История Учения Будды, гл. 24 Магия и Учение Будды

С самого своего возникновения, буддийское Учение пребывало в постоянном соприкосновении с ритуальной магией различных видов. Древнейшими были контакты буддизма с ритуальной магией брахманизма, и  персидской магией зороастризма, естественно связанными с учением Будды культурными корнями.
Взаимодействие буддийского Учения с брахманической и персидской магией имело совершенно иные формы, нежели естественное слияние эллинистической гармонии земных богов с безграничной мудростью абхидхармы. Это взаимодеймствие всегда имело форму соперничества, в котором происходил скрытый от внешнего наблюдателя обмен идеями. Обмен этот более всего походил на изучение оружия соперника с целью овладения его силой. Этот тип взаимодействия был асурическим во всех своих проявлениях, и благих, и неблагих.
Брахманизм и зороастризм, а также другие школы жреческой магии,  сосредотачивали своё внимание на духовной работе, целью которой является упорядочение мира и преодолению сил хаоса, разрушающих порядок. Брахманические ритуалы имеют очень много  и исторической, и идейной общности с зороастризмом. То же можно сказать о семитских монотеистических религиях и о дуалистическом манихействе. Установление порядка в мире в этих учениях осуществляется с помощью ритуальных действий, эзотеричных и экзотеричных. Последние – это религиозные праздники и различные ритуальные службы, осуществляющиеся священниками для мирян, при этом даже эти празднования и службы сохраняют связь с магией. Во внутренних (эзотерических) и внешних (экзотерических) ритуалах маг или священник с помощью материальных действий устанавливает порядок в небесных мирах и изгоняет хаос из сознания отделившихся от единого мира существ. Стоит отметить, что само слово «магия» стало применяться в связи с племенем магов, посвящённых в таинства зороастризма. Их мировоззрение имеет много общего с халдеями.
Время в магии воспринимается как прямая линия, на которой последовательно располагаются этапы Божественного духовного делания – сотворение материального мира, проявление в этом мире сил, стремящихся к его разрушению, призывание божественными силами пророков для передачи людям веры, способной изгнать хаос и установить порядок в их сознании, и, наконец, Суд, на котором чистое отделяется от нечистого и установление порядка и изгнание хаоса происходит во всём мире. Восприятие времени как прямой линии, поддерживает соединение ума мага с осуществляемым ритуалом, ведь главная цель последнего – добиться окончательных изменений в материальном мире. При этом сознание мага является посредником, средством для достижения этих изменений.
В буддийском Учении время воспринимается как круг, колесо, в котором нет и не может быть какого-либо окончательного состояния. Действия, как внешние, так и внутренние, не структурированы на абсолютной прямой и их целью является освобождение ума от заблуждения, проявляющегося в отождествлении с совокупностями материального существования, управляемыми вращением времени. Магическое действие, в буддийском понимании, может иметь лишь относительный эффект, и этот эффект имеет смысл использовать не для попытки достижения неуловимого горизонта идеального существования, а для облегчения страданий, переживаемых существами, запутавшимися в деятельности собственного сознания. При этом сам ритуал в магии и буддийской Дхарме может быть практически идентичен.
Чем меньше рассматриваемый отрезок окружности, тем ближе он будет к прямой, проведенной между началом и концом отрезка. Чем конкретнее и детальнее мы рассматриваем философию и ритуал магии в сравнении с буддийскими практиками, тем меньше мы найдём существенных различий. Более того, сравнивая прямую линию и круг, мы никогда не сможем найти отличие, которое можно было бы назвать принципиальным. Однако с точки зрения мага буддийское Учение криво, а с позиции буддийского практика ум мага остаётся связанным путами существования.
Во взаимоотношениях буддийской Дхармы и магии, в особенности магии теургической, характерной для зороастризма и воспринявшие его идеи учений, мы можем увидеть борьбу богов и асуров. Будда указывал, что его Дхарма – это Дхарма богов и людей. Асуры в суттах и сутрах часто упоминаются как существа, стремящиеся к власти и теряющие при этом покой. В магическом воззрении, сутью которого является поиск власти над миром, ярко проявляются асурические черты. Не случайно Заратустра (Зороастр), как и большинство пророков, говорящих от имени Высшего (а, стало быть, всемогущего) Божества, говорил о дэвах (богах), преимущественно как о злых духах.
При всех разногласиях в отношении к богам, асурам и людям буддийское Учение имеет, всё же, общность с асурической монотеистической магией жрецов. Эта общность, как и в случае с эллинистической культурой, обнаруживается в распознании творящей силы Речи, понимании силы слова и, что важно отметить, силы написанного текста. 
Как вели себя буддийские наставники, встречаясь вновь и вновь с проявляемой по отношению к Учению Будды древней враждебностью разума, жаждущего всемогущества? Они знают, что это Учение неприятно властному разуму тем, что оно не укладывается в систему мирового порядка, управляемого магией. Однако на пути богов и людей, проповеданном Буддой, боги и асуры могут достичь примирения. И именно их единство может изгнать злого духа гордыни, ослеплённого собственной силой.
Поэтому вместо критики асурических методов практики, буддийские наставники изучают их язык и применяют его тем образом, который сообразен достижению нирваны.
Язык магии, применяющий священные печати  силы – янтры, мантры и мудры, стал естественным для всех северных школ буддизма, находившихся в плотном соприкосновении с персидскими учениями. В буддийском мышлении они, сохраняя свою священность и связь с силой, соединились с новым для магии значением – они стали, в первую очередь, печатями, прекращающими отвлечение ума от своего изначального состояния. Это понимание оказалось понятным и доступным для многих магов. С течением времени для них присущая древним магическим культурам жёсткость, ставящая микрокосмос в абсолютно подчинённое положение по отношению к макрокосмосу, конкретное существо по отношению к Великому Разуму, управляющему вселенной, стала сменяться мягкостью сверхреальности, в которой микрокосмос и макрокосмос никогда не существовали раздельно, а существовало лишь представление об этой разделённости. И это невежественное представление может быть устранено не силой, а отрешённостью от чувств «моё» и «я».
В качестве примера появления мягкости в магическом воззрении я приведу краткий пересказ одной из поздних зороастрийских притч.
Дух зла
Один человек решил найти обитель духа зла, чтобы победить его. Он искал его повсюду там, где люди вели себя разрушительно и алчно, но хотя зло присутствовало там, оно появлялось из-за недостатков в мудрости и воспитании этих людей, а не по причине происков злого духа. Наконец, отчаявшись, этот человек пришёл в страшное и унылое место, где он был в совершенном одиночестве. И там злой дух заговорил с ним. Он сказал: «Ты ищешь меня повсюду, но твой поиск бесполезен. Мои обители – твой взгляд и твоё сердце. Только там ты можешь победить меня!»
Что же при повороте ума к самоисследованию происходит с жёсткой исторической прямой, на которой мир проходит неизбежные стадии от сотворения до суда и исправления? В мистицизме просветлённых учителей она сохраняется как описание относительной реальности. Она относительна более мощной реальности успокоения страстей и пробуждения сверхземного знания. На фоне вечного покоя величественная историческая перспектива приобретает форму йогической садханы, выполняемой божествами-защитниками, как это происходит, например, в Калачакра тантре. В ней божества-защитники – цари Шамбалы, обители воинов света, преодолевают зло вселенского хаоса, являющееся ничем иным, как пороками сознания практикующих, спроецированными во внешний мир и приобретшими зримые формы.