Ритины истории. История 12. Проишествия

   

   Расскажу ещё об одном курьёзном случае. Мама много работала, кроме основной работы в парткабинете, она ещё занималась и общественными делами: помогала семьям военнослужащих решать разного рода вопросы, устраивала беспризорных детей в детские дома, помогала разыскивать пропавших родных. Однажды, зимой, когда на улице было темно и холодно, мама разбудила нас с братом, чтобы идти в школу. Мама торопила нас, говорила, что мы проспали. В школу мы бежали бегом, но школьная дверь оказалась закрытой. Куда идти, что делать?  Я начала стучать в дверь и на мой стук вышел истопник, который по ночам топил в классах печки, чтобы к началу  занятий в помещениях было тепло. Истопник, видимо испугался, увидев на пороге школы двоих маленьких детей среди глубокой ночи.  Он завёл нас в класс, раздел и положил спать на стулья возле печки. Когда мама сообразила, что отправила нас в школу слишком рано, когда весь посёлок ещё спал, она в ужасе побежала вслед за нами. Истопник пустил её в школу, и она, увидев, что мы мирно  спим на стульях возле тёплой печки, успокоилась.
 
   Ходить в школу  нам можно было двумя дорогами: первая через пешеходный мост, который шёл над железнодорожными путям; вторая  -  на прямую перешагивать через пути, а путей на станции было очень много,  и на всех стояли или двигались какие-то составы. На открытых  платформах из Сибири везли танки, артиллерию, машины. Рассматривать всё это было очень интересно! Особенно интересно было читать надписи на танках, в которых люди выражали свою любовь к нашей армии и ненависть к фашистам. Такие надписи, как «За нашу советскую Родину!», «Смерть фашистам!», «Привет от сибиряков!» и много-много других. Когда я читала  эти строчки на военной технике, мне казалось, что это я  придумала все эти слова,  а кто-то  их просто написал. Видимо,  чувства детей и взрослых были одинаковыми.


   Утром шли в школу большой гурьбой. Все ученики из нашего Железнодорожного уголка собирались вместе. Через мост дорога была дальше, поэтому мы ходили через пути. Родители даже не подозревали, как мы рисковали своими жизнями!  Чтобы перейти пути, приходилось подлезать под несколькими вагонами. И в любой момент поезд  мог тронуться и сдвинуть состав вагонов с места стоянки. Мы знали, что в посёлке были несчастные случаи, когда люди попадали под идущий поезд. Родители объясняли нам, что ходить через пути очень опасно. Но нас это не останавливало. Были смельчаки, которые пытались доказать, что им ничего не страшно. Они ложились на шпалы, а мы стояли неподалёку и считали, сколько они смогут так пролежать. Мы уважали этих смельчаков!


   Весной мама купила козу и звали её Сюрка. Коза была послушная, давала много молока и жила она в нашем сарае. В этом сарае также стояла бочка с квашеной капустой, а в погребе хранилась картошка. Картошку мы выращивали сами на участке земли, который маме выделили за посёлком. Отдельно за загородкой было устроено сенохранилище. Когда летом привозили сено, я любила валяться на нём и дышать этим волшебным ароматом сухих трав. Прежняя хозяйка козы научила маму, как доить Сюрку, и помогала первое время, пока коза не привыкла к маме. Сюрку доили утром и вечером.  Однажды мама сильно заболела, слегла с высокой температурой. Подняться, чтобы подоить козу, у мамы не было сил. Пришлось это делать мне. Ранее я  видела, как мама доит козу, но подойти к Сюрке боялась – рога у Сюрки были огромные и острые! Сначала коза не давалась мне и бегала по сараю. Я решила уговорить её, пыталась её гладить по спинке. В конце концов,  Сюрка подпустила меня к себе и я, как смогла,  подоила её. Молока оказалось  меньше, чем у мамы, но я чувствовала себя хозяйкой. Потом я ещё несколько раз доила козу, но под маминым присмотром.


   Пришло лето 1944 года. Великие Луки были освобождены от немецкой оккупации в январе 1944, но город был в очень плачевном состоянии – почти  ни одного целого дома не осталось в Великих Луках. Но несмотря на это, беженцы стремились вернуться в родные места. Многие наши родственники уехали домой, покинула нас и наша няня Фрося.  Мне уже было 9 лет, и я считала себя совсем взрослой. Под моим присмотром часто оставляли соседских малых ребятишек. Я старалась развлекать детвору разными играми – прятки, классики, скакалки, постройка шалашей. Мой день был занят с утра до вечера. Однажды, играя в дочки-матери, я готовила обед из цветков и травы.  Случайно я попробовала на вкус одну травинку. Она мне показалась приятной и даже сладковатой. Я показала эту траву детям, и мы все стали жевать её, а когда она становилась безвкусной – выплёвывали. Потом я решила повести ребят в лесок, который находился недалеко от дома. Я знала эти места – мы с мамой ходили туда за земляникой. Там росли молодые берёзки. И я придумала новое развлечение – надо было залезть на макушку  берёзы, ухватиться за неё руками и прыгнуть вниз. Берёзки были молодые, хорошо гнулись, поэтому  к земле приближаешься плавно, как на парашюте. Так как я была самая старшая, я решила показать детям, что я могу также спуститься на землю  с большой берёзы. Я залезла на большую берёзу, взялась за верхушку и прыгнула. Но вот верхушка оказалось крепкой, сгибаться до земли она не хотела, и я  зависла между небом и землёй. До земли далеко, а назад уже дороги нет! Руки стали ослабевать и в конце концов я упала вниз. Разбилась я тогда сильно , да ещё и исцарапанная пришла домой. Но что я прыгала с берёзы, я не созналась!


   Был ещё один очень страшный случай похода в лес. Всей гурьбой мы пошли в лес. Как всегда, рвали свою любимую травку и жевали её.  Моё внимание привлекла какая-то необычная трава – стебель у неё был толще , и сама она была сочнее, а на вкус сладенькая. Я обрадовалась, что нашла такое вкусное растение, но говорить детям не стала, пожадничала! И всю нашу прогулку, где только видела я эту траву, я срывала её и жевала. Когда мы стали возвращаться домой, я почувствовала, что у меня начинает кружиться голова. Я довела детей до посёлка и отправила всех по домам. Мне нужно было самой возвращаться домой, но голова кружилась всё сильнее и сильнее, и я почувствовала, что до своего дома я не дойду. Еле-еле добрела я до вокзала и зашла в агитпункт, где работала когда-то моя тётя Оля. Там меня все знали. Женщина, которая находилась в агитпункте  в тот момент, была занята каким-то делом, но, увидев меня бледную и едва державшуюся на ногах, она бросила все дела и отвела меня в подсобку, где хранились старые газеты и журналы.  Меня уложили на топчан, на котором я долго лежала и пришла в себя, когда на улице уже темнело.  Я поднялась и тихонько побрела домой, но до  нашего дома я  не дошла – мне опять стало плохо,  и я упала в траву возле наших сараев. Очнулась я от маминого крика. На улице была тёмная ночь, мама ходила по двору и звала меня. У меня хватило сил только подать голос, а что было дальше, я  не помню.  Мама говорила  тогда, что у меня было сильное отравление, но она не могла понять, чем я отравилась. Про сладкую травку я ей  так ничего и не рассказала. Как хорошо, что я не поделилась своим открытием о вкусной травке с детьми! Иначе была бы большая беда!