У самого синего неба Глава 4. Есть только миг

Я проводил Бетти, а потом до вечера переписывался с мамой и папой, с друзьями, с Бетти тоже, конечно, листал каналы в сети. Аким Самсоныч вытащил карабин, показал, как да что, после чего я во дворе с тридцати метров по бутылкам пострелял, даже разок попал.
– Нормально, – похвалил меня старик, – но, надеюсь, не пригодится.
Собрал он меня с вечера: коробка патронов, вязаные носки (а вдруг?), литровая банка тушёнки, краюха хлеба, меховая шапка – малахай («держи вот, ни разу не надёванный, всё ждал чего-то, дождался»). Всё это сложили в его рюкзак же.
Будильник поставил на пять. И на боковую.
Утром написал Бетти, она ответила сразу же – «Давай, жду».
В общем, ровно в семь мы подходили к трём дубам (проводником послужила девушка) и ещё издали приметили Вострого. Губы его кривила лёгкая, слегка презрительная усмешка; по выражению его полузвериного лица ясно считывалось: люди – не лучшие попутчики, можно ли им доверять?
– Знаешь, он мне напоминает какого-то средневекового самурая, – тихо проговорил я.
– Да, может быть, – согласилась Бетти, – а у самурая нет цели…
– Только путь, – подхватил я. – Бусидо.
– А бабушка считает, что есть только миг. И говорит, что за свои триста лет она это точно поняла.
Я улыбнулся:
– А тебе-то, случаем, не двести?
– Не-а… двести скоро, а пока двадцать три, – рассмеялась девушка.
Вострый сделал шажок навстречу. Быстро обменявшись приветствиями, мы споро двинулись по заснеженной тропе. Вокруг чудесилась сказка, словно в какой-то фильм «Морозко» попали. Отягчённые инеем деревья смыкали над дорогой кроны, искрящиеся алмазной крошкой; всё вокруг сверкало розовым, голубым, аквамариновым, бирюзовым, серебряным и невероятно чистым солнечным белым.
– Смотрим в оба, – промолвил Вострый.
А мы по-другому и не смотрели. Я не позволил себе расслабиться, и, наверное, поэтому на третьем часе пути сразу же почувствовал позади некое лёгкое движение, а оглянувшись, разглядел за деревьями полосатую тень. Тигр!
Да, огромная полосатая кошка в мерцающем облаке осыпающего с ветвей снега скользнула на тропу и не спеша нас оглядела. Зверь не торопился, только хвост ходил из стороны в сторону; мы явно не казались ему трудной добычей. Я вскинул загодя заряженный карабин.
– Нет, не надо, – шепнул кюорако. – Просто держитесь за меня.
Я не стал возражать. Мы крепко схватили его за руки и вдруг… исчезли!
– Нас нет…– услышал я голос Бетти. Она, я знал, продолжает держать меня за руку, я слышал её дыхание, слышал трепет её тела, но её руки даже не ощущал.
Тигр замер. Даже хвост перестал качаться как маятник. Потом зверь сделал шаг в нашу сторону и осторожно втянул носом запах. Он чувствовал нас и был встревожен.
– Стойте. Тихо, – прошелестел Вострый.
А тигр, всё продолжая втягивать воздух, внезапно зарычал и помчался прямо на нас. Я плечом укрыл Бетти и невольно зажмурился, а приоткрыл глаза лишь в тот момент, когда услышал, как он останавливается где-то сзади. И тогда я медленно поднял карабин и выстрелил зверю под ноги.
Видели когда-нибудь, как подпрыгивает котёнок, если что-то падает рядом с ним? Вот так и тигр взвился в воздух – метра на три в высоту. А после, сжавшись пружиной, метнулся в лес.
И здесь Вострый нас отпустил. Мы с облегчением рассмеялись.
– Не нужно убивать, если можешь победить миром, – проговорил кюорако.
– Ты смелая! – я глянул на Бетти.
– Да-да, – откликнулась она, – если б ты меня не держал… не знаю, чтоб со мной было. У меня до сих пор какой-то виброрежим внутри.
Я сжал её руку.
– Всё, идём дальше, – глядя на нас, улыбнулся Вострый.
– Идём, – отозвалась Бетти. – А тигров тут больше нет?
– У каждого из них своя территория, ареал, – сказал я. – Он тут один.
– Но опасность может быть не одна, – пробурчал кюорако.
И мы потопали дальше. Тропа, местами занесённая сугробами, терялась, кое-где поперёк пути лежали вырванные бурей деревья. Всё это здорово нас притормаживало. Но всё же, думаю, мы успели пройти почти половину дороги, когда за поворотом послышались голоса. Туристы? Выживальщики? Браконьеры? Или «лихие люди», как сказал Аким?
Я вновь снял с плеча карабин.
– Подожди, – Вострый остановился сам, придержал нас. – На всякий случай, я вот так… да и видеть им меня не нужно.
С этими словами он отошёл с тропы и, раскинув руки, тут же обратился в корявое заснеженное дерево. Мы с Бетти даже ахнули, а кюорако приоткрыл один глаз и улыбнулся. Хотя улыбочка вышла достаточно жуткой, похожей на оскал.
