложить на неопределённое время и, вообще, о многом подумать.

Вчера она советовалась с подругами, а сегодня в одиночестве суммирует всё услышанное, пытается делать выводы и принять наконец решение.

4.

Поездка была её инициативой, вмиг подхваченной заскучавшими друг по другу девочками.

Естественно, обсуждение проблемы началось ещё в пути.

– Что у тебя там стряслось? – без церемоний спрашивает Лютая-Лошадкина, глядя в зеркало на сидящую в центре заднего сиденья субтильную Дашу Акулову.

– Пока ничего, – скромно и многообещающе отвечает та таким тоном, что сразу становится ясно, что да, что-то случилось. И возникает вопрос – что.

– Люди, консилиум! – помолчав минутку, мобилизующе начинает Даша и умолкает.

– Ничего не стряслось, – отвечает за Дашу Выпь Озёрная, – ей опять предложение сделали.

– И кто? – с большим интересом пытается уточнить Лютая-Лошадкина, привыкшая к неожиданным зигзагообразным поворотам в фабулах Дашиных романов.

– Лев, – безэмоционально отвечает Даша Акулова.

– Так ты же ему отказала! – восклицает Лютая-Лошадкина. – Тоже мне новость!

– Это другой Лев! – с пояснительными интонациями изрекает организатор конференции.

– Это который вечно в клеточку, что ли? – вспоминает Лютая-Лошадкина.

– Не-е-ет, это другой. В клеточку – это не Лев, а Львов, – как опостылевшую аксиому, поясняет Даша.

 – У тебя просто прайд какой-то, – недоумевающе делает вывод Лютая-Лошадкина. – А куда Львов делся?

– Ой, отфутболился твой Львов. Дурак какой-то. Достал, – как от надоедливой мухи отмахивается Даша.

– Кажется, я что-то пропустила. Новый Лев? Опять Лев? Второй Лев! – в предвкушении веселится Лютая-Лошадкина.

– Ну да, он недавно появился, – не очень-то исчерпывающе вводит часть непосвящённых подруг в суть дела Даша.

– И что – так сразу с места в карьер – с предложением? – пытается осознать проблему Курочкина-Рябова.

– Вот как-то так, – вздыхает Даша.

По странному стечению обстоятельств Дашиных поклонников зовут одинаковым достаточно редким для их поколения именем.

И когда к нашедшей приют в загородном ресторане компании подходит официант, на его бейджике тоже написано «Лев».

Первой немного нервно начинает хихикать Даша, за ней по принципу домино к показной мини-истерике подключается весь каскад. Подружки любят подурачиться.

– Вы внимания не обращайте! – реагирует  на недоумённый взгляд Лютая-Лошадкина. – Это мы о своём, о девичьем.

Барышни делают заказ и пускаются в оживлённое обсуждение насущных проблем.

Движимые стремлением помочь, они для начала готовятся слушать. Никто из них не страдает страстью к раздеваниям и не очень-то любит публичного обсуждения личных проблем. Поэтому всем понятно, что только чрезвычайные причины заставили Дашу собрать этот саммит.

– Так что? У тебя новый Лев? А тот куда делся? – продолжает вести допрос Лютая-Лошадкина. – Я как-то не в теме. Как у тебя всё, Акулова, однообразно! Лев такой, Лев сякой. Львов какой-то.

– И все Львы, – поясняет более других посвящённая в проблему Выпь Озёрная и уточняет. – Ну, с одним ясно, а чем тебе этот не нравится?

– Опять без перламутровых пуговиц?! – иронично вздыхая, понимающе и вопросительно уточняет Курочкина-Рябова.

– Фамилией, – многозначительно произносит Даша, зная, что это вызовет новый смешок.

– Ага! А к имени ты как-то притерпелась! – хватается за новость Курочкина-Рябова. – И что там не так?

Все знают о Дашиных привередливости и придирчивости.

