Глава 27

Вика очнулась в белоснежной палате, накрытая одеялом. Вид её был ужасен – запавшие глаза с почерневшими тенями окутывали глубокие глазницы, заострившийся нос, обмётанные и потрескавшиеся губы, жёлтое лицо с ввалившимися щеками, потухший измученный взгляд и опустошённая слабость тела.

Она очнулась и, лёжа, прислушивалась к себе самой, соображая – где она и почему так тихо? На сколько хватало зрения, она охватывала комнату, пахнувшую лекарством и спиртом. Она никак не могла сообразить – почему она здесь? Окружающее пространство было наполнено ватной тишиной, и от этого где-то глубоко в груди притаилась неосознанная тревога…

И вдруг, словно треск лопнувшей перепонки, хлопнула мысль: Ребёнок?! Она дёрнулась и застонала, и сразу же, как по взмаху волшебной палочки, над ней склонилась голова в белой шапочке.

– Очнулась? Горемычная… – Вика увидела добрые, ласковые глаза, склонившиеся над ней. Тихо, едва слышно спросила:
– Ребёнок?..

– Нет у тебя ребёночка, девонька, нет. Скажи спасибо, что сама выкарабкалась, а дети что? Дети – дело наживное, миленькая. Будут они у тебя, будут! – и эта медсестра поправила угол сползшего одеяла.

И Вика тут же вспомнила подробности. У неё невольно навернулись слёзы, пересох рот и задеревенел язык. Она закрыла глаза и с трудом вымолвила:
– Пить…
– Сейчас, деточка, сейчас!
Доброе лицо исчезло и вновь появилось. Руки её приподняли голову Вики и поднесли стакан к губам.

Вика глотнула, обжигая пересохшую гортань, закашлялась, расплёскивая воду, отдышалась и снова прильнула к нему. Пила медленно и долго – утолив жажду, откинулась на подушку, закрыла глаза, и до слуха долетел мягкий голос медицинской нянечки:

– Вот и умница, вот и ладненько! Поспи, милая, сон приносит здоровье.

Вика лежала неподвижно с закрытыми глазами, молча плакала, мысленно сокрушаясь – всё, круг замкнулся. Да. Первый виток жизненного круга, описав длинный эллипс, замкнулся в полные девятнадцать лет, и первая чёрточка, пока ещё робкая чёрточка, штрих – стал выводить её судьбу на новый виток жизненного пути.

Каким он будет, не знал никто. Не знала и Вика, и от этой неизвестности молча плакала, не смахивая слёз. Теперь и сейчас была уйма времени подумать обо всём, что её берегло и что роняло, и почему случилось так, а не иначе?..

И теперь предстоял новый жизненный путь – с Вадимом ли, без него, но предстоял с исправлением прошлых ошибок – своих и чужих.

Она лежала одна, в отдельной палате, мамочка расстаралась, и первое время, пока она была слаба, к ней никого не допускали, а когда этот карантин истёк, первым объявился Сенька. С огромным букетом роз, в декабрьскую стужу, будто сутками караулил за дверью.

Она несказанно обрадовалась его появлению, а ещё больше его комплименту.

– Хорошо выглядишь! – сказал он, кладя букет на её грудь и присаживаясь у изголовья. – А знаешь, – говорил он, – ты смотришься как женщина, намного эффектней, чем девочкой!
Вика улыбнулась, а Сенька опять сказал:

– Скоро Новый год, давай быстрее вставай и во всей своей красе стань моей Снегурочкой, а я буду твоим молодым Дедом Морозом!

– Сеня, не испытывай судьбу, она коварна! Лучше скажи, твой друг всё ещё в гражданском браке?..
– Так точно! Причём она у него беременная.

Вика промолчала, а Сенька, глядя ей в глаза, сказал:
– Вот спрошу у него планы на будущее в отношении тебя. Откажется?.. Зашлю своих сватов к тебе, пойдёшь?
Вика давно поняла, что он неравнодушен к ней, и, слегка смутившись, ответила:

– Ой, Сеня, наплачешься! И потом, зачем я тебе, старуха?
– Женщина не бывает старой, если сама этого не хочет.
– Ты такой смешной и откровенный, как Вадим. Даже Наташа хвалила, хотя видела только раз.

– Наташа ладно, а ты?
– А я как увижу тебя, словно росой умылась, но это не говорит, что я приняла твою шутку о сватовстве.
– Я не шутил.

– Не надо, Сеня. Для нас этот вопрос закрыт. Ты лучший друг Вадима, а мне оставайся хорошим товарищем.
– Можно я подумаю?..
– Подумай, Сеня, подумай! – с улыбкой разрешила Вика.
– Может, я тогда пойду? Работа, знаешь ли…
– Иди, спасибо, что зашёл!
– Да! Чуть было не забыл, когда тебя выпишут? Новый год на носу.
– Сама не знаю, надоело! Как врачи, всё от них зависит.

Сенька поцеловал её мягкую руку, улыбнулся и тихо вышел.