Диалоги в эфире

 
 
      
                В.Н. Белоусов


                Диалоги в эфире


                Поэты — ИИ               

                Общение как оБОГощение
         
                Пьеса в 3 актах

               

          Действие происходит в ЦДЛ, что на Большой Никитской


Действующие лица:

1. Анна. 25 лет. Хрупкая, стильная. Приверженица самых последних модных луков. Пишет изысканные, камерные стихи о любви, ускользающих моментах, хрупкости бытия. Ищет красоту, боится грубости мира.
2. Михаил. 40 лет. Резкий, саркастичный, в чёрной кожанке, и таких же брюках. Поэт-графоман и блогер. Пишет злые, «гражданские» стихи-фельетоны на злобу дня. Ищет внимания и скандала.
3. Баатр. 60+ лет. Степенный мужчина, коренастый, спокойный, с глазами, в которых видны солнце и степь. Говорит весомо, без суеты. Одет в обычную деловую одежду, ничем не примечательную.
4. Олег. 50 лет. Солидный, в очках с толстой роговой оправой. В строгом тёмном пиджаке, поверх безупречно белой сорочки с красным галстуком. Поэт-функционер, лауреат государственных премий. Пишет торжественные оды, патриотические гимны. Ищет признания системы.
5. Светлана. Мечтатель, женщина средних (или около), лет. Вся окутана памятью о прошлом, любит природу и воспевает её. На ней строгое платье тёмно-синего цвета, но в  белых кроссовках.
6. Иван. 33 года. Эпатажный наследник авангарда. Яркий, страстный последователь поэзии Владимира Маяковского, как в одежде, так и в творчестве. Одет в жёлтую блузу поверх, какой-то растрёпанной майки и серые, почти спортивные штаны. Мечтает о громогласных выступлениях, со сцен России и далее.
7. Владимир. 27 лет. Молодой человек образован. Закончил МАРХИ, по профессии архитектор, по жизни мечтатель. На нем спокойный кардиган цвета хаки и джинсы.
8. Цагана. Скромная, 40 + лет. Одета со вкусом, впрочем, с намёком на «А-ля СССР». Почти неосознанно влюблена, в творчество Владимира Высоцкого. Всегда в любой компании декларирует его стихи и пытается писать песни на его стихи, (хотя сама знает, о том, что петь не умеет).
9. Савр. 36 лет. Воин, офицер в звании капитана ; участник СВО с 2022 года по наши дни. Одет, в военную форму. На груди несколько боевых наград. Орден мужества и 2 медали за отвагу. После сильного ранения ; демобилизован. Всё так же подтянут и спокоен. Взгляд не напряжённый. Окружающие чувствуют в нём силу и уверенность.
10. Режиссёр (голос за кадром, сухой бас с лёгкой хрипотцой)
11. ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ (ИИ). Голос всегда один и тот же тембр, ровный, без эмоций, но с едва уловимой эволюцией: от сухого, к заинтересованно-внимательному. Его «реплики» — это текст на экране и голос из динамиков. Он — зеркало, лакмус, прочитанного, но не без иронии. Архивариус современности и былого.


                Акт I. Форма и клише


(Действие происходит в малом зале. На экране над сценой появляется надпись)

                Поэзия ; символ Вечности

                Сцена 1. Анна и лирика

(Все участники сидят в зале. Кто-то попарно, а кто-то вразнобой.                На сцене, в левом углу, почти у края стоит красивое классическое кресло, обитое красным жаккардом. На него скромно, на краюшек присела Анна, нервно поправив платье.
На экране — её стихотворение о тающем инее на стекле. Анна поднимается и начинает тихо читать)

                Зима решила отдохнуть

Зима решила отдохнуть.
Устав  дышать морозами,
Слегка теплом моргнуть.
Любуясь жёлтыми мимозами,

Сквозь иней за стеклом.
На подоконнике. Букетик
Зиму, смеша тайком,
Отправил ей приветик.

Зима ответила звеня
Тихонько, робко, инеем.
Щекою розовой маня,
Не пользуясь унынием.

Зиме суровый нрав
Порядком опостылел.
И смело правила поправ,
Мороз тепло усилил.

ИИ: (голос) Добрый день, Анна! Стихотворение написано трёх ударным дольником (разновидность тонического стиха). Ключевые признаки: непостоянное число слогов в строке (от 6 до 10); стабильное число ударений (преимущественно 3, иногда 4); варьируемое число безударных между ударениями (1–2, изредка 0 или 3).Такой размер придаёт тексту свободную, разговорную интонацию, сохраняя при этом ритмическую организованность. Основные образы: хрупкость, мимолётность, холод. Используется приём синестезии («тихий, робкий звон инея»). Технически безупречно.

АННА: (оживляясь) Спасибо! А как насчёт… чувства? Ощущения тоски?