– Типа того, – отвечает та. – Фамилия у него неблагозвучная. Представляете, девочки, он Лев Гнида!

– Тяжёлый случай! – в унисон ахает вся стайка.

– Ужас! – сочувственно продолжает Лютая-Лошадкина и уточняет. – А Лев первый как именовался?

– Карасик, – с намеренно надрывными интонациями стонет Даша.

– То есть ты стала бы Карасик-Акуловой! – выдаёт прошедшая все связанные со сменой фамилии метаморфозы Борзая-Собакина.

Соседи с соседнего столика оборачиваются на очередной звонкий всплеск эмоций.

– А представляете, если бы я его фамилию взяла? Всю жизнь была Акуловой – и нате вам – Карасик! А Карасик-Акулова – ещё хуже. И оно мне надо?

– А этот, значит, Гнида? – подводит итог Лютая-Лошадкина.

– Ага, – туманится челом Даша.

– Угораздило же тебя! – озадачивается Курочкина-Рябова и деловито добавляет. – Но он тебе хоть нравится?

– Ну-у-у, как тебе сказать? – уклончиво отвечает избежавшая грозившей ей рыбной солянки Акулова. – Он очень хороший. Просто идеальный и образцово-показательный. Но фамилия у него – ни в какие ворота!

– Да, фамилия – не алё! – сочувствует Лютая-Лошадкина.

– Вот как я за него выйду? – приглашает к размышлению Даша. – Он менять ничего не хочет. Категорически! И просит, чтобы я её тоже взяла.

– Нет, ну тут совсем не образцовый и не показательный, – подхватывает нить раздумий Выпь Озёрная. – Что-то с ним не так!

– Конечно, не так! И двойную фамилию я не могу взять, – делится проблемой пригорюнившаяся Даша, – нормально так: Акулова-Гнида, Гнида-Акулова. Бр-р-р.

– Вот «если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича», да что-то там от Балтазара Балтазарыча! – театрально вставляет цитату учительница-литераторша Борзая-Собакина. – Надо было тебе за Львова выходить. Мы бы тебя Львова-Акулова звали. Прикольно так!

– Ты, Даш, конечно, не обижайся, но с такими принципами он вполне своей фамилии соответствует, – делает вывод проницательная и мудрая Выпь Озёрная.

– Я, конечно, обещала подумать. Вот... Думаю. С вами хочу посоветоваться, – обводит общество вопросительным взглядом Даша Акулова.

– То есть детей он тоже захочет обозвать своей фамилией! – мрачно предрекает Выпь Озёрная.

– Вот этого я и боюсь, – беспомощно вздыхает Даша, – и папа у него такой... принципиальный – «Надо родовую фамилию сохранить!» Она, дескать, – от слова «гнедой», то есть это красновато-рыжий конь с чёрными хвостом и гривой. Я специально  загуглила. Представляете?

– Ой, а я знаю, это красивый конь! – выдаёт Курочкина-Рябова. – В деревне на каникулах видела – его Гнедко звали!

– А он тебя, что, уже и с родителями познакомил? – спрашивает Борзая-Собакина.

– Он меня на прошлой неделе в гости водил, – со вздохом поясняет Даша и в полном миноре на низких нотах добавляет. – На стерляжью уху.

– Ну, и как? – ехидно любопытствует Лютая-Лошадкина. – Ты же рыбу на дух не переносишь! Даром что Акулова.

– Я и к коням как-то равнодушна, прости, Лошадкина! – отбивает подачу Даша.

– ЗдОрово! То есть у нас в компании будут две лошади! – комментирует Лошадкина. – Одна лютая, а вторая гнедая. И что родители?

– Ну, что? Папа упёртый, мама затёртая, сын послушный. Уху я есть не стала. Меня от одного запаха мутит! Чувствуется, что проблемы у них с этими дурацкими принципами.

– С фамилией у них проблема! То есть ты не первая, кому он предложение делает и отказ получает! И решил родителей подключить! – подводит итог Курочкина-Рябова.

