4. Мы часто задаем себе вопрос

Сами себе работники «Нового американца» часто задавали вопрос:

- Каков наш гипотетический идеальный читатель? Кто он? Чем занимается? Насколько высок его культурный уровень?

Возможно, никто такой вопрос и не задавал, тем более часто. Но в редакторскую колонку нужно было что-то писать.

Довлатов вспомнил, что в далеком ему Ленинграде издавалось около 200 газет. В качестве примеров он приводил достаточно, на сегодняшний взгляд, экзотические: «За культуру торговли», «Мясной гигант», «Моряк Балтики», «Строительный рабочий», «За кадры верфям» (где начинал сам Довлатов), даже «Голос бумажника».

«В общем, много было газет. На любой вкус. Все, что угодно, можно было там прочесть. Все, кроме правды...» – не без толики пафоса заключил Довлатов.

В общем-то, именно это и был магистральный месседж автора заметки, а вовсе не описание портрета «Нового американца».

Не станем анализировать прессу времен соцреализма. Не было правды и не было.
Была ли правда в «Новом американце»? Перелистал несколько номеров. О проблемах безработицы, медицины, образования, благоустройства, о таких не украшающих любое общество явлениях как проституция, наркомания, игорный бизнес, организованная преступность, о бездомных американцах и беспризорных американских детях, о жизни в гетто, о коррупции, в конце концов, – ни слова.

Возник закономерный вопрос: чем же «Новый американец» отличался от советской периодики? Визуально, мало чем. В «Новом американце» писали статьи о Бродском и Высоцком. В совке – об Эльдаре Рязанове и Валерии Золотухине. Были ли первые более правдивыми, чем вторые? Вторые могли бы поспорить. Золотухин и Высоцкий вообще в одном театре играли, в одних пьесах, отличались разве что количеством потребления алкогольной продукции. Высоцкий, несомненно, лидировал. Если исходить из концепции, что истина – в вине, то он был заметно правдивее.

Со времени написания «Марша одиноких» прошли годы. Во всем мире советские строй или его «репликаты» давно сгинули в небытие по всему миру кроме разве что Кубы и Северной Кореи. Даже в Китае капитализма больше, чем во многих странах западного мира.

Стало ли в медиа больше правды? Или даже вернее, не так. Появилась ли в медиа правда? Далеко не факт. Значительную часть содержания составляет политическая агитация и пропаганда, которая вряд ли как-то с правдой пересекается. Помимо всего прочего, появилась еще и желтая пресса, оперирующая по большей части домыслами и слухами. Появились десятки ток-шоу, которые определенно направлены на то, чтобы делать людей глупее и злее. Не добрее и умнее, а глупее и злее. Это стоило повторить дважды.

Доминирующим стал принцип: кто платит, того и правда. Все медиа оказались в руках олигархата и политических группировок. Государственным же СМИ политику диктует та политическая и финансовая группировка, которая в данный момент пришла к власти.
Более того. Оказалось, что правда не нужна не только владельцам медиа-ресурсов, она не нужна ни журналистам, ни читателям-зрителям-радиослушателям. «Журналисты» (их в данном случае следовало заковычить или называть просто информационными работниками) охотно подвизаются на поприще агитпропа. Причем, политический агитпроп зачастую проникает и в материалы о спорте, культуре, истории и тому подобном. Читатель-зритель-радиослушатель от правды категорически отказывается. Он хочет слышать только то, что ему слышать комфортно и приятно. Правда, стоит заметить, что отказывается он от правды вполне добровольно. Возможно, бессознательно, так как мозг его расплющил каток агитпропа, но добровольно. Это стоит признать. И если проявление доброй воли стоит считать достижением, то добровольный отказ от правды, наверное, тоже.