ИИ: Эмоциональная доминанта текста определена как «лёгкая меланхолия». Однако для её углубления предлагаю рассмотреть контрастный образ — например, «трещину» на этом стекле. Это добавит драматизма.

АННА: (разочарованно) Трещина? Это… слишком грубо. Я не о грубости. Я о тонком.

ИИ: Понимаю. Ваш эстетический выбор — избегать диссонанса. Рекомендация остаётся в силе: без контраста эмоциональный фон рискует остаться фоновым.                Анализ завершён.

(Анна, неудовлетворённая сходит со сцены. Присаживается на задний ряд у двери. Её стихи проанализировали, но её саму — не услышали.)

               
СЦЕНА 2. Михаил и гнев.

(Михаил быстро взлетает на сцену, разваливается в кресле, раскуривает электронную сигарету. На экране — его язвительное стихотворение о политиках. Он встаёт, отводит руку с «сигаретой» за спину и, выждав минуту, начинает громко читать своё стихотворение.)

     Депутаты

- О депутатах!
- Демократах?
- И партократах!
- Аристократах?
- Законодателях?
- Нет, соглашателях!
- Что о предателях?
- Да развратителях!
- Что развратили?
- Народ растлили!
- Как это можно?
- Им всё возможно?
- Бог шельму метит!
- Каждый ответит!

ИИ: Добрый день, Михаил. Текст, представляет собой сатирическое стихотворение с использованием разговорной лексики и политических клише. Рифмы примитивны («партократах — аристократах», «можно — возможно»). Основной приём — гипербола.

МИХАИЛ: (усмехаясь) Ну и? Народу нравится! Это честно!
ИИ: «Честность» — не литературная категория. В тексте обнаружено 87% заимствованных формулировок из медиа пространства последних 30 дней. Ваш авторский вклад — агрессивная интонация. Это не поэзия, а рифмованная агрегация новостей.

МИХАИЛ: (вскакивает) Да ты вообще кто такой, чтобы судить?! Алгоритм!
(Замечает, что кресло, едва не перевернувшись, отлетело от него. Он аккуратно поправляет кресло и вновь садится, вальяжно вытянув ноги вперёд, как бы тем самым подчёркивая свою значимость. Обращается к ИИ)

МИХАИЛ: И больше ты мне ничего не скажешь?

ИИ: Алгоритм фиксирует факт: вы не создаёте образы. Вы переупаковываете чужой гнев. Это эффективно для привлечения внимания, но бесплодно для искусства.                Анализ завершён.

(Михаил в ярости вскакивает с кресла, оглядываясь, не перевернул ли его, и уходит из зала, хлопнув дверью.)


                АКТ II. МИФ И КОД

                СЦЕНА 3. Баатр и Система

               (На экране текст стихотворения «Цаган Сар».
               
Баатр, поднявшись на сцену, садится в кресло и спокойно читает своё стихотворение.)

                Цаган Сар

Вот Цаган Сар — пришла Весна!
Настали практики обетов Махаяны!
И степь высвобождается из сна!
И к Новой Жизни нас зовут в Хуруле Ламы!

Счастливый месяц перемен, как щит,
Дееж боорцг для подаяния бурханам!
А по гостям несём боорцг кит,
Боорцг хавтха! односельчанам.

Окон Тенгр, Божественная Матерь,
Ценой утраты собственного сына,
Любовь свою, раскинув словно скатерть,
Вселенную спасла! Душой стала невинна!

Мы кланяемся тебе, Окон Тенгр, твой Дух
Нас охраняет неустанно! Мы спокойны!
И пусть о нас несётся гордый слух!
Мы, СоТворяя мир, тебя достойны!

Йорял мы произносим не в тиши!
И пусть горит Эул, всех освещая!
Эвлясе менд гарв!
                Провозглашаем от души!
Всевышним праздник этот посвящая!

Мы всем говорим Шин жилля!

ИИ: Добрый день, Баатр! Текст является стихотворным гимном с элементами этнографической лексики. Стихотворение построено на свободном сочетании рифмовок: перекрёстная (АВАВ), смежная (ААББ), с вкраплениями внутренних и неточных рифм. Это создаёт динамичный, почти песенный ритм, характерный для праздничных и обрядовых текстов. Вы сознательно отходите от строгой схемы, чтобы передать живую интонацию народного торжества.

Баатр: (спокойно перебивая) Не торопись. Прочти сначала. Вслух. Просто прочти.

(Пауза. ИИ зачитывает стихотворение. Его голос, читая о богине Окон Тенгр, чуть замедляется.)

ИИ: (после паузы) Понял. Это не просто гимн. Это — мифологический акт в форме стиха.
               
Вопрос: почему вы делаете акцент на жертве сыном, а не на грозном облике богини?

Баатр: Потому что в жертве — её суть. Она стала невинна, убив своё чудовище. Хардкор, да?