– А как я детей таким словом назову? – с нотками отчаяния говорит Даша. – Представляете, Кристиночка Гнида, Ванечка Гнида. Жуть какая-то! Пусть и подразумевается «рыжий». Да хоть серо-буро-малиновый!

– Но в наш зооуголок он впишется! – забавляется внезапным озарением Лютая-Лошадкина. – Не нравится мне этот твой гнедой конь. Представляешь, приходишь ты куда-то и говоришь: «Здрасьте! Я Гнида. Но это не то, о чём вы все подумали. Я рыжий конь с чёрным хвостом!»

– Не конь, а лошадь! Она же девочка! – профессионально поправляет её Борзая-Собакина.

– А мы тебя будем звать Гнедая-Акулова. И хвост у тебя чёрный – очень в тему, – изрекает Курочкина-Рябова, покосившись на Дашину шевелюру.

Даша демонстративно перекидывает хвост со спины вперёд и расплывается в ослепительно-дурацкой голливудской улыбке.

Все смотрят на процедуру и умильно улыбаются в ответ.

– Нет, лучше уж – лошадь в яблоках! – иронично подхватывает тему Даша и, свободолюбиво тряхнув головой, перекидывает хвост назад.

– Вот и я думаю, что у них это семейная проблема и её сразу озвучивают, когда он предложение делает. Тестируют! – говорит Курочкина-Рябова.

– То есть ты не первая, кто отказывает? – размышляет Лютая-Лошадкина.

– Да кто его знает? Похоже, никто за него не идёт, – грустно произносит Даша.

– Тестирует он её! – возмущается Выпь Озёрная. – А что в нём идеального, почему ты так за него уцепилась? Уж поклонников у тебя хватает! Только свистни! Чем он так хорош-то?

– Ну, высокий, ну, красивый, ну, умный, ну, добрый, ну, атлетически сложенный, ну, порядочный, ну, щедрый, ну, внимательный, ну, из хорошей семьи, ну, с хорошим образованием, ну, с хорошей работой, ну, с приличной зарплатой, – загибая пальцы, однотипно и скучно перечисляет достоинства очередного Льва Даша.

– Сколько «ну!» А жить вы где будете, гнедая ты наша? – не унимается практичная Лютая-Лошадкина.

– Не каркай! Я ещё ничего не решила, – демонстративно шипит Даша и отвечает на вопрос. – Квартира своя есть, джип, опять же – непаркетный.

– Непаркетный – это хорошо, – саркастично подхватывает тему Курочкина-Рябова, – а то мы на своём паркетнике однажды в такой луже в лесу завязли!

– «А кой ему годик?» – многозначительно по-некрасовски интересуется любительница классических цитат Борзая-Собакина.

– Тридцать пять, – отвечает Даша.

В глазах подруг читается озадаченность.

– Да ужжж, – жужжит Выпь Озёрная, – пора жениться. А он свою фамилию поменять не хочет? На твою, кстати. Будет Акулов, да ещё Лев! Красиво! Или на любую другую – только благозвучную. На мамину, например. Ведь у его мамы была какая-то девичья фамилия? Она её вообще меняла? Или тоже эта... Ой, да я и слова такого произнести не могу! Лучше уж – рыжий конь!

– Тебе же сказали: не конь, а лошадь! С чёрным хвостом! – назидательно напоминает Даша и вздыхает. – Он не хочет ничего у себя менять, я спрашивала и предлагала. Упёрся! Принципы и семейные традиции!

– Ну и пусть живёт этот твой гнедой конь со своими принципами, – выносит вердикт Лютая-Лошадкина.

– Вот как я ему откажу? Из-за фамилии? – печалится Даша. – Он её менять не будет – семья! И я не буду. И как его бросить?

– Очень просто! Знаете, как сестра Чехова отказала Бунину? – с интригой в голосе спрашивает неугомонная на литературные аналогии Борзая-Собакина

– Ну? – мигом оживляется Даша.

