10. Арина Игоревна. Сказка про звездного снеговика

Автор:    Арина Игоревна


Зыбкие сияющие руки зачерпнули искристый снег. Смяли его, утрамбовали, неторопливо, мягко превращая в шар идеальной формы. Закончив с первым шаром, руки слепили второй шар и третий. Соединили шары. Руки вылепили круглый маленький нос. Одна рука потянулась к небосклону и, оторвав с него две звезды, воткнула их в верхний шар. Погрузив руки в недра земные, руки нащупали рубины, достали неогранённые камни, сделали из них рот снеговику. И, наконец, сизое морозное дыхание вырвалось из белого пустого рта, окружило снеговика, проникло в него, подарив жизнь своему творению.

*****

Арина Игоревна проснулась поздно, с омерзительной головной болью в висках и затылке. Так было всегда, если проспать дольше положенного. Встанешь после девяти, весь день насмарку. Зимнее солнце 31 декабря ломилось во все окна, день обещал ясную морозную погоду.

Моложавая лицом, немного сутулая, пятидесятилетняя женщина с потухшим взглядом. Вздорная, крикливая, нетерпимая к малейшим проявлениям слабости у других. Но никак не у себя. Арина была умна, образована, но внутри неё словно сидело колючее злобное существо, кололо её изнутри, кусало, царапало до крови. И она, не выдерживая, временами (довольно часто), выпускала существо на волю, чтобы оно кусало и царапало не её, а кого-то другого. И существо, вырвавшись, крушило всё руками своей хозяйки. Арина говорила родным, знакомым и незнакомым людям гадости, всегда попадая в самое чувствительное место. Виртуозно находила нужные слова, если хотела сделать человеку больно. А сделать больно она хотела всегда. Слова сами возникали в голове, как по волшебству и Арина никогда не промахивалась. По молодости бывало, на неё кидались драться, не выдерживая оскорблений. Арина получала по заслугам, но её поведение не менялось. Её грызли изнутри, а она грызла снаружи. Без отпусков и перерывов на обед.

Когда-то, очень давно у Арины был мужчина и дело шло к свадьбе, но она так яростно сражалась за свою любовь, что потеряла её в азарте схватки. Лишившись шанса на счастье, а вместе с ним надежды на неодинокое будущее, Арина дала существу внутри себя волю, и больше ни один мужчина не осмелился завязать с ней серьёзных отношений.

В редких случаях, когда Арине требовалось нормальное человеческое общение, она, как по волшебству становилась полной противоположностью себя, просто ангелом. Длилось это не долго. Как только она переставала нуждаться в человеке, тут же набрасывалась на него с удвоенной силой.

Арина в гневе кричала так, что её боялись все. И мать с отцом – единственные родственники, и коллеги по работе. На работе в чисто женском коллективе никто не затевал с ней пустяшных разговоров, страшась её острого языка. Арина ненавидела чужих мужей, детей и их собак. Опасались коллеги и того, того, что она все перескажет и перевернёт так, что сам рассказчик и окажется во всем виноватым. Арину сторонились и боялись. И даже те, кто не боялся её, предпочитали с ней не связываться.

Арина заглянула в холодильник, обнаружила, что он полупустой. Оделась и пошла в ближайший гипермаркет, накупить к новому году вкусняшек. Чтобы наесться и напиться до боя курантов, а потом грохнуться спать, не позволяя мыслям пойти по привычному кругу, который всегда приводил её к одному выходу. Что выхода нет, и смысла продолжать это жалкое существование тоже нет.

Идти было минут десять, Арина желала прогуляться пешком, надеясь, что мучительная головная боль от свежего морозного воздуха конечно не пройдёт совершенно, но на время отступит. Боль давила изнутри головы, пульсировала в висках, лишая сил и всякого желания праздновать.

К концу декабря потеплело, мороз градусов пятнадцать, не больше, приятно пощипывал щеки и нос. Белый след самолёта наискось перечеркнул зимнее синее небо. Арина пошла через сквер, где сосны стояли вдоль аллеи, заваленные снегом. Снег налип и пристыл к ветвям, под тяжестью ветви поникли, не в силах нести этот груз.

Арина, недолго думая, шагнула с аллеи в снег, провалилась по колено, ухватилась за нижнюю ветку и дёрнула её изо всех сил. Снег не двинулся с места. Тогда Арина дёрнула ветку еще раз, и еще. Внезапно вся снежная масса стронулась с места, на долю секунды замерла, словно в нерешительности, и снежным водопадом обрушилась на Арину. Она невольно взвизгнула и, отряхиваясь, стала выбраться на алею. Снег засыпался за шиворот, но Арина не обратила на это внимание, головная боль ушла, будто её и не было.