Между тем, на дороге показались незнакомцы. Трое, в серых фуфайках, серых вязаных шапках и серых же штанах. Они очень походили на бандитов, что прячутся от закона.
– Оп-па… – завидя нас, проговорил тут один из них – щуплый, мелкий росточком, – городские мальчик с девочкой… Мальчик, – это он ко мне обратился, – на что тебе ружжо? Отдай мне.
– А я б ещё и девочку взял, – с гоготом прокудахтал высокий, скуластый.



– Велосипед, на дьявола тебе девочка? – осклабившись, заметил щуплый. – Ты ж не знаешь, что с ней делать!
– Линза, закрой хлебаль! Или я тебе!.. Фредди, скажи ему… не перестанет меня выбешивать, я ему…
– Так, тихо, – пробасил Фредди – здоровенный мордоворот с багровым шрамом через нос. – Малый, – он взглянул на меня. – Давай так… карабин отдаёшь, и идите куда шли. И нас не видали.
– Даже не думай, – сказал я, – карабин заряжен. Десять патронов. Тебя и Велосипеда положу на месте, а с Линзой я и так справлюсь.
– А в людей стрелял когда-нибудь?
– Всё когда-то бывает первый раз! – прокричала Бетти. – Он меня защищает. Так что не сомневайся – выстрелит!
Фредди качнул головой:
– Ну, сам напросился…
И ринулся на меня.
Я успел сделать два выстрела. И оба раза не попал. Бандиты шарахнулись по сторонам, но спустя мгновенье пришли в себя и… короче, совсем бы несладко нам пришлось, кабы…
– Кто будит хозяина леса? – пророкотал тут Вострый, встряхивая руками-ветками. – Человечиной пахнет!..
Кюорако вылез на тропу, разинул зубастую пасть, воздел к небу лапы с длиннющими кривыми когтями, повёл рогами. И здесь я вспомнил! Вспомнил тот древний заговор, которому когда-то учил меня прадед.
– Дерево живо, дерево живо, – забормотал я, делая магические пассы мизинцами, – дерево живо!..
И затрещали стволы, заметались ветви дерев, что росли вдоль стези, и опрокинули они наземь лихих людей.
Вострый торжествующе захохотал, а Бетти… Она вдруг провела ладошкой по губам, и клубок алой ленты оказался в её руках. Засмеявшись, она со всего маха швырнула клубок в злодеев и считанные секунды спустя они уже лежали на дороге – связанные по рукам и ногам.
– Бабушка научила, – прощебетала Бетти. – Всегда с собой, на губах. Самооборона без оружия.
Я достал телефон, нашёл экстренную службу, решил не звонить, а наговорить голосовое.
– Хочу сообщить на условиях анонимности, – произнёс я, – трое беглых преступников, клички Велосипед, Линза и Фредди. Связаны, обезврежены. Лежат на тропе от Оторвановки Светлодольского района к турбазе Чёрные камни. Примерно в пятнадцати километрах. Быстрее забирайте. Ночью, в лесу, в морозе, они не выживут.
– Пошли, – беззаботно проронил Вострый. – Вы всё хорошо сделали. Правильно! – от его скепсиса, кажется, не осталось и следа.
– Мы – команда! – воскликнула Бетти. И с этим сложно было не согласиться.
А время уже подползало к полудню.
– Перекусим? – предложил я, – сделаем привальчик.
– Нет, – отрывисто бросил кюорако. – Тут тундровые болота. Уйдём от них.
Бетти метнула на меня вопрошающий взгляд.
– Потом, – шепнул я.
И мы прошагали еще с пару километров. На ходу я напялил акимовский малахай, сразу стало уютнее.
– Пожалуй, в самом деле, пора передохнуть, подкрепиться, – промолвил Вострый.
Я сбросил рюкзак, он и Бетти тоже. Девушка захватила с собой длинный каремат, на котором мы, сойдя с тропы, и расселись. Каждый достал припасённое. И вскоре мы уже уплетали наш нехитрый обед за обе щёки. Прогулка по морозному лесу – лучшее средство для пробуждения всех возможных вкусовых рецепторов.
– Сильно не наедайтесь, – пробурчал Вострый, – нам ещё далеко.
Да, по геолокации получалось, что мы прошли только девятнадцать километров. Значит, почти одиннадцать ещё впереди.
– Ладно, некогда рассиживаться, – голосок Бетти прозвенел, будто хрустальный колокольчик. – Да и местечко тут не очень…
Как же она оказалась права! Потому что прямо в это мгновенье сразу со всех сторон лес пришёл в неистовое движение. Заколыхалось сразу всё, нам на головы посыпались комья, целые охапки снега, а вокруг замельтешили тонкие ветви с алыми и багряными ягодами.
– Ах, тварь! – неистово вскричал Вострый. – И здесь она! Бежим!!!
