Первое число новеллы

            Первое число
                (потеря времени)
Середина восемнадцатого века, Малороссия, волостной хутор близь Диканьки, зима, много снега, хороший мороз, в доме волостного старшины Тимофея, человека в годах с длинными украинскими усами топится печка, где он спит и храпит на лежанке.
Когда гуляли краски тайною красою, сон волостного старшины был очень тревожный, можно сказать даже тяжелый, который давил как скала или огромные валуны своей тяжестью. Ему снилось, что он попал в ад, где пьяные черти с красными от пьянки носами греют воду в котлах и грязно ругаются между собой, потому, что вода до кипения не доходит. Дым стоит коромыслом, главный черт раздаёт всем чертям подзатыльники, ухватом бьёт по рогам с хорошими, добрыми тумаками. Тут Тимофея два черта берут под микитки и норовят затолкать в тот котёл, что уже закипел, из которого идут синие пузыри. Тимофей яростно сопротивляется, но сил у него не хватает, он уже чувствует кипящую воду в котле, главный черт толкает его в спину сзади ухватом…
- Нееет!!! - со всех сил на печи кричит волостной старшина, а после в поту переворачивается на другой бок. 
Его сон словно конь на скаку вдруг сбивается, но продолжается дальше. Он вырывается из рук страшный чертей, даёт в нос кулаком старшему черту и бежит в лабиринтах ада неизвестно куда. Пробегает вдоль очереди грешников, кандидатов вариться в котлах, которую он добросовестно  выстоял, за ним гонятся черти, он попадает в болото, где начинает тонуть, черти его догоняют и начинают топить, топят ухватами, в болоте плавает много бутылок из-под горилки. Тимофею вода уже стала по грудь, по шею, по горло, он вот-вот захлебнётся, старший черт с разбитым насосом начинает победно смеяться…
- Нееееет! - резко подпрыгивает на печи старшина и ударяется головою о балку на потолке. От удара из глаз снопом валятся искры, такие, что тулуп,  которым накрыт старшина, едва ли не загорелся.
Старшина машет руками перед собой, быстро крестится, креститься правильно времени у него нет, и он делает круговые движения вокруг своего тоже красного носа.  Садится на печке и произносит великую фразу, которая вошла в историю мировой литературы:
- Нет! Каждый день не годится пить, надо пить… через день! - от внезапного осинения умной и своевременной мысли поднимает он палец кверху. Потом ноги спускает на лавочку, где под ногами гремит и со звоном рассыпается в стороны арсенал пустых бутылок из-под горилки.  На звон бутылок прибегает жена старшины и начинает кричать-причитать:
- Пьяница ты и алкоголик проклятый, и зачем я за тебя только вышла? Да что бы ты посинел от своей пьянки, что бы ты этой горилкой залился, да что бы ты попал в ад, где бы тебя черти варили в кипящих котлах, да что бы в болоте ты утонул вместе с горилкой, да что бы тебя над землёй подняло и три раза перевернуло… - вся в слезах причитала супруга.
- Цыц, дура! - спокойно с печи говорит старшина, - сама наверно допилась до чёртиков - ищет он босою ногою то место на лавочке, что было свободное из-под бутылок. - Хочешь, я отдам тебе своё сердце? - с печки сказал жене старшина.
- Нет! Лучше верни мои нервы! - голосит вдруг жена, - я горилки даже на свадьбе ни грамма в рот не брала, когда замуж за тебя аспида выходила… - продолжала плакать супруга, а после схватила дубовую скалку и кэ-эк дала ей в лоб старшине, при исполнении обязанностей супруги… - Всё на свете пропил, все деньги пропил, всю совесть пропил, и то, что пропить было нельзя, ты тоже пропил, картуз свой, и тот ты пропил, супостат ты проклятый! - опять причитала его ненаглядная.   
(тут, такое вот дело, хочу я заметить, волостным старшиной ведь не зря назначают, им назначают того человека, который не смотря ни на что, всегда стоит в лидерах, или стоял… в лидерах)
Старшина ногою раздвинул бутылки на лавочке, нащупал твёрдое место и стал спускаться с печи. Голова трещала, как пересохший плетень на солнце в лютую стужу, в ушах были стрелялки, и ещё эти страшилки, от недавнего сна. Ещё его в пот сильно бросало, в горячий и сильно холодный, как это обычно бывает со страшного перепоя. Руки тряслись, а мысли, что неслись в голове эскадроном, не давали ему сосредоточиться.
- «Так, первым делом мне нужно узнать, какое сегодня число…?» - стал понемногу соображать Тимофей.
Он прокрался к отрывному календарю, посмотрел на листок, что был не оторван, сфокусировал зрение, там было – первое число. А пить так хотелось, что сразу бы выпил студёное озеро.
- Вот, не люблю непорядок! - сказал сам себе старшина, - листок на календаре нужно каждый день отрывать, а так не поймёшь, то ли первое число, то ли не первое? Нужно пойти в управление на работу и точно узнать, какое сегодня число? - стал одевать мундир старшина, который был тоже какой-то помятый, что навело его на разные и совсем нехорошие мысли.  Он только с третьего раза попал рукою в рукав форменного мундира, потому, что руки сильно тряслись. Потом Тимофей долго искал полушубок, но всё же нашел.