–  Она сказала, что суеверна, а предложение он ей сделал тринадцатого числа, – фонтанирует информацией Борзая-Собакина.

– Красиво, – оценивает Выпь Озёрная. – Он тебе какого числа предложение сделал?

– Я не помню, – смеётся Даша, – но менять свою он – ни в какую!

– Если тебе приставляют нож к горлу, то ты, Акулова, имеешь полное право сразу уплыть, – тоном Дельфийского оракула безапелляционно выдаёт сентенцию Лютая-Лошадкина.

– Вот если имя Лев к твоей, Акулова, фамилии приставить, будет классно! – с пафосом произносит Борзая-Собакина. – Совсем неплохо звучит, устрашающе и с достоинством, типа «Держитесь, гады!»

– А ты просто исчезни. Сразу дойдёт, – говорит и напевает Курочкина-Рябова. – «Далеко, далеко-о ускакала в поле молодая лошадь!» Прости, Лошадкина!

– Если бы, на худой конец, просто Гнедой, или там какой-нибудь ГнедОв, я бы ещё, может, подумала, а тут Гнида! Это личинка вши, что ли? Искусственный интеллект говорит, что это какая-то гадость. И на картинке – просто жуть жуткая. Действительно, всем же не будешь объяснять, что это лошадь с каким-то там хвостом! – продолжает выговариваться Даша. – ИИ пишет, что романс такой был – «Пара гнедых».

– Мрак! – с интонациями Фимы Собак цитирует Ильфа и Петрова Выпь Озёрная.

– А ещё он говорит «созвОнимся» и «эКспрессо», – ищет недостатки Даша.

– Это край! – не унимается Выпь.


5.

Дискуссия продолжается.

В ходе дебатов русистка Борзая-Собакина в популярной форме выдаёт выдержки из трудов Реформатского и Бондалетова по антропонимике.

– «Ваще», девочки, – желая оставаться в меру демократичной и не умничать, говорит она, – фамилия многое рассказывает об истории рода. А этим словом богатые римляне называли своих рабов. Не нужен он тебе. Уж лучше бы какое-нибудь гоголевское Неуважай-Корыто.

– Отказывай и не думай! – в заключение хором выносят приговор впечатлительные барышни.

Проблема «Выходить или не выходить Даше за Льва второго» ещё некоторое время обсуждается и преображается в категоричный вердикт: «Бежать надо!»

– Хотя сама решай! – тормозит Выпь Озёрная. – Мы тебя всё равно любим! Для нас ты всегда будешь Акуловой.

Они знают, что Даша всегда была разборчивой невестой. Впрочем, как и все присутствующие. Тема «Пробросаешься» для них никогда не существовала.

А вот ономастические проблемы преследовали всю компанию постоянно.

Хотя девушки давно к ним привыкли. Ещё в школе у них сложился свой «зоопарк», или «живой уголок» – Лошадкина, Курочкина, Собакина, Выпь, Акулова, отсутствующие на данном форуме Журавлёва и Рыбкина.

Так получилось, что тесный дружеский коллектив образовался много лет назад – в то время, когда семьи новосёлов с маленькими детьми въехали в недавно отстроенный семнадцатиэтажный дом в новом микрорайоне. Все дети новоиспечённых жильцов пошли учиться в расположенную по соседству школу.

В первом «А» сразу организовалась девическая группка, изначально сформировавшаяся чисто территориально, а отнюдь не по принципу тематического подбора фамилий. Все жили на разных этажах  пары соседних  домов. Они по неведомой никому причине объединились в комичную общность, собравшую носительниц «зоологических» фамилий. Кстати, подружки сами так и назвали себя «живым уголком» – под собственный дружный смех. Ещё бы! Казалось, что сама судьба свела их.

Необходимо отметить, что девочки обладали хорошим чувством юмора, которое оттачивалось с малых лет. Так, с большой самоиронией они относились к причудливому сочетанию собственных фамилий. Поэтому изощрялись по максимуму – без обид на очередной выпад детского остроумия.