Но путь к отступлению был отрезан. Клюква извивалась уже повсюду. Она оплетала ветками и корнями деревья, кусты, тропу. Над головами затрепетал душный сырой туман, земля трескалась, извергая из недр едкий удушливый дым. Я увидел, как побледнел казалось бы неустрашимый кюорако. И карабин тут не выручит.
– А ну-ка брысь! – заливисто прикрикнула тут Бетти. – Иди домой! Домой! – и нараспев запричитала:
– Придут козы,
А в руках – косы.
Прибежит свин –
Потащат в овин.
Прилетит ящер –
Всем пращур –
Во рту костёр,
А язык остёр.
Приползёт Кощей –
Вы ему для щей!
А и стужа кругом, пурга, непогода,
Уходи, клюквочка, домой, на родимо болото!
Не успели мы Вострым и оглянуться, как простор вокруг нас опустел. Только несколько малых ягодок сиротливо покоились на выбеленном полотне утоптанного снега.
– А что, зря я что ли к бабушке на все каникулы приезжала? – озорно промурлыкала Бетти. – Все уроки впрок пошли.
Я выдохнул. Вострый оттёр испарину со лба.
– Спасибо! Спасибо, - вымолвил он. – А я уж мыслил: ты обузой окажешься. Ошибся. Прости! Выручила!
– Пора в путь? – ответила на это Бетти. Смешинки так и прыгали в её глазах.
Часа через два мы добрались до Валунов – до огромных замшелых скал. Там, за ними, уже вторую тысячу лет стояла теперь почти заброшенная Оторвановка. А по правую руку от неё находилась деревня оторвановских кюо.
– Ещё рывок, – бодро сказал я, – и мы на месте.
– Сплюнь! – отозвался Вострый.
Но я его совету не последовал, только хмыкнул. А напрасно.
– А эти откуда?! – возопил тут кюорако.
– Ой, не все за туман ушли! – взвизгнула Бетти.
На нас, с шипастыми дубинками наперевес, бежало пятеро огромных нечистых – красноликих, с бычьими рогами, с огненными глазами на выкате.
– Волотыри! – рявкнул Вострый.
Он метнулся к ближайшему дереву, отломил ветку, сломал её пополам, и что-то прошептав, мигом сотворил из палок два меча, точнее, что-то похожее на сабли.
– Держи! – одну из сабель он швырнул мне. – Пуля их не возьмёт!
Бетти прижалась к стволу берёзы, что-то бормотала.
Меч, значит?.. Эх, шашки наголо!
Но не умел я на мечах. На рапирах фехтовал. Отвести удар – это я ещё смогу. Но как палашом атаковать? Навык рапиры тут не совсем то, что нужно.
Но, думаю, Вострый всерьёз на меня и не рассчитывал. Он шагнул вперёд и закрутил такую мельницу, что не только у меня в глазах зарябило, но и у наскочивших нечистых.
Было бы нападавших трое, должно быть, Вострый с ними управился – очень уж он был хорош! Но их было пятеро. А я едва мог защищаться, прикрывая собою Бетти. И пошли бы мы волотырям на обед или на что ещё мы им сдались, но тут из-за Валунов с гиканьем и свистом вылетела ватага кюо, и, потрясая оружием, врезалась в битву. Увидав, что к нам пришло подкрепление, быкорогие пустились наутёк.
Я воткнул саблю в снег, тяжело дыша, опустил голову. Потом глянул на Беатрису. А уж затем на Вострого и толпу обступивших его кюорако, весело лопотавших что-то на своём. Они похлопывали Вострого по плечу, пожимали руку. Минут пять спустя он, наконец, выбрался из их круга, приблизился к нам.
– Вот ведь, как оказалось, – проскрипел он, – бабка твоя нас спасла, получается, – он глянул на Бетти. – Прилетела на метле, говорят, связалась с Ночником, тот отнекивался, гундел, пыхтел, что не хочет с ведьмой, потом кое-как согласился, они наш путь прочертили, и давай его… э-э… у вас есть словечко подходящее.
– Мониторить? – предположил я.
– Вот именно, мониторить. И намониторили они невесть откуда взявшихся волотырей. И тогда местные кюо нас выручать и помчались. Как не они… так пропадать бы нам ни за понюшку чабреца.
– А я верила, – шмыгнула носом Бетти, – верила, что бабушка меня не бросит.
Я подошел и обнял её.
– Классно прогулялись, да? – она подняла ко мне сияющее лицо.
– Отличная прогулочка вышла! – усмехнулся я. – С наступающим!
– Спасибо! И тебя!..
Она уже не плакала. Взгляд её стал чист и пронзителен. И только улыбка на розовых лепестках губ напоминала ту девушку, которую я увидел в гостиной у Марьи.
– Ты сделал свой первый шаг по пути воина, по дороге в тысячу ри, – проговорила она серьёзно. – И это бусидо тебе очень идёт.
– Спасибо, – кивнул я.
Но всё же самое главное, подумалось мне, что есть миг. И этот миг прямо здесь и сейчас. То самый, в котором я её обнимаю.
– Идём! – она выскользнула из моих объятий.
Ведьма, покачал головой я. И как с этим жить?