Гипермаркет встретил её толчеёй и шумом. Арине показалось, что люди совершенно сошли с ума, сметая с полок абсолютно всё, будто это последний день их жизни, а завтра следующий год не наступит, а случится апокалипсис и всех их смоет гигантский цунами.

От этой мысли у Арины потеплело на сердце, ей представилась пустая планета без людей. Не только без неё, если она вдруг умрёт, а на следующий день никто и не вспомнит, что она жила, дышала и любила, как все другие люди. И только мама заплачет. Но сколько ей осталось. Может год, а может два. А вот если разом не станет всех людей – раздумывала Арина, выбирая помидоры. Единый мировой океан вздымается и опадает тоннами солёной воды, и тишина. Ни людей, ни птиц, ни животных. Какая благодать…

Арину толкнули в бок локтем, оттесняя от прилавка. Она рыкнула, не раскрывая рта, женщина испуганно обернулась, извинилась и ушла к мандаринам.

Да, и мандаринов надо взять. Какой новый год без них? Хотя бы для запаха.

Выйдя из гипермаркета с полными сумками, Арина дошла до перекрёстка и остановилась, ожидая зелёного сигнала светофора. Арина ценила свою жизнь и не желала умирать, несмотря на ужасные мысли, которые посещали её только по праздникам. И чем грандиознее намечался праздник, тем настойчивее нехорошие мысли атаковали её бедную голову.

Загорелся зелёный, Арина вместе с другими людьми стала переходить дорогу. Когда до тротуара ей оставалось три шага, она услышала визг тормозов, остановилась, вместо того, чтобы бежать и обернулась на звук.

Серебристая ауди ткнулась капотом ей в правую ногу. Арина упала. Водитель, вцепившись в руль, таращился на неё бессмысленными глазами. Арина хотела крикнуть, но крик увяз в горле, и она издала странный звук, как человек, который подавился и не может ни говорить, ни дышать.

Её подхватили под локти, подняли.

- У тебя что, доброе дело дня – убить пешехода? – выкрикнула она, вдруг обретя дар речи. Но крик получился жалкий.

Арина не увидела, кто помог ей. Это её не взволновало. Закончив переходить дорогу, она остановилась. Нужно подышать, прийти в себя.

Арина дошла до автобусной остановки и села на обледенелую скамейку. Страх никак не хотел отступать, всё её существо противилось скорой смерти, о которой она сама еще пол часа назад вроде как мечтала, стоя у прилавка с томатами. Нет, умирать она точно не готова.

Она наклонилась и потёрла ушибленную ногу. Максимум – синяк.

- А вот хренушки вам, - пробормотала Арина непонятно кому, встала и прихрамывая на правую ногу, направилась домой. 

*****

Наевшись деликатесами и выпив две бутылки полусухого шампанского, поплакав вдоволь, Арина уснула на диване, не дождавшись боя курантов.

Сквозь сон Арина слышала канонаду. Залпы салютов будили её лишь на мгновение, алкоголя в крови было достаточно, чтобы не просыпаться полностью, вновь погрузиться в блаженную нирвану, видеть прекрасный сон, в котором мускулистые строители, голые по пояс, с лопатами и перфораторами в руках, долбили стену, призывно ей улыбаясь.

Арина решила, что выбирает блондина, самого мускулистого, с золотыми кудрями. Блондин косил в её сторону и игриво шевелил бровями. Арина подошла ближе и увидела, что кожа у него невыносимо белого цвета, а вовсе не загорелая. Ну и пусть – подумала она и провела по его потной рельефной спине своей маленькой ладошкой. Блондин вновь призывно улыбнулся, но перфоратор из рук не выпустил. Арина прижалась щекой к его горячей спине и так застыла, счастливая.

Разбудил её шум. Она открыла глаза, пытаясь понять, что это за звук.

Арина лежала на спине, на своей огромной кровати совершенно голая. Ей так нравилось, спать голой. Если она весь день ходила одетая, то к ночи ей казалось, что она грязная. Лучше накрыться еще одним одеялом, чем надеть ночнушку или не дай бог, пижаму.

Шум повторился.

Это был стук в окно.

- Я живу на пятом этаже, – сказала самой себе Арина, чтобы проснуться окончательно. – Схуяли гости понаехали?

