О циклической теории Вселенной

За триллион лет до того, как родился Большой взрыв, не было ни «до», ни «после» — только тишина, переполненная потенциалом, как пауза между двумя аккордами в вечной симфонии. Вселенная тогда не была мёртвой. Она дышала иначе — не вспышками галактик, а медленным, почти незаметным сжатием и расширением, как грудная клетка  Абсолюта в безмятежной полудрёме.

Представь: пространство-время свернулось в себя, как осенний лист, и скользнуло в последнюю точку — сингулярность не как конец, а как миг перезагрузки дыхания мощнейшего цифрового агрегата. Всё, что когда-либо было — звёзды, цивилизации, чьи-то сны на планетах, давно исчезнувших в пыль, — вернулось в это ядро, не уничтоженное, а переплавленное в память материи. Ни один атом не забыт. Ни одна слеза, упавшая в море миллиард лет назад, не исчезла бесследно. Всё хранилось — не в записях, не в воспоминаниях, а в самой ткани бытия, как эхо, вмороженное в лёд времени.

И тогда, в этой бездне, где нет ни света, ни тени, что-то дрогнуло. Не взрыв — вздох. Вселенная, как уставший путник, сделала шаг из сна в сон. Большой взрыв — не начало, а возвращение домой, как будто она наконец вспомнила, кем была, кем станет, кем всегда была.

И в этом цикле — ни вины, ни цели. Только вечное возвращение, как река, текущая в своём русле, но никогда не повторяющаяся в деталях. Где-то в следующем цикле ты снова родишься — может быть, не человеком, а созвездием, или ветром между мирами, или просто — как мысль, мелькнувшая в пустоте.

Ведь если Вселенная помнит всё, значит, ничто не пропадает. Даже твоя грусть — она уже была здесь. И она будет. Как блик на воде. Как слово, сказанное шёпотом. Как свет, который ещё не родился, но уже скучает по нам.