Трактат о Времени

Научно-философские наблюдения, изыскания, опыты и умозаключения
1
Время — это река. Толстая, мутная река, которая течёт куда-то мимо, не спрашивая, хотим ли мы в ней купаться или хотя бы помочить ноги. Она вездесуща, как кошка Василия Петровича, которая вечно оказывается в кастрюле с супом именно тогда, когда его снимают с плиты. Странная штука! Оно то ползёт, как улитка, заплутавшая в сахарной банке (это когда ты в очереди за колбасой «Особая», а очередь состоит из одной старушки, но она почему-то покупает колбасу на три года вперёд). То мчится, как последний трамвай №;3, который ты всегда видишь только сзади, да и то, если очень быстро повернуть голову. А поставить его на паузу? Ха! Легче поймать того самого трамвая за хвост и заставить его везти тебя бесплатно до самого дома.
В космосе время плывёт. Нет, серьёзно, оно просто плывёт себе, как бревно по широкой реке Летаргии. Оно бесцельно. Оно бессмысленно. Оно будто забыло, зачем его вообще придумали. Представьте себе Нирвану, только просторнее и с лучшим видом на туманность Андромеды. Время тут есть. Оно висит в воздухе (точнее, в вакууме). Но оно никому не мешает. В космосе время теряет смысл, потому что там нет вчера, завтра, сегодня. Время в космосе — это бесконечный, ленивый поток, который катится куда-то вдаль, не оставляя следов.
В деревне время присутствует, но о нём ничего не смыслят. Точнее, смыслят, но только в разрезе: посеял — выросло — съели. Или не выросло, но съесть что-то надо. Жители живут в гармонии с природой, то есть ходят босиком по навозу и верят, что всё в жизни зависит от урожая и правильных жертв. Раньше они знали, каких богов просить об урожае. Но сейчас… Ах, сейчас! Они помнят только бога Дионисия. Каждую субботу (а иногда и в среду, если урожай выглядит хмуро) они приносят жертвы: пустые бутылки, торжественно закапывают в огороде, а потом пляшут и поют: «Ой, Дионисий, глянь с небеси! Мы жертву принесли — бутылку от портвейна! Пусть репка вырастет с избу!». Бабка, дедка, внучка, собака, кошка (облизывается после сытного ужина — мышью) — все на низком старте. А наутро смотрят — репка как была с кулак, так и осталась. «Странно, — чешут затылки домашние, — мы же бутылку закопали! Самую большую! Может, Дионисий теперь только импортное пьёт?». Время в деревне работает на саму Землю, а не на этих странных двуногих, которые бутылки закапывают вместо семян. Оно идёт своим чередом. Круг за кругом. А деревне это нравится. Главное — чтоб гармонь не отсырела.
А в городе! Ох, в городе время — это настоящий злодей в котелке и с усами, как у злого фокусника. Оно бегает по тротуарам, размахивая хлыстом и крича в мегафон: «Быстрее, червяки! Ты опоздаешь на 37-й автобус! Он уйдёт через 2.3 секунды! Беги! Лети! Ползи, если надо!». У него длинные-предлинные ноги (три пары, как у жука), и оно вечно куда-то спешит, сбивая с ног старушек и рассыпая бумажки из портфеля. Город — это сумасшедший дом на колёсиках. Все бегут! Но спроси любого: «Куда бежишь?» — он только заикнётся: «На… на… на работу! Нет, с работы! Нет… к… к… времени! Оно же убежит!». Люди смотрят на часы, а время подмигивает с циферблата и удирает через задний выход, оставляя только стрелки, бешено догоняющие самих себя. «Время — деньги!» — орут одни, пытаясь запихнуть минуты в сейф. «Деньги — время!» — плачут остальные, пытаясь купить лишний часок сна. В итоге теряют и то, и другое, а Время-Тиран хохочет, стоя на крыше небоскрёба и заводя свои карманные часики размером с паровоз. Городское время — это белка в колесе, которая бежит так быстро, что уже стёрло своё колесо и теперь бежит по воздуху, но всё равно никуда не движется. А это печально.