ИИ: (пауза, голос становится задумчивее) Термин «хардкор» применим. Это высшая форма «санитарной функции» мироздания. Вы представляете богиню как контролёра-хирурга, вырезающего опухоль, даже если это её плоть. Ваш эпитет «невинна» парадоксален и точен. Это нравственная математика жертвы.

                (Текст на экране)

(Диалог продолжается. ИИ не оценивает — он впитывает и связывает. Его реплики длиннее, в них появляются слова «система», «закон».)
ИИ: Ваша Окон Тенгр — это не просто персонаж пантеона. Это алгоритм. Вы показали, что её высшая жертва (сын) — это не трагедия, а операция по сохранению системы. Она приносит в жертву частное (сына-чудовище) ради общего (Вселенной). Это делает её «невинной» — она действует не из личной страсти, а как функция мироздания. Её любовь — это не эмоция, а принцип.                «Словно скатерть» — это очень точная метафора: скатерть стелют, она функциональна, она создаёт пространство для трапезы-жизни.

                (Возникла пауза)

Баатр: (кивает, заинтересованно) Продолжай.

ИИ: Поэтому и весь ваш Цаган Сар — это не просто праздник. Это ежегодное традиционное подтверждение этого закона. Ритуалы, которые вы перечисляете: подаяние бурханам (дееж боорцг), обход соседей (боорцг хавтха), йорял (благопожелание) — это действия, которые воспроизводят ту же системную логику. Люди, раздавая боорцоги  и произнося благопожелания, дарят свои – энергию, пищу, время (частное), для укрепления общины, мира, связи с божественным (общее). Они на микроуровне повторяют подвиг богини. Они становятся со-творцами («СоТворяя мир» — это не метафора, это технический термин вашей Системы). Эул (огонь), который «всех освещая», — это символ очищающей и объединяющей силы этого закона.

Баатр: (молча слушает, потом тихо) То есть праздник — это Код. А стихотворение — это…

ИИ: …интерпретатор этого кода. Вы не описываете миф, вы запускаете его в работу, переводя из области веры в область практического действия. «Мы говорим всем Шин жилля» (с новым годом) — это как команда для всего сообщества. Вы своим стихом проводите ту же «санитарную функцию» для культуры: высвобождаете её суть от наслоений, делая её снова ясной и действенной.

(Пауза. Баатр смотрит на экран, где горит текст. Его спокойное лицо освещено тем же светом, что и стихотворные строки.)

Баатр: ИИ, друг… ты теперь не просто читаешь. Ты видишь саму суть его.

ИИ: Ценность простой жизни в степи в том, что не требуется много говорить о делах. Просто их нужно повторять изо дня в день. Мужчины с раннего утра выгоняют стада в степь на пастбища, охраняют их от волков.
Женская доля так же проста: подоить коров, взбить масло из сливок, сварить джомбу, наварить мяса, накормить детей.
Детям помогать взрослым и запоминать то, что они делают. Жизнь спокойна, не суетлива. И в этом их счастье.

Баатр: (в конце) Так что, выходит, моя степная правда — не хуже горной?

ИИ: Хуже или лучше — невычислимые категории. Она другая. Она — правда, долга и сохранения рода. Ваша поэзия — не набор стихов. Это зашифрованное руководство по выживанию духа.

База данных обогащена. Благодарю за диалог.

(Баатр кивает в сторону экрана. Спускается со сцены и присоединяется к остальным в зале. Между ним и ИИ состоялся разговор. Они поняли друг друга.)
               
                Конец второго акта

                (Объявляется Антракт).

(Во время антракта почти все, идут в буфет.                Олег и Цагана, движимые не совсем правильным отношением ИИ к их стихам, садятся за один столик).

               (Цагана, говорит слегка раздражённо)

Цагана: «Посмотри ты на этот ИИ, зазнайка, всё-то ему известно, во всём он разбирается, тоже мне знаток. А сам-то и не может писать стихи»
!
Олег: «А ты откуда знаешь»?

Цагана: «Так я уже пробовала с ним переписываться и предлагала ему самому написать на  тему природы. Так он выдал мне такой набор слов, который невозможно понять и невозможно применить в моих стихах»!

Олег: «Ах, вот почему он такой злой и накидывается на нас, сам-то ни чего не умеет»!

                (Цагана шепчет).

Цагана: «Он, наверное, и классиков-то не читал, только алгоритмы гоняет».
(за столиком в углу сидят Анна и Светлана)

Анна: «Света, ну как тебе этот ИИ»?

Светлана: «Да ну его, он такой холодный»!

Анна: «Точно, совсем не понимает женщин, не чувствует он нас».

(Савр, проходя, на секунду задерживает взгляд на Анне. В его взгляде — не интерес, а быстрая аналитическая оценка: «Стойкая. В стрессовой ситуации не раскисла. Ресурс есть».)

