Англичанка из затонувшего дома

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aWpW85QT8ENb4fcC)

Деревня Буреломы стояла на реке Стежь. В прошлом здесь шумела непроходимая тайга, но за прошедшие годы соседний город сильно разросся, поглотил прилежащие посёлки и до цивилизации было всего полчаса езды.

В Буреломах жили рыбаки, пчеловоды, дачники-пенсионеры. Были магазины и почта. В доме на берегу жили Вера и Родион Пустыгины. Вера была красива и несчастна. Чеканные брови, профиль тонкого римского рисунка, плавная линия бёдер. Вступая в возраст бабьей спелости, она волновалась, что не успела в жизни чего-то важного.

- Три ненадёванных юбки… - говорила Вера, стоя у шкафа. – Платья, кофты, пять отличных брюк… в половину я уже не влезу. Бриджи, туфли на платформе, сапоги на шпильке… Куда это всё? Перед кем надеть?

Вера преподавала английский язык в буреломской школе, пока её не закрыли. Попав под сокращение, устроилась на пункт «Озона». Озонировала народ, да и сама по дешёвке кое-чего покупала.

- Возьму отгулы, поеду в город! – сказала мужу. – Жизнь бьёт ключом, а у меня гардероб пропадает. Ты ведь не свозишь.

Немногословный Родион конопатил лодку. Выслушал жену и сказал:

- Езжай.

Вера уехала с сумкой нарядов. Ночевала у родственников, гостила у подружек. Штурмовала с девчонками бутики, сидела в бистро. На художественной выставке Нелька познакомила её с Владом. Владислав был гравёр, видный мужчина с галстуком в косую полоску. Знал английский, пил кофе-гляссе, хвалил Верино произношение. Вера таяла и чувствовала, что влюбляется бесповоротно.

- Vera, you look very beautiful today, – говорил Влад.

- You're joking, but I'm pleased, Vlad, – отвечала Пустыгина.

В Буреломы вернулась, будто пришелица из иного мира. Пёс Бой махал хвостом у будки. Родион возился под навесом.

- Стежь поднимается! – сказал он. – Говорят, нынче повыше будет.

Лёд прошёл, река набухла в русле. У берегов кипела пенная грязь, плыли обломки веток, макушки кустов торчали из воды, словно суставчатые пальцы.

«Никакой культуры! – подумала Вера, озирая деревню, в которой прожила двадцать пять лет. – Горожане уже в босоножках зажигают. Там выставки и Влады в полосатых галстуках, а тут? Медвежий погост. Всех новостей – река поднялась. Эка невидаль».

Ещё не поздно было начать жизнь заново. Обе дочери Пустыгиных вышли замуж в город. Верина подруга Нелька разбежалась с мужем в сорок два. Сейчас ездила на машине и жила с начальником судебных приставов.

- Надоело! – сказала Вера Родиону. – Трясина! Мрак! Disgusting! Мне сорок четыре, а я света белого не видела! И тебя видеть не хочу!

Родион молча ушёл жить к приятелю Степанычу. Выставил на стол две бутылки, бросил в угол походный мешок.

- Поругались, – сказал он.

Взяв снасти, мужики подались на кордон, где весной резвились полутораметровые щуки. Вера хозяйничала дома одна. Мерила платья. Звонила в город образованному гравёру Владиславу. Помышляла о разводе.

Стежь притихла. Колыхалась мутным киселём, притопив низины и окраинные заборы. По всем приметам ожидался спад. Вера смотрела за рассадой в теплице и разговаривала с Владом по телефону на смеси английского и любовного языков. По Родиону почти не скучала. Скучал по нему пёс Бой. Смотрел на гору и поскуливал. А когда смотрел на реку – ерошил шерсть дыбом и рычал.

Вечером Вера легла спать. Разбудил её в три часа дикий стук в окно.

- Англичанка, подъём! – кричал сосед Андрюха-Леший. – А то в мировой океан уплывёшь!