Если залезть в шкаф (особенно если это старый шкаф, пахнущий нафталином и бабушкиными секретами), время меняется. Оно пугается! Ему тесно! Оно начинает вести себя странно. Сначала кажется, что оно замерло, как насекомое в янтаре. Тишина. Темнота. Только сердце стучит: «Тук-тук! Я здесь! Выпусти!». Но это обман! На самом деле время в шкафу становится густым, как кисель, и тяжелым, как чугунная сковорода. Оно давит на уши, на глаза, на живот. Оно шепчет тебе в темноте противным, скрипучим голосом: «Эй, ты как там? Не заснул? А помнишь, ты в третьем классе стащил банку варенья? А помнишь?». И смеётся! Тихо так, противно: «Хи-хи-хи… время-то идёт… идёт… а ты в шкафу!». Оно знает, что ты не сможешь спрятаться. Оно всегда найдёт. Даже в самом дальнем углу. И тогда ты вылезаешь, красный, помятый и вечно опоздавший к ужину. А время уже мчится дальше, подмигивая тебе со стенных часов.
Даже у мёртвых есть время. О, да! Только у них оно особенное. Оно называется Разложение. Это время тихое, медленное, но упрямое, как ослик. Оно работает не спеша: плоть — в землю, кости — в пыль, пуговицы — в антиквариат. Идёт себе, поскрипывает костями, напевает: «Трах-тибидох, трах-тибидох, превращаю всё в прах…». И знаете что? Даже когда от человека не остаётся ничего, кроме смутного воспоминания и пары жёлтых фотокарточек, время продолжает идти! Оно не щадит никого: ни живых, которые бегают, ни мёртвых, которые лежат. Оно — Великий Уравнитель. Оно стирает границы между «было» и «будет», как резинкой стирают карандашный набросок «птички». Один сплошной «сейчас», только очень растянутый и… пахнущий сыростью.
Но человек — существо упрямое! «Ага! — кричит он. — Так не пойдёт! Возьму-ка я это Время под контроль!». И запирает его в узенькую железную коробочку с циферблатом — в часы. Там, думает он, я его приручу! Сделаю слугой! Заведу пружинку — и оно побежит. Нажму кнопочку — и оно встанет как вкопанное! Поверну колёсико — и оно побежит назад, как испуганный рак! Ха! Победа!
Иллюзия! Сплошная иллюзия! Время внутри часов хихикает и строит рожи. «Остановил? — шепчет оно. — Да я просто притворилось! Смотри-ка, твои волосы седеют, пока ты смотришь на стрелки!». Работу можно растянуть, чтобы день казался длинным и тоскливым. Или сжать, чтобы он пролетел незаметно, как комар мимо уха. Но само время? Оно плюёт на твои уловки! Оно плывёт своей рекой, сносит твои хлипкие плотинки из будильников и календарей. Все наши «управления» — это игры воображения, как если бы таракан решил управлять паровозом, натянув на усы ниточки. Мы думаем, что командуем: «Стой! Иди! Назад!». А время просто делает вид, что слушается, а само течёт себе, как и текло. Оно хозяин. А мы? Мы так, временные жильцы.
Играть со временем — занятие опасное, глупое и обречённое на провал, как попытка накормить супом ежа. Оно может показаться податливым, как пластилин в тёплых руках. Но стоит расслабиться — и оно выскользнет, шлёпнется тебе на ботинок некрасивым пятном и уползёт, оставив тебя с ощущением полного идиотизма и пустым местом там, где должна быть важная встреча. Время нужно уважать. Принимать таким, какое оно есть: рекой, кошкой, тираном, киселём в шкафу. Потому что, как ни прыгай, как ни заводи пружинки, оно всё равно потащит тебя вперёд. Унесёт твои мечты о вечном лете, надежды и страхи перед понедельником. Куда? Кто его знает!
Так что, дорогой читатель, время лучше не трогать лишний раз. Не дразнить. Не пытаться поймать за хвост (он всё равно оторвётся). Посему я заканчиваю этот нелепый и важный трактат. Пора бежать! А то Время-Тиран уже стучит хлыстом по моему столу и орёт в мегафон, что я опоздал… опоздал… опоздал! А это уже совсем не смешно. До свидания! И помните: будильник — не друг!