- «Надо бы точно узнать, какое сегодня число, потому, что из-за бардака, что творится в Россее, я толком ничего не узнаю, особенно с отрываньем листочков на календаре, ну, как тут проверишь, каждый день отрывали листочек, или не каждый, да и спросить не у кого, не у жены же? Слово сказать не даёт и только и делает, как сильно орёт, будто её убивают! Нет бы, по маленькой поднесла с бодуна, и огурчик солёненький, видит же, как человеку плохо? Свет просто не мил… Эгоистка проклятая!» - вывалился старшина из хаты на улицу, где было – лепота! Снег летал и искрился, а свежий морозный воздух просто обжег его золотое дыхание, так, что в глазах прояснилось. Сугробы заметали дороги, по одной из которых в телеге на лошади ехал крестьянин возница.
- А ну, стоять, где стоишь! - закричал на него волостной старшина.
- Тпрууу…! - дав лошадям команду срочно остановиться, со всех сил натянул вожжи возница, что снял свой картуз перед начальником.
- А ну говори, сукин ты кот… - подавился вдруг воздухом старшина и громко закашлялся.
- Что говорить, ваше сиятельство? - спросил с повозки крестьянин.
- Говори сукин кот всё как есть на духу, какое сегодня число? - топнул ногой старшина в рыхлый снег.
- С утра первое было, ваше сиятельство… - махнул рукою крестьянин, - а вас давно уже что-то не видно.
- Не твоё собачье дело, указывать мне старшине, как давно меня не было видно…! - снова топнул ногой старшина в рыхлый снег.
- Точно первое, или не первое, или ты с пьяных глаз, сукин ты сын, сукин кот, меня обмануть норовишь? Смотри, в холодную посажу!!! - третий раз топнул ногой старшина.
- За что посадите, ваше сиятельство? - удивился крестьянин.
- За искажение времени, с целью ввести в заблуждение представителя государственной власти… А ну клянись всеми святыми, что сегодня первое число и ни какое другое, как перед смертью и господом богом!!!
- Клянусь, ваше сиятельство, как перед смертью и господом богом! - ответил крестьянин, - вчерась было тридцать первое, а сегодня с утра было первое, всё как перед богом! - с усмешкой ответил крестьянин, - по-другому быть просто не может.
- А ну, три раза перекрестись! - опять топнул ногой старшина.   
Крестьянин перекрестился три раза.
- Проваливай сукин ты кот, и что б духу твоего больше не было…
- Ноооо! - натянул вожжи крестьянин.
- Смотри, если узнаю, что меня обманул, в холодную сразу же посажу - крикнул вдогонку ему волостной.
***
Старшина дальше шел в управление и пытался всё вспомнить. Он точно помнил, что двадцать восьмого к нему приехал урядник с дознанием по жалобе соседки. Соседка жаловалась в заявлении, что её соседка не там привязала козу, которая съела два кочана капусты в её огороде. К заявлению соседка присовокупила жареного зайчонка и три бутылки горилки. Они с урядником приняли только по маленькой, для прояснения мысли и ради служебного дела. Потом стали снимать допрос той соседки с козой, что козу не там привязала, а откуда взялась четвёртая бутылка горилки, которая их и сгубила, старшина и не помнил. И, кого он в холодную посадил, тоже не знал. В обрывках памяти он вспоминал, как уряднику помогал в пролётку забраться, в которую тот попал только с десятого раза, ногой на ступеньку ступить всё не мог, а дальше он ничего просто не помнил, хоть убей его и расстреляй.
- «Вот откуда бардак на Руси, один козу не там привязал, другой и вовсе не помнит, чем дело закончилось…» - по дороге в управу потел волостной старшина.
Через четверть часа Тимофей уже был в управе. Открыл ключами замок, зашел в помещение, где печка давно уже была не топлена, и ринулся сразу в холодную, вспоминая, кого он туда посадил. А, когда открыл двери, то сразу же обомлел, потому, что в холодной сидела… коза.
- «Ну и ну…!» - засмеялся тут вдруг старшина.
Старшина сел за стол, и обнял руками свою буйную голову. Он протянул под столом свои ноги, где лязгнули бутылки из-под горилки. Волостной нагнулся и стал перебирать пустые бутылки, где одна оказалась совсем непочатая.
- «Надо бы мне здоровье поправить…» - достал он бутылку горилки, что была приговорена только к тому, чтобы поправить здоровье. - «Тут, такое вот дело…» - после маленькой стал рассуждать Тимофей, - «я с людями работаю, а работа такая вот нервенная, иной раз так накалят, как с этой козой, что в зобу дыханье спирает, тут душу надо лечить, без этого просто нельзя, начинаешь душу лечить, печень болит, какой-то замкнутый круг начинается…» - налил он вторую по маленькой. 
Потом волостной старшина стал рассматривать стол, за которым сидел. Казённый стол был под зелёным сукном, что ему полагался по гангу чиновника, на столе стояла чернильница с перьевой ручкой, массивный такой дырокол, папка с реляциями и указаниями, среди которых немым монументом застыл перекидной календарь, всё это было под взором царя Александра, который с портрета сурово смотрел на весь кабинет старшины. Но тут старшину почему-то привлёк календарь, на котором он вновь сфокусировал зрение.
***
Он внимательно посмотрел на перекидной календарь, там всё было правильно, секретарь на нём вовремя переворачивал все листочки, он каждый день приходил на работу. Писарь был человек аккуратный, и всё было правильно, на календаре было первое число, но…, только другого, следующего месяца…

   Андрей Днепровский-Безбашенный (A’DNEPR)
                16 января 2026г

(когда в душе лежит нирвана, а там, за гранями стакана играет золото горилки, потеря времени беспечна, она как вечность – бесконечна…) Великие