Бригада всё свободное время проводила вместе.

После окончания школы каждая пошла своим путём. Но общение не прекращалось. И барышни всегда были на связи.

6.

Очередной приступ словотворчества вызвала у них смена фамилий в связи с замужествами.

Самой продвинутой из всей компании оказалась Лошадкина. Это она первой вышла замуж и стала Лютой. Но могли ли подруги забыть её девичью фамилию? Естественно, в дружеском кругу она сразу преобразилась в Лютую-Лошадкину.

Свежесозданная Лютая-Лошадкина ребячилась вместе со всеми, ни на кого не обижаясь.

Та же насмешница-судьба вволю поиздевалась над Курочкиной и Собакиной, наградив одну фамилией Рябова, а другую – Борзова, что позитивные подружки немедленно обыграли и стали величать их Курочкиной-Рябовой и Борзой-Собакиной. В компании состояла и Журавлёва, тоже имевшая счастье выскочить замуж за человека с чудесной фамилией Петухов, и, соответственно, трансформировавшаяся в Петухову-Журавлёву. В данный момент она отсутствовала, поскольку птичья чета улетела в дальние края к месту работы вышеупомянутого супруга.

Компания любила перечислять свой список: Акулова, Лютая-Лошадкина, Выпь Озёрная, Курочкина-Рябова, Борзая-Собакина, Петухова-Журавлёва и Рыбкина-Гусева, которую тоже не миновала птичья участь.

И опять всё было без обид.

«Над кем смеётесь!» – изощрялись подруги, пользуясь забавными прозвищами.

Исключением в алгоритме наименований стала Выпь Озёрная, получившая приставку к своей редкой фамилии иным способом.

Приложение появилось в тот дивный момент, когда во время очередной коллективной вылазки на природу Настенька Выпь полезла в водоём за кувшинками и надолго закупалась-заплавалась, что, естественно, вызвало общий переполох. И когда она, подобно появившейся из прибоя Афродите, красочно вышла из прибрежных камышей со свисающими с мокрых ладоней жёлтыми длинностебельными кувшинками, то вызвала всеобщий вздох облегчения. А заодно приобрела эпитет – Озёрная. Так вот, и она восприняла это как должное, оценив коллективный юмор.

Единственная проблема с течением времени и сменой декораций возникла с Рыбкиной, которая неожиданно без объяснений в определённый момент исчезла и более не шла ни на какие контакты.

Это озаботило подруг, предполагавших самые невероятные причины. Среди них называлось дурное влияние мужа Гусева, захотевшего воспрепятствовать старым дружеским связям. Или последующий скорый развод с абьюзером. Или новомодное влияние психолога, посоветовавшего начать всё с чистого листа. Или то, что в телефонной переписке в общем чате подруги принялись пользоваться двумя смайликами, выполненными через косую чёрточку, – рыбкой и белым гусём с оранжевым клювом.

– Может, она на эти смайлики обиделась? – недоумевала Даша, имя которой тоже в переписке заменяли на смайлик с акулой, к чему она относилась спокойно.

– Поживём – увидим, – говорили корпорантки и ждали появления куда-то запропастившейся и выбывшей из сплочённых рядов Рыбкиной.

В переписке они тоже обозначались смайликами лошади, собаки, курицы и птицы с намёком на выпь.

Отгадка однажды забрезжила после того, как Борзая-Собакина встретила исчезнувшую Рыбкину-Гусеву в метро.

Та изменилась кардинально. Переделала веснушчатый курносый нос в тонкую и бледную аристократическую вертикальную палочку-перпендикуляр, нарисовала чёрные густые Карабас-Барабасовские брови и накачала вызывающе-пухлые губы-пельмени. Более того – сменила имя и фамилию, превратившись из весёлой Ляльки в церемонную чужеродную МерсЕдес и приделав к ней коротенькое Арт. Видимо, захотела всё начать сначала.

