Бабушка Галина Васильевна, просто Изаура и братья

Позабыл я название свердловской улицы, где с товарищем и одновременно коллегой, делили коммуналку. В голове крутится «Белинского», но не уверен. Помню, через дорогу был грязный гастроном. На пыльных прилавках присутствовали консервированные в стеклянных банках борщи и щи. Гадость невероятная. Даже новосибирский приятель, который нас навещал, не смог придать внутренностям подобной банки едабельный вид и вкус, хотя у плиты со сковородкой маялся довольно долго.
 
Но для меня образ такого коллективного Урала, если его хорошенько потрясти, как посленовогоднюю ёлку, чтобы осыпалась мишура, — это чудная старушка, моя соседка по холостяцкой конуре. Звали её Галина Васильевна. После работы, если она не уезжала к родственникам в деревню, обязательно встречала меня вопросом:
 
- Ну что, сынок, там, в нашей России, происходит?

- Воруют, Галина Васильевна, по-прежнему, - обычно отвечал я.

Сердобольная бабушка подкармливала меня частенько разными домашними штучками и познакомила со свердловским кулинарным шедевром – жаркое по-уральски. Это когда банку тушенки, украденную с военного склада, вываливают в кипящую на плите картошку. Плюхают в кастрюлю все содержимое банки. А там сало, желе и намеки на мясо.

За таким праздником-ужином (тут я без капли иронии) Галина Васильевна обычно рассказывала об очередных сюжетных поворотах многосерийного бразильского (или мексиканского) варева «Просто Изаура тоже плачет». Какое-то такое название той чрезвычайно мыльной оперы. Среди прочего, в неспешных, как пересекающая Свердловск река Исеть, беседах бабушки возникал очень странный персонаж – прокурор Леонтьев. Эдакий противный господин, который гадил всем красивым и благородным в тамошней Санта-Барбаре, словно сам Егор Лигачев вставлял палки в колеса межрегиональной депутатской группе.

Я пытался поразузнать подробнее об этом таинственном Леонтьеве. Кто он: беглый от большевиков штабс-ротмистр, или троцкист, скрывающийся от длинных рук Второго, Третьего, или всё равно какого интернационала?  Напрасно. Галине Васильевне Леонтьев был очень неприятен и любые детали тонули у нее в эмоциях.

За ответами я решил пойти в машбюро редакции «Красный боец», где в то время работал.  Наши опытные и всё знающие повелительницы пишущих машинок, вне всякого сомнения, должны были развеять сюжетный туман. Кстати, когда вспоминаю симпатичных женщин из машинно-печатающего отдела, в голове всегда вертится фраза В.М. Шукшина о дамах весьма бальзаковского возраста – «железное болеро».

Так вот, после лёгкого мозгового штурма интрига рухнула. Прокурор Леонтьев оказался… сеньором Леонсио, который, разумеется, не скрывался от большевиков. И у меня есть подозрение, что он всерьёз полагал: Маркс, Энгельс и Ленин — это псевдонимы братьев Карамазовых, настолько был далек бразильский или мексиканский Леонсио от длинных рук всё равно какого интернационала. Чудесная была бабушка, Галина Васильевна. Добрейшей души. Видимо, Царство ей Небесное.

Олег Кутуев