Случай в автобусе

На улице моросил мерзкий, осенний дождь. Капли стучали по крыше домов и стёклам автобусов, оставляя за собой мокрые следы. Воздух был пропитан сыростью, а в общественном транспорте этот запах смешивался с ароматом мокрой одежды, усталости и лёгкого отчаяния. Пассажиры, словно мокрые воробьи, жались друг к другу, стараясь занять как можно меньше места, но при этом, злобно поглядывая на соседей, которые то и дело норовят обтереться об них. В салоне слышались тяжёлые вздохи, шуршание пакетов и возмущённые шипения: «Эй, вы там, осторожнее с зонтом!». Казалось, сама природа намекала, что лето окончательно ушло, оставив после себя лишь воспоминания и лёгкую грусть.
Единственным светлым пятном в этой серой картине была маленькая девочка лет четырёх. Она мирно спала на коленях у своей мамы, уткнувшись лицом в мамину куртку. Её светлые волосы слегка растрепались, а щёки порозовели от тепла. Мама, умиляясь ангельскому сну дочери, время от времени поправляла ей пряди и укрывала краем своего шарфа. Девочка посапывала, и её храп, напоминающий гудок старенького паровоза, раздавался по всему салону. Некоторые пассажиры, услышав этот звук, невольно улыбались, другие же, напротив, хмурились, словно этот детский храп нарушал их хрупкое равновесие. Одна пожилая женщина даже пробормотала: «Ну и лёгкие у ребёнка... Может, в оперу её отдать?». Но все молчали, терпеливо ожидая своей остановки, как будто это была не просто остановка, а финишная прямая в марафоне под названием «Дожить бы до весны».
Лишь один мальчик лет десяти, сидящий напротив, не отрывал взгляда от спящей девочки. Он был одет в школьную форму, а за его плечами висел рюкзак, набитый учебниками и тетрадями. Его лицо выражало смесь любопытства и лёгкого презрения. Мальчик явно считал себя слишком взрослым для того, чтобы умиляться детскому сну. Наклонившись к своему соседу, он проговорил полушепотом, но так, чтобы его слова услышали и другие:
— Ну и дура же она... Хоть и красивая! Ни за что не женился бы на такой.
Сосед, пожилой мужчина в промокшем плаще, лишь хмыкнул в ответ, но не стал комментировать. Мальчик, довольный своим заявлением, отвернулся к окну. За стеклом мелькали мокрые деревья, лужи и редкие прохожие, прячущиеся под зонтами.
Автобус замедлил ход, подъезжая к остановке. Двери с шипением открылись, и мальчик, ловко увернувшись от мокрых капель, выскочил на улицу. Он поправил ранец на плечах и, не оглядываясь, зашагал в сторону школы, где его ждала контрольная по математике. По дороге он размышлял о том, что жизнь — штука несправедливая: то дождь, то контрольная, то ещё и девочки с храпом. «Хотя, — подумал он, — может, она и правда в оперу пойдёт. А я вот в математики. Ну, или в дворники. Если сегодня не повезёт на контрольной».
Автобус тронулся с места, и жизнь в салоне продолжилась. Мама девочки, заметив, что дочь начала просыпаться, ласково погладила её по голове. Девочка потянулась, открыла глаза и, улыбнувшись, прошептала:
— Мам, а мы скоро приедем?
— Скоро, солнышко, — ответила мама, и в её голосе звучала тёплая нота, которая, казалось, на мгновение разогнала осеннюю хмарь.
Пассажиры, услышав этот диалог, невольно задумались о чём-то своём. Кто-то вспомнил о своих детях, кто-то — о далёком детстве, а кто-то просто мечтал о том, чтобы поскорее окончился день и оказаться дома, в тепле и уюте, где можно наконец снять эти мокрые носки и выпить чаю с чем-нибудь вкусным.
Автобус, словно огромный металлический кит, плыл по мокрым улицам, увозя с собой истории, эмоции и надежды своих пассажиров. А за окном всё так же моросил дождь.