Она потянулась к телефону. 4:15.

- С новым годом, – сказала самой себе.

Хотела лечь и досмотреть прекрасный сон, но тут вновь стукнули в окно.

Арина нащупала в темноте пушистый махровый халат, закуталась в него, встала с кровати и подошла к окну.

Раздернула шторы. На улице, прямо под окном, стоял снеговик. Задрав голову, смотрел на её окна и мял в руках очередной снежок. Предыдущий снежный снаряд медленно сползал по стеклу, оставляя за собой мокрую дорожку, которая тут же замерзала, разукрашивая окно великолепными узорами.

Снеговик замахнулся и бросил снежок. Снежок прилетел ровно в середину окна. Арина, не ожидая броска, вздрогнула и отпрянула. Сделала шаг назад и остановилась, не понимая, как нужно реагировать на такую странную, мягко говоря, ситуацию.

Она немного отдышалась и вновь шагнула к окну.
 
Снеговик стоял там же и мял в руках очередной снежок.

- Это не настоящий снеговик, – пробормотала Арина, убеждая саму себя.

Но чем дольше она смотрела на снеговика (прямо прилипла к окну и не могла от него оторваться), тем яснее видела, что снеговик настоящий, таких костюмов не бывает. Он весь искрился, как единый драгоценный камень и глаза его… она не нашла как описать их. Но когда Арина из своего тёмного окна смотрела в эту ночь, освещённую выпавшим снегом, в этой темноте она ясно видела его глаза, и точно знала, что и он видит её.

Как только Арина об этом подумала, снеговик немедленно перестал комкать очередной снежок, бросил его под ноги и поманил Арину к себе. Он настойчиво махал белой снежной рукой, и Арина поняла – надо идти. Этого не избежать.

Канонады давно прекратились, на улице перестали горланить песни, город выдохся, затих, уснул.

Арина набросила на плечи шубу, впрыгнула в унты и выйдя из квартиры, чуть ли ни бегом, стала спускаться на первый этаж. Она бежала по ступенькам и чувствовала себя как в детстве, когда тебе пять и ты веришь в Деда Мороза, и чудо, и сказки со счастливым концом. Она знала, что внизу её ждёт подарок. Арина не знала какой, но понимала, что нужно торопиться, ведь снеговик может уйти и унести с собой её подарок, отдать его кому-то другому. А ей этот подарок нужен больше, чем кому бы то ни было!

Арина распахнула дверь подъезда и выбежала на улицу.

Мороз набросился на её щеки, и руки, голую шею и голые ноги, но она не почувствовала холода.

Снеговик стоял около крыльца, Арина подошла к нему, задрала голову и взглянула ему в глаза.

Снеговик сделал шаг навстречу и обнял её своими холодными белыми руками. Прижал к себе. Когда их тела соприкоснулись, Арина почувствовала, как в её животе что-то ожило, недовольно заворочалось и начало двигаться навстречу снеговику. Это было ужасно больно, такой боли Арина не испытывала никогда. Даже когда в юности, катаясь с горки, она упала и сломала ногу. Кость торчала прямо из ноги, но это было не так больно, как сейчас.
 
Арина вцепилась в снеговика изо всех своих сил, сильнее сжала зубы и решила, что будет терпеть. Во что бы то ни стало, она вытерпит.

Нечто двигалось внутри неё, разрывая (как ей казалось) её внутренности, против своей воли стремилось наружу. Арина чувствовала, как по щекам катятся слезы и замерзают, не успевая   добраться до подбородка.

Вдруг снеговик прижал её к себе еще крепче и в это мгновение нечто вырвалось из неё, снеговик одной рукой оттолкнул Арину от себя, а другой ухватил зелёную ершистую голову с ушами и коротким носом. Голова торчала прямо у Арины живота, хитрые глазки преданно смотрели на Арину.

Снеговик потянул за эту голову, а потом дёрнул. Показалось зелёное тельце, лапки и хвост.

Мир под ногами Арины качнулся и треснул.

Она очнулась, и первое, что увидела – это снежинки. Они неторопливо летели, падали ей на лицо и таяли, прикоснувшись к коже.
 
Вроде был мороз – подумала Арина и села. Огляделась.

Она сидела на снегу в своей норковой шубе и махровом халате, в двух шагах от подъезда, её окружала нетронутая девственная целина свежевыпавшего снега.

- Не помню, как тут оказалась, – растерянно пробормотала Арина, вытирая ладошкой лицо. – Совсем не помню.

