Страдание мужа насквозь беременной жены. 3

                Начало найдёте здесь http://proza.ru/2026/01/17/1779


Смеркалось.
Сонечка, высунувшись по самые свои груди из окна своей квартиры, тихо, на весь двор, делает замечание стоящему под окном соседу:
 — Вы, Иосиф Соломонович, с виду интеллигентный человек, но что же вы так громко, на весь город, сморкаетесь в ваш грязный платок и потом ещё долго, с интересом, рассматриваете его? Это не объяснение, что у вас большой нос. У моего Сёмы тоже римский профиль, но попробовал бы он… Приличным людЯм это может быть и не так приятно, как вам, в этот момент. Я сейчас сделаю токсикоз из окна, прямо на вашу голову. Идите уже и станьте под окно своей Фиры и сморкайте себе там, на здоровье, хоть целый день всё, что вы хотите. Она всё равно ничего не слышит.

Соня, оставив Иосифа Соломоновича на минуточку в покое, кричит из окна через двор:— Бейла, шо ты там уже такое жаришь?
— Слушай, Софа, у тебя такого всё равно нету. Судака.
— Так ты таки его жаришь вместо масла на керосине? Он так у тебя воняет, что до самого памятника Ленину на площади слышно. Бейла, этот запах от тебя стоит уже вторую неделю, когда же ты уже будешь, наконец, есть эту свою рыбу? Закрой окно уже изнутри. Почему я, вся такая беременная, должна нюхать твою керосиновую рыбу?

Поздний вечер.Сонечка, съев на ночь тарелочку студня с зубчиком чеснока и с хреном, заправленным свёклой, угомонилась и заснула крепким сном.
Сёма, пользуясь моментом свободы, вышел во двор — просто посидеть на скамейке, подумать о своей, ставшей в одночасье задрипанной, жизни.К нему подсел сосед Иосиф Соломонович, муж глухой Фиры. Они долго сидели молча. Первым, своим сморканием, прервал молчание Иосиф Соломонович. Он, разглядывая с интересом свой носовой платок, произнёс с состраданием в голосе:
— Даааааа! Сёма, я тебе искренне соболезную. — И, чтобы как-то успокоить соседа, Иосиф Соломонович добавил, — и это, Сёмчик, ещё только беременность. Дааааа!

Сёма, взглянув на звёздное небо, громко и тяжело, со стоном, вздохнул, словно вложив в этот стон вековую печаль всего еврейского народа:
— Ыыыыыыыыыы!!!!!!

Старик, подсевший ко мне на бульваре, рассказывал всю эту историю в лицах, меняя голоса. После последнего «Ыыыы» он поднялся и, не попрощавшись, пошёл прочь, шаркая своими сандалиями. Он удалялся, но я ещё некоторое время мог слышать его громкое ворчание:«Вот шлимазл (на идиш — это человек, которому хронически не везёт), совсем меня заговорил, а ведь меня, моя жена Ривка, послала в аптеку, чтобы я ей быстренько купил недорогое лекарство от поноса...»

Прошло минут 15 времени, и...

Продолжение здесь http://proza.ru/2026/01/17/1771