Роман 1983 и 1984

ГЛАВА 1

— А тот парень ей говорит: «Знаешь, в этой кофейне чертовски плохой свет, но ты в нем выглядишь так, будто тебя нарисовал какой-то очень грустный, но талантливый голландец».
Лена замерла с чашкой в руках. Это была самая странная попытка познакомиться, которую она слышала за свои двадцать четыре года. Она медленно повернула голову. Рядом за узкой стойкой сидел молодой человек в поношенном худи, перед которым лежал блокнот, исписанный какими-то чертежами.
— Голландец? — переспросила она, приподняв бровь. — Надеюсь, не Ван Гог? Не хотелось бы к концу вечера лишиться уха.
Парень серьезно посмотрел на нее, проигнорировав шутку.
— Нет, скорее Вермеер. Девушка с жемчужной сережкой, только вместо сережки у тебя в ухе беспроводной наушник, а вместо невинного взгляда — усталость человека, который весь день разгребал чужие таблицы в Excel.
Лена невольно рассмеялась. Усталость действительно была ее главной спутницей в этот вечер.
— Ладно, художник, — сказала она, отставляя пустой стакан. — Допустим, я картина. Что дальше по сюжету? Нас повесят в Лувре или оставят пылиться в этой кофейне, где пахнет подгоревшими зернами?
Он закрыл свой блокнот и улыбнулся — впервые за весь разговор.
— Дальше по сюжету автор понимает, что холст заслуживает лучшей рамы. И предлагает пойти погулять по набережной, пока город окончательно не превратился в черный квадрат Малевича.
Лена посмотрела в окно. На улице зажигались фонари, и мокрый асфальт блестел, как свежая масляная краска. Она еще не знала, станет ли этот вечер шедевром, но начало ей определенно нравилось.

********
********





ГЛАВА 2


Они вышли на набережную, где воздух был пропитан запахом Невы и мокрого камня. Парень, который представился Марком, шагал чуть впереди, то и дело останавливаясь, чтобы взглянуть на здания сквозь сложенные рамкой пальцы.
— Ты всегда так смотришь на мир? — спросила Лена, кутаясь в шарф. — Будто пытаешься загнать его в границы холста?
— Это привычка, — отозвался он, не оборачиваясь. — Когда город превращается в «Черный квадрат», важно успеть заметить детали. Смотри, как падает свет от того фонаря на воду. Это же чистый импрессионизм, Моне бы отдал за этот блик правую руку.
Лена посмотрела туда, куда он указывал. Обычный желтый свет на мутной воде вдруг действительно рассыпался на тысячи живых, дрожащих мазков.
— А ты? — Марк резко остановился и повернулся к ней. — Ты ведь не просто «таблицы в Excel», верно? У тебя взгляд человека, который хранит в голове целую библиотеку запрещенных мыслей.
Лена усмехнулась.
— О, добрый друг мой, если бы ты знал, какие «чертовки» и «дакини» порой танцуют в этих мыслях... Но в мире отчетов это не приветствуется. Там ценят сухие цифры, а не «небесных странниц».
Марк замер, его глаза блеснули интересом.
— Дакини? Кхандрома? Откуда у офисного сотрудника такие термины? Значит, я не ошибся — ты не просто картина, ты манускрипт с двойным дном.
Они дошли до моста. Ветер здесь был сильнее, он срывал слова с губ. Марк вдруг достал из кармана тот самый блокнот.
— Знаешь, — сказал он, листая страницы, — я ведь не архитектор. Я реставратор. Я ищу под слоями дешевой масляной краски то, что автор хотел сказать на самом деле. И мне кажется, под твоим «деловым костюмом» скрывается что-то... древнее и грозное.
— И что ты собираешься с этим делать? — Лена подошла ближе, чувствуя, как вечер перестает быть просто прогулкой и превращается в опасную игру смыслов.
— Дальше по сюжету, — Марк протянул ей блокнот, где на чистом листе было написано только одно слово: «ФИКС». — Мы должны решить: мы будем зеркальными отражениями друг друга, как «СКИФ» и «ФИКС», или столкнемся, как два меча, которые не знают, чем закончится этот бой.
Лена взяла карандаш и, не задумываясь, приписала ниже: «МЕЧ = ЧЕМ».
Марк посмотрел на запись и рассмеялся — громко, искренне, заражая ее этим странным, почти гофмановским весельем. В этот момент над Невой вспыхнул первый луч луны, и город окончательно перестал быть серым. Он стал сценой, где два случайных актера решили сорвать маски.