Шокированная Борзая-Собакина твердила имя Мерседес Арт и привычно комментировала метаморфозу цитатой: «Отречёмся от старого мира».

– Мерседес Арт! – не могла остановиться она, пересказывая подругам встречу, и озабоченно добавляла. – Может, она думала, что от этого у неё ноги выпрямятся? Нет, ну с головой у неё всегда были проблемы. Но как-то у неё это очень заметно прогрессировало.

7.

Воскресный форум завершился чётко сформулированным дружным приговором: «Плыви-ка ты, Акулова, подальше от этого Льва!»

Возвращалась ассоциация, слаженно распевая в машине «конские» песни.

«Выйду ночью в поле с конём», – заводила Люська Собакина (она же Борзова), как только Машка Лошадкина (сиречь Лютая) начинала прогревать двигатель и трогалась с места.

В течение всего пути хористки распевали «Три белых коня», «Пропала собака» и прочую анималистическую подборку.

8.

В воскресенье Даша, впечатлённая резолюциями субботнего пленума, сидит в кресле со своим вязаньем, слушает музыку, подпевает и смотрит на падающий запоздавший и несуразный апрельский снег.

Она думает, переосмысливает, прикидывает и пытается определиться.

Хотя главное знает: если приходится задумываться, то замуж лучше не идти.

Барышня она красивая, видная и яркая. Недостатка в поклонниках никогда не испытывала. За ней всегда кто-то пытается ухаживать. Молодые люди в её присутствии подтягиваются, выпрямляют спины, стремятся казаться лучше, обаятельнее, интереснее, сильнее, надёжнее и правильнее.

Но... всё тот же пресловутый «нос Ивана Кузьмича» никак не компануется в её картине миропорядка с «губами Никанора Ивановича».

К тому же ей совсем не нравится фамилия Льва и навязчивые семейные требования.

О браке Даша даже не помышляет. Ей кажется, что ещё рано, и не хочется выходить замуж. Не то, чтобы вообще и принципиально. Но, как незабвенной Зосе Синицкой, ей пока не встретился человек, с которым она вознамерилась бы связать судьбу.

Имя Лев преследует её непостижимым образом, как будто судьба подбрасывает ей одинаковые мячики, но всё не те. И ей приходится ждать, когда же прилетит тот. Она даже смутно предчувствует, что это будет Лев. Но вот уже второй Лев чем-то ей не нравится. Не говоря уже о подзабытом Львове.

– Ускакала в поле молодая лошадь, – улыбаясь, поёт Даша и, не помня слов, добавляет от себя. – Всё не так – не так – не так – не так-так-так!

Она чётко осознаёт, что данный конкретный замечательный Лев, да ещё с такой неординарной фамилией, не вписывается в её смутные представления о гармонии в мироустройстве.

Как и Лев предыдущий. Тот был хорош всем, но имел один существенный недостаток – он был невысок и не очень красив. Ну просто очень «не очень». К тому же с вызывающе оттопыренными ушами.

– Где ты его нашла? – без церемоний спрашивала её Лютая-Лошадкина.

– Нигде я его не искала, – неопределённо отвечала Даша.

История была назамысловатой и простой – однажды в перерыве между лекциями Даша жаловалась одногруппникам, что курсовая у неё никак не пишется.

– О-о-о, посчитаем! – тут же услышала она слова, весело произнесённые заочником, отсидевшим лекцию вместе с очниками.

Он даже энергично, так что невидимые искры полетели, потёр ладони в предвкушении удовольствия.

Могла ли Даша не принять бескорыстной помощи? В ходе работы и связанных с этим многочисленных расчётов молодой человек, оказавшийся Львом, проникся к Даше чрезмерной симпатией.