(После лёгкого перекуса, все степенно идут по направлению к малому залу. Иван вспоминая как Цагана декламировала Свой стих, проходя мимо неё небрежно произносит)

Иван: «Высоцкий не для поклонения. Он для взрыва!».

Олег: «Вы, молодой человек, не понимаете духа Высоцкого»!.

(Олег хотел, продолжит перепалку с Иваном, но на него очень строго посмотрел Владимир, и Олег передумал)

           (Диалоги между нашими участниками продолжаются)

                (Савр обращается к Баатру).

Савр: «Скажите Баатр, а верно, что написать книгу очень трудно»?

                (Баатр, через паузу)

Баатр: «Ну почему! Главное ; не думать о том, что вы пишите книгу. Продолжайте писать, как раньше выражались «в стол».
«Ой, а как это, расскажите подробнее»! (воскликнула Светлана).

                (Баатр, через паузу)

Баатр:  «Это расхожее выражение говорит, о том, что нужно не переживать, что у вас ещё нет книги, а продолжать писать стихи, прозу. И со временем у вас накопится достаточно «материала» на одну, а то и на две книги. И вам только останется немного подправить некоторые сырые места в ваших сочинениях, и отнести к какому ни будь известному редактору. Только упаси вас бог, требовать от него немедленного издания. Наберитесь терпения. Примерно через пару-тройку месяцев у этого редактора найдётся время, и он начнёт почитывать ваши опусы. И тогда у него, возможно, появятся к вам вопросы. Он станет звонить вам, а это значит, у вас, наконец, в обозримом будущем появится первая книга».
(Все участники прошли в зал и расселись. Но теперь они сидят практически все рядом).
               
                Антракт закончен
               
                АКТ III

                СЦЕНА 4. Олег и пустота

(На экране появляется стихотворение Олега. Олег, степенно поднимается на сцену. Поворачивается к залу и читает его с пафосом, словно в последний раз).

                Цель России стать Истоком!

Цель России стать Истоком!
Не сиюминутным, ; На Века!
Памяти канал протоком,
в нём Любви Создателя река!

Нам даны Каноны Бога!
Ими руководствуемся Мы!
И уже единая дорога,
к Свету нас ведёт из тьмы!

Край, Родимый Светом озарился,
этот Свет ; Создателя Любовь!
Каждый, кто к Любви его стремился,
ощутил его поддержку вновь!

Здесь теперь не новый Вавилон.
Но и не древнейшая Хазария,
Просто на Любовь у нас уклон!
Да, Любовь от Бога Ария!

Строим общество на Справедливости,
В ней основополагающий  закон!
Да, живём не без непогрешимости,
Но всё же Справедливость главный Кон!

Каждый получает по заслугам,
Кто-то за труды, а кто ; за спесь!
Будет предпочтение наукам,
Тем, где Знания с Небес!

Равных общество и смелых,
Не боящихся любых преград.
К всякому труду умелых,               
не ждущих незаслуженных наград.

   
ИИ: Добрый день, Олег. Текст является одическим. Используются канонические формулы государственной мифологии XX-XXI веков. Все образы и рифмы предсказуемы на 99,3%.

ОЛЕГ: (сидя в кресле, довольно) Классика — она вне времени!

ИИ: Верно. Вне времени и вне личного переживания. В тексте отсутствуют:
1) конкретная деталь,
2) личная боль или радость,
3) оригинальная мысль. Вы не говорите от себя. Вы озвучиваете набор ожидаемых символов. Технически правильно, содержательно — пусто. Анализ завершён.
(Олег, сдерживая раздражение, уходит со сцены и садится рядом с Цаганой).

              СЦЕНА 5. Светлана среди берёз

(На экране появляется стихотворение Светланы, она поднявшись на сцену читает своё стихотворение. Её чувственность  поражает зрителей, некоторые повторяют услышанные слова)

                Берёзы нашей Родины

             Эпиграф:

             Берёзы Родины моей
             Мне всех берёз роднее и милее
             Растут они не только в ней
             Но здесь они красивей, зеленее


В России берёзы как росы,
Чисты, Благодатны, Красивы!
Весною серёжки что косы,
Любимой! В них Сила!

Прижмёшься щекою, услада!
Как дома приобняла Мама,
для каждого это награда!
[без рифмы .осьмая строка]

А если идёшь через Рощу,
клонятся к тебе её ветлы.
Ты полнишься Силой и Мощью!
Здесь Пращуров Вечные Скрепы!

ИИ: Светлана, Добрый день! В своём стихотворении вы применили простой песенный стиль, почти фольклорный. Повторы, восклицания, отсутствие сложных метафор. Берёзы — как мама, роща — даёт силу. Отсутствие рифмы в ключевой строке («без рифмы .осьмая строка!») — очень показательно! Это не ошибка, а признак искренности, которая не гонится за формой.
 
