Дом - это не стены

Зима в том году выдалась лютая. Снег валил стеной, укрывая село тяжелым белым одеялом. Люджеза, тяжело опираясь на хромую ногу, расчищала дорожку к курятнику. Каждый шаг отдавался тупой болью, но она лишь крепче сжимала лопату. Двадцать пять лет — возраст для невесты немалый, а с её хромотой и полнотой она и вовсе считала за счастье, что Раджеб взял её.
Он был глух, жил в своем мире тишины, но Люджеза научилась понимать его по движению бровей, по тому, как он опускал свои натруженные плечи.

Вечером, когда в их маленькой времянке уютно трещала печка, Люджеза смотрела в окно. Там, у соседей, горели яркие огни.
— Раджеб, — позвала она, забыв на миг, что он не слышит. Она коснулась его руки и знаками показала на желтую газовую трубу, обвивающую соседский забор. — Газ провели. Представляешь? Чисто, тепло, никакой золы...
Раджеб посмотрел на свои огрубевшие ладони, которыми он каждый день убирал мусор с сельских дорог.
— Денег нет, Люджеза, — медленно, с трудом выговаривая звуки, ответил он. — Нам не потянуть.
Она лишь вздохнула и привычно потянулась к тазу - достирать коврик.Она не роптала. Бог дал ей мужа, крышу над головой и руки, которые умели печь самый вкусный хлеб в округе. Этого было достаточно.

В день свадьбы соседской дочери Люджезу позвали помочь на кухне. Она, не чуя ног от усталости, лепила самсу, когда с улицы донесся страшный, раздирающий душу крик:
— Горим! Времянка Раджеба горит!
Сердце Люджезы пропустило удар.
— Раджеб! Там же Раджеб! — закричала она, бросая скалку.
Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Хромая нога подкашивалась, она падала в сугробы, поднималась, захлебываясь морозным воздухом. Когда она добежала, над их крохотным домиком стоял черный столб дыма. Соседи ведрами закидывали огонь, но старое дерево сдалось быстро.
— Муж мой! Где он?! — она бросилась к пепелищу, но чьи-то сильные руки удержали её.
— Живой он, живой! Вытащили!
Раджеб сидел на снегу, прислонившись к забору. Лицо в саже, руки в тяжелых ожогах, взгляд отсутствующий. Люджеза упала перед ним на колени, обнимая его холодные, дрожащие плечи. Сзади догорал их мир: вещи, мешки с мукой, её сбережения, спрятанные в жестянке под полом. Даже куры, их кормилицы, погибли в дыму.

Три дня они жили у соседей в тесноте и горе. Люджеза не плакала — у неё просто выгорело всё внутри. Она сидела у окна и смотрела на черные угли там, где был её дом.
На четвертый день к дому подъехала черная машина. Из неё вышел мужчина, которого в селе знали как успешного предпринимателя, давно уехавшего в город. Он подошел к Люджезе, которая в это время пыталась отчистить от гари чудом уцелевший котелок.
— Это вы жили в той времянке? — тихо спросил он.
— Мы, — Люджеза опустила глаза, стыдясь своей старой одежды. — Теперь вот... нигде не живем.
Мужчина долго молчал, глядя на её обожженные руки и на Раджеба, который пытался чинить сломанный забор.
— Я слышал о вас, — сказал он. — Слышал, что вы никогда не просили помощи и брались за любую работу. Моя мать всегда говорила: «Дом — это не стены, это люди».
Он достал из кармана связку ключей и протянул Люджезе.
— В конце улицы стоит большой каменный дом. Родительский. Он пустует пять лет. Там есть газ, вода, тёплые полы. Я хочу, чтобы вы там жили.
Люджеза замерла, боясь дышать.
— Но у нас нет денег... мы не сможем выкупить...
— А я не продаю, — мужчина мягко улыбнулся. — Я дарю. За ваше терпение. Живите, пеките свой хлеб, пусть в этом доме снова пахнет жизнью.

Люджеза зашла в новый дом, придерживая мужа за локоть. Она провела рукой по белой стене, коснулась блестящего крана, из которого потекла горячая вода. Раджеб, не веря глазам, присел на край широкой, мягкой кровати.
Люджеза подошла к окну. Снег всё так же падал, но теперь он не казался враждебным. Она посмотрела на свои руки — натруженные, в шрамах и мозолях — и впервые за долгое время улыбнулась.
— Слышишь, Раджеб? — прошептала она, зная, что он почувствует её тепло. — Теперь мы дома. По настоящему дома…

#врек #люджеза #терпение #доброта