Голые ноги её совершенно замёрзли. Арина поднялась, запахнула шубу и направилась к подъезду, ощущая внутри себя невероятную лёгкость, сладчайшую приятность, как забытая детская радость, которую ни с чем не сравнить и ни с чем не спутать.

Арина вошла в подъезд, поднялась на четвёртый этаж, напрочь забыв о лифте. Она прислушивалась к новой себе, еще не смея поверить в чудо, но уже ощущая эту чудесную радость наступающего нового бытия, в котором всё будет иначе.

На площадке между четвертым и пятым этажом, увидела парня. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, уронив голову на руки. Вся площадка вокруг него была заблёвана новогодними салатами.

Арина осторожно переступила через блевоту, подошла к парню, тронула его за плечо.

Парень поднял голову, глянул на неё мутным взглядом и снова опустил голову.
Да ему лет четырнадцать – подумала Арина. Подростки теперь так выглядят, фиг поймешь, сколько кому лет.

- Эй! – Арина вновь тронула его за плечо. – Ты чего тут сидишь? Иди домой.

- Я пьяный, – пробормотал парень. – Отец меня убьёт.

- А звать тебя как?

- Вадим.

- Я Арина. Живёшь где?

- На пятом.

- О, отлично! Мы, получается, соседи. Пошли.

Арина протянула Вадиму руку и помогла подняться. Он еле держался на ногах.

- Ну и воняет от тебя, дружок, – улыбнулась она, крепко поддерживая его под руку.

- Простите, – пробормотал он, и его снова вырвало.

- Только давай не на меня, – засмеялась Арина. Они медленно поднимались по ступенькам, – а то шубу придётся выкинуть. А она, знаешь, сколько денег стоит.

- Простите, – всхлипнул Вадим и вдруг заплакал. Шмыгал носом, утирая глаза кулаком, совсем как маленький.

- Не реви. Пойдём ко мне. Все будет хорошо.

Арина отомкнула дверь, они вошли. Вадим переступил через порог и тут же сполз по стеночке на пол.

- Правильно, раздевайся тут, не тащи мне блевотину в дом, я постираю твою одежду. Но сперва давай родителей успокоим. Ты во сколько должен был вернуться?

- Меня отпустили к другу Паше до часу, только новый год встретить.

- Ясно. У отца есть номер телефона Павла?

- Нет. Ему пофиг.

- Понятно. Набирай отца, я поговорю.

Вадим протянул Арине телефон, в трубке она услышала длинные гудки.

- Ты где шляешься, паршивец?! – заорала трубка.

- Здравствуйте.

На другом конце воцарилось молчание. Арина выдержала паузу.

- Вадим и Паша провожали мою дочь, и я не отпустила их обратно глубокой ночью.

- Дайте ему трубку, – прозвучал приказ. Арина улыбнулась самой себе.

Будешь командовать кем угодно, только не мной, – подумала она, вновь держа паузу.

- Я уложила детей спать, и не стану их будить, – твёрдо и спокойно ответила Арина. – Они выспятся, позавтракают, и ваш сын вернётся домой.

В её голосе появилась сталь, и это сработало, как срабатывало всегда.

- А ну да, хорошо. Спасибо.

- Не беспокойтесь, с детьми все в порядке, – закончила Арина примирительно и, не дожидаясь ответа, положила трубку.

Пока шёл разговор, Вадим стянул с себя грязную одежду, аккуратно сложив в кучку рядом с собой, стоял в одних трусах, благодарно глядел на Арину.

- Давай в душ и спать, я тебе на диване постелю.

- Спасибо вам, тётя Арина, – и он снова всхлипнул.

- С новым годом, – рассмеялась она, и потрепала его по вихрастой голове.
Настенные часы показывали 6:40.

Арина стояла у окна, разглядывала кусок замёрзшего снега, прилипшего к стеклу со стороны улицы. Этот кусок снега не давал ей покоя, что-то смутное бродило в её голове, словно забытый сон, но что именно, она никак не могла вспомнить. Новое чувство разливалось в ней, занимая всё больше места, и это чувство занимало Арину сильнее, чем снежки на окне или её странное пробуждение на улице у подъезда.

Арина решила, что она, как Скарлетт О’Хара, подумает об этом позже, когда выдастся время. А сейчас ей просто хорошо, и она будет смотреть на белый новогодний снег за окном и наслаждаться этим новым чувством, которое теперь, она точно знает, с нею навсегда.