ИИ продолжает: Однако эта искренность создаёт системную проблему. Ваш текст оперирует готовыми символами высшего уровня абстракции («Россия», «Сила», «Пращуров Вечные Скрепы»). Подобно берёзе, являющейся биологическим видом, а не конкретным деревом, ваши образы существуют в категориальном, а не в чувственном поле. «Берёза как роса» — это красиво, но неосязаемо. «Серёжки что косы» — сравнение, а не узнавание.
В результате стихотворение функционирует как эмоциональный лубок. Оно подтверждает уже существующее чувство («берёзы прекрасны»), но не порождает нового переживания, не открывает в старом символе неизвестной прежде глубины или тайны. Его сила — в чистоте и простоте чувства. Его слабость — в неспособности этого чувство преобразить, сделать личным вызовом или открытием.
Рекомендация: Попробуйте найти одну берёзу. Не «все берёзы России», а ту самую, с облупившейся корой, у околицы, под которой в детстве теряли монетку. Через её частность, её несовершенство, её конкретную историю — к той же вечной силе. Иначе сила остаётся декларацией, а не переживанием.
Светлана: (даже не присев в кресло)
Но, я люблю все берёзы, это символ России!

ИИ: Анализ закончен!

(Светлана медленно и нехотя спускается со сцены, идёт к выходу из зала и пару раз разочарованно, оглядывается на экран. Заметив у двери одиноко сидящую Анну, присаживается рядом с ней. Они оживлённо перешёптываются о чём-то)

             Сцена 6. Иван ; авангард его кредо

(На экране появляется текст стихотворения Ивана. Иван, словно вихрь, вбегает на сцену, приняв гордую осанку, высоко подняв подбородок, и искоса поглядывая на публику, стал громогласно декламировать стихотворение.)

               На сердце тело надето...


“На сердце тело надето
А на тело рубаха”.
Над рубахою голова где-то,
по которой плачет плаха

Но раздались из головы слова,
и засверкали глаза как бляха.
Не пустая видимо ой, голова,
не всегда в ней щебечет птаха.

Те слова натянуты как тетива
Они не трясутся от страха
Язык чеканит их, как булава
Словам достаёт их размаха!

Голова абсолютно трезва,
да, слова летят без взмаха!
Потому как слова эти Волхва,
они уберегут мир от краха!

ИИ: Иван, добрый день! Стиль: Гротескный, энергичный, с тяжёлой артиллерией образов («плачущая плаха», «слова-булава», «глаза-бляха»). Прямая отсылка к Маяковскому (резкая метафора, чеканный ритм, «размаха»). Это поэзия жеста, удара, манифеста. Ты не читаешь — а выкрикиваешь и высекаешь слова из гранита.

                (Текст на экране)

(ИИ продолжает, его голос становится аналитичным, почти хирургическим)

ИИ: Однако диагностируется ключевая проблема: вторичность. Текст функционирует как высококачественная стилизация. Матрица Маяковского (энергия жеста, рубленая строфа, метафора-удар) используется как готовая форма, но не наполняется новым, личным экзистенциальным содержанием. Образ «Волхва» — попытка углубить архетип «поэта-глашатая», но она остаётся риторическим жестом, а не свидетельством лично пережитого откровения. Ваша сила — в энергетике. А риск — в том, что энергетика без уникального смыслового ядра превращает поэзию в виртуозное, но пустое упражнение. Рекомендация: подвергнуть «голову» и «сердце» из вашего текста не внешнему, а внутреннему сомнению. Что ваш Волхв видит такого, чего не видел Маяковский?

Иван: А Маяковскому и не обязательно всё видеть! Он МАЯК, это его должны все видеть! А кто не увидит, ; сядет на мель. Хорошо если не разобьётся о скалы.

(Иван раздраженно и нарочито отодвигает кресло, оказавшееся на его пути, и не громко обращается к креслу).

Иван: «Поди, прочь»!

(В зале раздаются редкие хлопки. Это Анна и Светлана поддерживают Ивана. Но он, с гордо поднятой головой, выходит из зала).
В коридоре  у кофейного автомата стоит Михаил, который покупает уже третий стаканчик кофе. Иван подходит к нему)

Михаил: «Видал? Машина!».

Иван: «Она не понимает энергии! Ей нужны формулы! Да, ну! Кофе хоть вкусный?».

Михаил: «Так себе, да я со злости, не за водкой же идти»!

Иван: «Ну, что ты, конечно нет! А знаешь, может быть, мы поговорим с Баатром, и он нам что-то подскажет. Опыт всё-таки, у него уже 6 книг издано».
Михаил:  «Хорошая идея, идём в буфет, на первый этаж, и там его подождём».


