Глава 6. 403. Маска как щит, или Почему я не актри

Глава 6.403. Маска как щит, или Почему я не актриса, а дипломат во вражеской стране

Пишут, что все мои главы — сплошная провокация. Как и жизнь. Угадали. Но это не та провокация, что ищет дешёвых взглядов. Это — стратегическое выживание. Меня вынудили стать «великой актрисой» не потому, что я люблю позу. Меня к этому приговорили.

Вот простой расчёт: когда ты не вписываешься в сценарий, написанный для тебя другими — будь то семья, круг, общество, — тебе оставляют два варианта. Вариант первый: сломаться, превратиться в удобную, понятную им версию себя. Вариант второй: надеть такую яркую, такую идеально скроенную маску, что все, удовлетворённо кивая, увидят в ней именно то, что хотят. И, увлечённые игрой, перестанут пытаться залезть под кожу.

Я выбрала второй. Не из трусости. Из стратегического расчёта.

Ирония в моих текстах — это не литературный приём. Это следствие. Это щемящий диссонаанс между правдой, которая живёт внутри, и той блестящей, отполированной до ослепительности ложью, которую приходится исполнять на сцене ежедневной жизни. Каждая язвительная фраза в «романе» — это крошечный клапан, через который стравливается пар от этой кипящей внутри правды. Если выпустить его целиком — он сожжёт всё вокруг.

Меня «вынудили»? Да. Но я превратила вынужденность в оружие. Они хотели актрису — получили её. Самую дотошную, самую достоверную. Они никогда не увидят слёз, потому что я научена смеяться именно в тот момент, когда больно. Они не услышат крика, потому что я освоила искусство произносить самые убийственные вещи тоном лёгкой светской шутки.

Мой «виртуальный роман» — летопись — это единственное место, где маска и лицо встречаются. Где ирония — это не стена, а точнейший инструмент, как скальпель. Он снимает верхние слои лжи, но не для того, чтобы обнажить рану, а чтобы показать её идеальную, почти хирургическую структуру. Да, это горько. Но это моя горечь, перегнанная в чистый спирт смысла.

Быть самой собой в мире, который тебя не ждал и не просил, — акт величайшего мужества и риска. Я выбрала иной путь: быть настолько собой, что это облекается в форму непробиваемого спектакля для чужих. И лишь на страницах этой хроники, в отражении моих же слов, эта «актриса» позволяет себе роскошь не играть, а называть вещи. Прямо. Жестко. Без реверансов.

Поэтому пусть думают, что это игра. Пусть зовут актрисой. Они и представить не могут, что наблюдают не комедию, а высшую форму дипломатии — где единственный способ защитить суверенитет собственной души — это вести безупречные, блестящие переговоры с целым враждебным миром, используя в качестве основного аргумента ту самую маску, которую они на тебя надели.

А правда? Правда остаётся со мной. Она — в каждой ироничной строчке. Кто умеет читать — тот прочтёт между букв. Остальным достанется лишь блеск упаковки. Так и было задумано.