Он весьма толково и быстро помог ей с курсовиком, и Даша благополучно ликвидировала хвост. Вот только новый хвост получила – в виде поклонника, постоянно её преследовавшего. Вежливые прогулки и походы по разным культурным объектам стали ей надоедать. Тем более, что она постоянно ловила на себе недоумённые взгляды окружающих, как будто вопрошавшие о резком несоответствии в обликах.

Подруги, например, Выпь Озёрная, более сдержанная и менее эмоциональная, чем Лютая-Лошадкина, деликатно озвучивали проблему:

– Извини, конечно, но зачем тебе этот Лев? Посмотри на себя и посмотри на него.

Но Даше даже смотреть ни на кого не надо было.

Безусловно, она уважала умение доброго и отзывчивого Льва хорошо считать, что вызывало у неё исключительно чувство глубокой благодарности, но никак не переходящее в какое-то иное. И счастливые белые крылья у неё не росли и даже не проклёвывались, более того – не собирались.

Однако не отказывать же человеку, по-рыцарски бросившемуся на помощь, в простых необременительных телефонных беседах! Или в том, чтобы принять после третьей пары принесённый букетик цветов и пару слоёных булочек в бумажном пакетике.

Даша искренне радовалась вкусным мягким, порой ещё тёплым, булочкам из кондитерской на углу.

И белые ландыши – просто так – тоже казались ей очень милыми.

Но она всё время чувствовала себя неуютно из-за того, что вызывает такие светлые чувства, оставаясь совершенно безразличной к дарителю и воздыхателю. Даша честно старалась свести к минимуму личные встречи, дабы не дарить неоправданных надежд. Пока несчастный не обескуражил её предложением о замужестве. Даша попыталась тотчас отказать, но, видимо, поняв, что будет окончательно отвергнут, Лев попросил повременить и отложить удар на неопределённый срок.

За это время у неё и появился новый поклонник, разумеется, с тем же именем.

Лев номер один увидел её в компании Льва номер два, всё понял, огорчился, расстроился и даже исчез, лишь изредка проявляясь в тех же коротких телефонных звонках.

Лев номер два был хорош. Но в чём-то до неясного Зосе-Синицкого идеала тоже не дотягивал. В чём – Даша не понимала. Но особенных восторгов у неё тоже не возникло. Последние испарились начисто после того, как она получила предложение и узнала фамилию Льва второго.

9.

Сегодня её сомнения, как белоснежные нежнейшие лепестки вишен, подвергшиеся температурной обработке в апрельскую метель, переохладившиеся и начавшие увядать и осыпаться, исчезли окончательно.

«Хорошо, если эта фамилия от рыжего коня идёт. А вдруг его предков так за характер обозвали? – думает Даша. – Должны быть причины. Это, видимо, с нравом связано. А если потом проявится? Сейчас ничего не заметно. Пока он хочет нравиться и быть привлекательным. А потом как из него это «гнедое» выскочит! Да ещё выкрутасы какие-то! Причём идиотские – меняй фамилию – и всё!»

10.

Смартфон начинает набатно звонить в колокола.

Даша смотрит на экран.
Там высвечивается имя – Левв – с двумя буквами «в», явным намёком на номер два. Должна же она как-то дифференцировать своих Львов!

Даша выключает громкость, отворачивается от телефона к заоконному снегопаду и на звонок не отвечает.

– Лицевая, изнаночная, накид, – приговаривает она.


P. S.

* Omen est nomen (или Nomen est omen) (латинск. яз.). Плавт, «Перс»

* Антропонимика – раздел ономастики, наука, изучающая имена людей.

* Поскольку автору «не к лицу и не по летам» прибегать к подобной тематике, стоит пояснить, что рассказ является коллажем, слепленным на основе нескольких предысторий. Написан был, когда автору пришлось заниматься «добыванием», переводом и пересылкой архивных документов одной хорошей знакомой в связи с проблемами со сменой её фамилии изрядное количество лет назад.

* Фамилии персонажей не повторяют, но напрямую перекликаются с реальными, взятыми из жизни.



«Комплимент» – Рига, 2025.