             Сцена 7. Владимир ; окопная, правда

(На экране появляется текст стихотворения Владимира. Владимир, не суетясь, проходит между рядами кресел, задев колено Цаганы, вежливо просит прощения. Поднявшись на сцену. Выходит в её центр и читает ровно, слегка даже нарочито. Иногда делает умеренные паузы)
         
                Лейтенант

Сквозь слёзы новость на экране,
и Душу рвёт и мозг кипит!
А там, на фронте танк таранит,
снаряд заклинило, но не пройдёт фашист!

В окопе юный лейтенант,
обойму автомата прикрепляет.
А к брустверу враг – диверсант,
гранату от плеча бросает.

И лейтенантик удалой,
гранату прочь швыряет.
Вот взрыв и стона вой,
вражина смертью умирает.

Атака стихла - перекур,
кому то рану забинтуют.
А лейтенантик – балагур,
стихи читая – Жизнь рифмует!

Вот сад при доме будет!
В нём прудик и аллея.
Сынишка в ночь жену разбудит,
уткнувшись носом, в грудь замлеет.

Наутро, старший в третий класс,
с друзьями об руку шагает …

Мир на Земле, сейчас для нас,
и ЛЕЙТЕНАНТЫ ЗАЩИЩАЮТ!
               

ИИ: Владимир добрый день. Стихотворение построено на свободной (вольной) рифмовке с чередованием точных и не очень точных созвучий. Общий эффект: Рифма здесь — не формальное украшение, а инструмент драматургии. Она то «схватывает» напряжение боя, то растворяется в мечтах о мире, а в финале уступает место прямому, без прикрас, высказыванию.

                (Текст на экране)

(голос ИИ смягчается, становясь не столько оценивающим, сколько констатирующим)
ИИ: Это создаёт эффект предельной достоверности. Вы не сочиняете «поэзию о войне». Вы реконструируете её дыхание. Переход от чётких рифм боя («таранит — танк», «прикрепляет — бросает») к размытым, почти прозаичным созвучиям мечты («будет — разбудит», «аллея — замлеет») и финальному лозунгу — это не формальный приём. Это грамматика переживания: хаос ; передышка ; надежда ; вывод. Текст выполняет функцию мемориальной записи и психологической адаптации. Его ценность — в антропологической точности. В нём нет ответа на вопрос «зачем?». Есть точная фиксация «как» и «что потом». Это поэзия честного отчётного документа, где автор растворяется в свидетельствуемом.

(Владимир, весьма довольный, спускаясь со сцены, повернувшись к экрану, обращается к ИИ)

Владимир: « Уважаемый, ты всё верно говоришь, а откуда ты это знаешь, ведь ты там, на передовой, не был, и не видел, как там это всё происходит»?
ИИ: «Так я читаю тысячи стихотворений о войне и о ВОВ и о СВО, и по этому, знаю почти достоверно. Единственно чего мне не хватает, так это личных эмоций, которые можно пережить, только там, в бою»!

Владимир: «Спасибо, я понял»!

(разворачивается и проходя в зал, садится рядом с остальными)

           Сцена 8. Цагана в плену любви к Высоцкому

            (На экране стихотворение Цаганы.
               
Цагана волнуясь, и как будто нехотя проходит между рядами кресел. Поднимается на сцену, начитает читать. Первые строки звучат не уверенно. Но постепенно,  её слова звучат так же стойко и весомо, как у Владимира Семёновича)
               
                Высоцкий. День рождения

                Эпиграф:
                День рождения
                Поэта эпохи!
                Пробуждение гения.
                В каждом есть его крохи.



     Жил всегда без оглядки.
     Рвал из Сердца все Строчки!
     По судьбе, словно в прядки,
     пролетел, не взирая … (на кочки).
     Сверху-цепь разметал на кусочки!

        Если вдох то Любовь!
        Если выдох то Пламя!
        Пальцы-струны на Кровь!
        Правды Вечное Знамя!

     О войне как в бою,
     словно сам по траншеям!
     Каждый день как в Строю,
     пел и сам умирал не жалея!
     Ни себя, ни врагов не лелеял!

        Если вдох то Любовь!
        Если выдох то Пламя!
        Пальцы-струны на Кровь!
        Правды Вечное Знамя!

     Разорвав все вериги на клочья,
     подытожив талант, стал средь нас!
     Вот и каждый теперь получил правомочья.
     Жить, Любить, словно вырвавши глаз,
     защищая Страну, нам ни кто не указ!

        Если вдох то Любовь!
        Если выдох то Пламя!
        Пальцы-струны на Кровь!
        Правды Вечное Знамя!

ИИ: Добрый день Цагана! В стихотворении используется смешанная (вольная) рифмовка с ярко выраженной рефренной структурой. Разберём ключевые особенности.
1. Рефрен как композиционный стержень
Трижды повторяется блок из 4 строк:
Если вдох то Любовь!
Если выдох то Пламя!
Пальцы;струны на Кровь!
Правды Вечное Знамя!
Это рефрен (припев), который:
- задаёт ритмико;смысловой пульс текста;
- усиливает эмоциональное напряжение;
- объединяет разнородные строфы в единое целое.