Сонная Вера распахнула раму. Небо озаряли звёзды. Андрюха качался перед нею, как ковыль на ветру. Вера решила, что он пьян. Потом поняла, что Андрюха подплыл к окну на резиновой лодке. За несколько часов Стежь рванула кверху и подступила к самому цоколю. Пёс хныкал в темноте по-щенячьи. Залез на будку и поджал хвост – под ним стояла вода. Вокруг Андрюхиной лодки плавали дрова из разорённой поленницы. Деревню оглашали крики. Мигали синие маячки спасательной службы. Люди гнали коров по колено в воде.

- Хватай жратву, документы, тёплые вещи, – Леший перехватил весло половчее. – Не копайся, вода прёт как на дрожжах! Я сейчас к Дементьевым, у них трое детишек. Вывезу их, вернусь за тобой!

Вера впотьмах щёлкнула выключателем – свет не горел.

- Электрики уже отрубили всё! – заорал Леший. – ЧС районного масштаба. Живо собирайся да пса отцепить не забудь. Всё ценное – на чердак. А твой Пустыгин со Степанычем на кордоне щуку глушат и ни сном ни духом. Рыбаки, мать их…

Вода прибывала. Пошёл мокрый снег. Обезумевшая Вера металась по комнате. Возникла нелепая мысль: «Надо закрыть теплицу, рассаду размоет!» Выскочила во двор и опустила руки: вместо огорода чернела мёртвая гладь. Теплица стояла по пояс в воде. В воздухе разило нечистотами: река размыла выгребные ямы на улице.

Побежала ощупью спасать имущество. Зачем-то тащила на чердак кастрюли, тарелки… Потом сообразила, что спасать надо вещи, которые боятся влаги: крупу, бумаги, бельё, иконы. Запутавшись вконец, нашла валерьянку, выпила и заревела.

Плохо было не одной Вере. Буреломы объяла паника. Заполошно блеяли овцы, народ бродил в болотных сапогах. В окно застучали – приплыл сосед Леший. В лодке с ним сидел мокрый Бой. Бросился лизать Вере лицо.

- Так и не отцепила, квашня! – сказал Андрюха. – Если б не я – пропадать псу… Что за народ вы, бабы? Хуже англичан. Газ на кухне перекрыла? Поехали.

Такого половодья на Стеже не помнили полвека. Жителей поселили в бывшей школе. Набралось полтора десятка семей – кто жил вдоль реки на укосе. Сидя на фанерных лежаках, люди подсчитывали убытки. Утром полиция поймала двух мародёров: те плавали на лодке меж домов и срезали обесточенные провода.

Вера простыла и чувствовала себя мерзко. В неподходящий момент днём звонил гравёр Влад. Беззаботно спросил, ждать ли Веру в гости? Он бы её встретил, сводил в пару богемных мест, а потом…

- Какие гости? – Вера заплакала на тюке с тряпками. – У нас потоп!

Горожанину Владу это ни о чём не говорило.

- А-а-а… То есть сегодня не приедешь? – догадался он по-английски.

Вера посмотрела на затонувшую деревню и послала его по-буреломски.

Бой куда-то исчез, искать его не было сил. Из города примчались дочки. Звали мать с собой, но Пустыгина боялась уехать. Ей казалось, что пока она близко к дому, ничего страшного не произойдёт.

Стежь стояла на пике двое суток. Вымершие Буреломы показали в телевизионных новостях. Потом вода схлынула так же беззвучно и стремительно, как поднялась. Вера шла домой с ощущением усталого счастья, оскользаясь на раскисшей земле. Под ногами валялись вынесенные с веранд табуретки, перевёрнутые лавки. На обочине хлопал страницами раскрытый журнал, похожий на подбитую птицу.

Толкнула непросохшую калитку. Во дворе заливисто лаял пропавший Бой. Небритый Родион наводил порядок, укладывал дрова обратно в поленницу. Вера вбежала в дом: там было сухо. Наводнение чуть-чуть не захлестнуло пол, выдохлось и откатилось. Это была добрая новость, хотя работы и уборки предвиделось много.

- Не надо было мне уезжать, – сказал Родион. – А кто ж знал? Я пять щук привёз. Свет уже дали. Можно тушёнку согреть.

Щурясь от солнца, Вера посмотрела на мужа.

- Хочешь, я потом новое платье надену? – спросила она. – Для тебя…

Утром Родион пришёл к Степанычу, забрал свой походный мешок.

- Помирились, – коротко сказал он.