Наука окружающего Мусора

Научно-философские наблюдения, изыскания, опыты и умозаключения
8

Стоял я. Глядь: мусор. Валялся. Не просто так, а с намерением. По валявшемуся мусору можно было определить, что находится рядом. Наука! Но не та, где формулы шипят и колбы бурлят. Нет. Наука другая. Почти как геология, только грязнее. Где бутылки — скалы, фантики — осадочные породы, окурки — окаменелости. Каждый клочок бумаги, каждая брошенная вещь — немой свидетель. Ага. Немой. И очень красноречивый. Странно.
Вот, например: бутылка. Бутылка из-под пива. Лежит. Горлышко выставила в небо, как памятник. Кому? Беспечности. Чьей? Неизвестно. Но памятник. Рядом — стаканчик. Смятый. С каплями дешёвого пойла. Высохло. Как слеза. Чуть дальше — окурки. Лежат. Философствуют. О бренности. О дыме. О пепле. Один окурок, особенно мудрый и длинный, явно был Сократом, а окурок в стакане — вылитым Диогеном. Греческие философы в миниатюре. Понятно: рядом гастроном. Люди купили, выпили, покурили, ушли. Оставили след. Как улитка.
А вот — обёртки! Пёстрые. Кричащие. «Съешь меня!», «Купи!», «Сладко!». Шепчут о детях. Значит, школа. Или игровая площадка. Место юной энергии. И сломанные вещи тут же: линейка — сломана пополам (почему? Злился кто? Измерил что-то непомерное?), носок — один (зачем? Куда делся второй? Человек хромал?), ручка — без стержня (мысль кончилась?), тетрадь в клеточку, исписанная детским почерком. Ветер услужливо листает: «Мама, я больше не буду есть мел!» (страница 3). «Мама, я снова съел мел, мне жаль» (страница 5). «Мама, мел был вкусный, как сахар» (страница 7). Пустая страница. Мысль кончилась. Как в ручке. Тетрадь вздыхает и захлопывается.
Но самое интересное — там, где мусор разношёрстный и хаотичный. Как мысль чиновника. Это территории больниц, исполкомов и прочих казённых заведений. Здесь валялось всё. Сигаретные пачки, нервно смятые. Бутылки разной граммовки: пол-литра, четвертинка, стопочка — как солдаты разного роста на плацу. Обрывки документов, квитанций, билеты на поезда, которые уже ушли. Судьбы? Возможно. Листок на дереве: «Ув. Иван Петр. Пожалуйста, мусор на пол не бросать. Админ.» Видимо, Иван Петрович, человек действия, проигнорировать не смог. Внизу, крупно, чернильной ручкой (вероятно, казённой): «А вы за собой следите, ………». Дальше — слова. Слова такие, что бумага покраснела и пыталась свернуться в трубочку. Без мата тут, конечно, не обошлось. Мат — это пунктуация Ивана Петровича. Диалог состоялся. Бумажный. Немой. Глубокий.
Люди в таких местах всегда куда-то спешат. Спешат так, что из карманов вываливаются не только монетки, но и важные бумаги. «Предписание...», «Уведомление...», «Входящий, исходящий, без исхода...». Оставляют на скамейках пустые упаковки от бутербродов. Жизнь прошла. Однажды. Мужчина. Костюм. Галстук. Съел бутерброд. Урны не нашёл. Достойный человек! Сунул обёртку в карман пиджака. Через минуту полез в карман — достал… жабу. Жаба живая, зелёная, смотрела на него круглыми глазами. Мужчина посмотрел на жабу. Пожал плечами. Сунул жабу обратно в карман. Подумал, полез в другой карман — достал камень. Камень гладкий, речной. Положил камень за пазуху. Пошёл дальше. В кармане у него что-то заквакало. Видимо, жаба придавила камень.
Можно и время определить. По мусору. Утром — следы ночи. Окурки — как погасшие звёзды. Бутылки — пустые сосуды снов. Днём — мусор суеты. Обёртки от быстрых обедов. Бумажки от нерешённых дел. Несбыточные мечты, скомканные в шарик. Вечером — любовь? Надежда? Билетики в кино. Два. Рядом. Чуть помятые. И смятая пачка сигарет. Клочки Веры? В завтра. Или в урну за углом.
Но, несмотря на всё пёстрое разнообразие, на всю эту науку почти как геологию, мусор оставался мусором. Он был немым укором. Укором человеческой беспечности, лени и вечной спешки. Напоминанием: даже в суете вселенской нельзя забывать о чистоте и порядке! Хотя… (здесь учёный делает паузу и чешет переносицу пером, вытащенным из мусорной кучи)… хотя, кто знает? Может быть, именно Мусор и есть истинное лицо человечества? Не парадное, вычищенное щёткой и прикрытое гуманизмом, а настоящее? Ведь именно по нему, как по учебнику, можно безошибочно прочесть: любим поесть (и бросить обёртку), поспорить (и швырнуть окурок), пофилософствовать (и оставить бутылку), понервничать (и смять документ), а потом — пойти дальше, руки в карманы, и в кармане давит жаба, а за пазухой лежит камень, как ни в чём не бывало. Мусор — это автопортрет, написанный нечаянно.
Вот и выходит: мусор — не просто хлам. Это — история. Написана на фантиках и окурках. Это — искусство. Композиция из бутылки, носка и смятой тетради. Это жизнь, брошенная под ноги. Во всей её грязной, спешащей, нелепой красоте. И если однажды вы увидите на улице кучу мусора — стойте! Не проходите мимо. Рассмотрите. Подумайте. Возможно, именно в этой куче вы найдёте ответ на вопрос, который давно вас мучает. Или, на худой конец, найдёте сам носок. Правда, он, скорее всего, будет грязный и дырявый. Но это уже детали. Главное — процесс познания. Познания через Мусор. Науки грязной, но честной.