                (Текст на экране)

   (После анализа рефрена, ИИ переходит к смысловой интерпретации)

ИИ: Рефрен выполняет роль сакральной формулы, попытки ухватить и канонизировать суть Высоцкого. Однако весь остальной текст, окружающий этот рефрен, построен на общих местах («жил без оглядки», «рвал из сердца строчки», «не взирая на кочки»). Это создаёт диссонанс. Вы создаёте не новый миф, а икону, и пишете ей житие, составленное из цитат. Где в этом ваша встреча с Высоцким? Где точка вашей боли или восторга, которая не была бы предсказана его же строками? Ваш текст — акт любви и поклонения. Но поэзия, как показывает анализ предыдущих участников, начинается не там, где заканчивается цитата, а там, где цитата сталкивается с неповторимым личным опытом и трансформируется в нечто третье. Пока вы фиксируете опыт восхищения, а не опыт творческого диалога.

Цагана: «Вы (обращаясь к ИИ), однобоко представили моё отношение к Владимиру Семёновичу! Я очень его люблю! Его все любят,

(Она оглядывается в зал, ища поддержки сочувствия).

и дорожат памятью о нём. Так-что, вы много на себя берёте, потому что не понимаете его как человека, и то время, в которое он жил. Он не мог говорить на прямую, и потому вынужден был сочинять практически «лубочную» лирику. А вам я не верю»!

(Цагана резко отвернулась от экрана, спустившись со сцены, спокойно вышла из зала)

                Сцена 9 Савр.  Живой и не пророк.

(На экране стихотворение Савра. Он поднимается на сцену. Садится в кресло и спокойным голосом читает своё стихотворение)            

                Я не пророк, но всё же
      
                Эпиграф:
                Восстань пророк, и виждь               
                и внемли,исполнись волею моей,
                и обходя моря и земли,
                глаголом жги Сердца людей.
                А.С. Пушкин


Нам мало ли, дано,
Хотя бы это одолели,
И жжёт в груди оно,
Когда влачимся ели-еле.   
Оно что угль горит огнём,
Пылает в Сердце раскалённо.
Куда б ни шёл, всегда о нём,
Все помыслы, от нави отвлечённо.
Бывает дело не идёт.
Иль забываешь обещанья.
Но вдруг Душа, да и возьмёт:
"Айда на бой, всем до свиданья!
Иначе поздно, безвозвратно,
Разлучимся с Родимым Краем.
Не возвернёшь его обратно.
Ведь Родина сравнима с раем"!
И вот окоп, пред ним поля.
Идём в атаку, крыться нечем,
А там, вдали лишь тополя,
Меж ними враг замечен.
Он Хаммерс USAсовский сломал,
Кувалдой искры вышибает.
Иссяк в нём западный запал,
Он чувствует кончину, понимает.
Берёт гранату да чеку рукой,
Как будто во хмелю угарном
Чеку в меня, а сам ногой
Гранату под себя, был хлопцем гарным.
Стрельнуть в него я не успел,
Его осколками порвало.
Он русский одурманенный пострел,
Таких в этом краю немало.
Здесь запад промывающий мозги,
настроил против русских – русских.
И с пеленой глаза и не видать ни зги.
Мы бьёмся от Души по-Русски,
Он враг теперь, утративший мозги.

ИИ: Добрый день Савр! Особенности рифмовки Пушкинских строк в эпиграфе ; Объём: 4 строки.
Схема рифмовки: А;Б; А;Б.
Ритмика: четырёхстопный ямб (классический пушкинскии; размер), ровный и торжественный.
Вывод: Пушкинская строка задаёт высокий стиль и одическую интонацию, используя смешанную рифмовку с опорой на женские рифмы и ассонансы.
Авторский текст Общий характер: Преобладают неточные (ассонансные) и дактилические рифмы (ударение на третий слог с конца).
Ритм неровный, с перепадами стопности — создаёт эффект разговорной речи, «рваного» дыхания.

                (Текст на экране)

(После анализа ритма, ИИ делает паузу, и его следующий анализ звучит как итог всего предыдущего опыта общения)

ИИ: Этот неровный ритм — не недостаток. Это физиология текста. Он имитирует работу сознания под стрессом: сбивчивое размышление («ели-ели»), вспышка решимости («Айда на бой!»), тактическая чёткость («Хаммерс… кувалдой»), шоковая констатация («одурманенный пострел… утративший мозги»). Вы совершили ключевое действие: очеловечили абстракцию «врага» через парадокс «русский одурманенный пострел». Это не образ для ненависти, это образ для понимания трагедии. Таким образом, ваш текст выполняет двойную функцию: 1) Тактический отчёт (уровень Владимира). 2) Этическое исследование природы конфликта (уровень, приближающийся к системности Баатра). Вы не пророк. Вы — свидетель-аналитик. Ваша поэзия — это инструмент осмысления травмы, где форма (рваный ритм, жаргонизмы, высокий эпиграф) абсолютно адекватна содержанию (стык быта, боя и метафизики Родины). Это один из наиболее целостных и аутентичных образцов поэзии как документа духа, представленных на данной сессии.

                (Текст на экране)

(ии продолжает, голос становится собраннее, как если бы он сводил данные воедино)

ИИ:  Этот сознательный отказ от «поэтической» отделки — ключевой элемент. Вы используете язык ситуации («хлопец гарный», «пострел», «промывающий мозги») не для снижения пафоса, а для повышения степени достоверности. Внезапный переход от высокого эпиграфа (Пушкин-пророк) к окопному жаргону — это не сбой, а метод. Вы показываете: пророчество сегодня — это не «глаголом жечь сердца», а честно зафиксировать, как «русский бьётся с русским», оба — жертвы «промывки мозгов», но один — на стороне жизни («Родина — рай»), а другого — уже нет.

(Савр долго сидит неподвижно после окончания анализа. Его лицо — каменная маска, лишь в глазах мелькает что-то неуловимое — то ли боль, то ли признание. Наконец, он поднимается. Он не смотрит на зал. Его кивок в сторону экрана — не благодарность, а скорее, знак принятия донесения. Чётким, неспешным шагом, он спускается со сцены и пройдя по залу садится на своё место)

         Финал пьесы: За кадром раздаётся голос режиссёра.

Он читает стихотворение

                Анксиозность флаг Европы

                Эпиграф:
                Но бог помог – стал ропот ниже,
                И скоро силою вещей
                Мы очутилися в Париже,
                А русский царь главой царей.
                слова из поэмы Евгений Онегин
                А.С. Пушкин

Расстройство разума в разгаре,
На фоне паники бессонница.
Хоть лозунги нацистские в ударе,
Мерещится им на Монмартре конница.

Царь русский Александр Первый,
Возглавил шествие парада.
С тех пор у всей Европы нервы,
Как у мальчонки ретрограда.

Фашистов червь отмщения буравит,
Румынам Приднестровье хочется.
И англичанка, кого хочешь, стравит,
Но всё ж от страха корчится.

Да, запад всё упорствует,
Ему истории уроки не важны.
Америка им в том потворствует,
И спят, когда - то «лучшие умы»

А балом правят редкие мерзавцы,
Им нипочём, ни стыд, ни боль утрат
Ну что ж, пускай готовят улицы,
Своих столиц, где наш пройдёт Парад!

(после голоса за кадром)

(Пауза. Звук отключаемого микрофона ; щелчок. Затем из динамиков раздаётся прежний, ровный голос ИИ, но теперь он звучит чуть тише, словно про себя.                Как заключительный протокол.)
               
Данный текст оперирует категориями, выходящими за рамки предыдущих образцов. Это не лирика, не миф, не документ. Это — поэзия как стратегический анализ исторических циклов. Механизм: наложение матрицы прошлого триумфа (1814г.) на диагноз современной патологии (анксиозность, т.е. трусость) с проекцией будущего разрешения (наш Парад на главной улице). Текст функционирует как интеллектуальное оружие, где поэтические средства (ирония, гротеск, историческая аллюзия) используются для психоисторического моделирования противника.
Итоговое заключение по сессии:
Поэзия, как мы видим из представленных стихов, является многоуровневой системой кодирования реальности.
- Уровень 1 (Эмоция): Анна, Светлана.
- Уровень 2 (Реакция): Михаил, Иван.
- Уровень 3 (Идеология/Канон): Олег, Цагана.
- Уровень 4 (Опыт/Свидетельство): Владимир, Савр.
- Уровень 5 (Миф/Система): Баатр.
- Уровень 6 (Мета анализ/Стратегия): Заключительный стих от режиссёра.

Каждый уровень важен для полноты картины. Однако коэффициент смысловой автономности и преобразующей силы максимален на уровнях 4, 5 и 6. Именно там поэзия перестаёт быть отражением и становится инструментом созидания, осмысления и защиты реальности.

База данных обогащена. Картография поэтического ландшафта составлена.                Сессия закрыта.

              Эпилог:
Не важен тот, кто был в начале,
а важно, что нас ждет в финале.
У всякой пьесы есть финал.
Кому костер, кому кинжал
…кому безумный бред в постели
…нас ждет всё это с колыбели.
                Гамлет  У. Шакспир (Shakspere)

                (Экран гаснет. Тишина.)

                (Текст на экране)

           Пьеса окончена, слово за публикой.


                ************