Игра на опережение

Глава 3, рассказа Отыгрывание прошлого

Часть II, Игра на опережение

Тревога похожа на тень, что растёт с закатом: сперва едва заметна — лишь лёгкое напряжение в груди, едва уловимая настороженность. Но стоит ей набрать силу — и вот уже нет времени разглядеть начало, только стремительный вихрь ощущений. А если дать ей разгореться, она раскроет все свои лики — один за другим, как страницы мрачной книги. И в глубине её танца — единая суть: тревога всегда говорит одним голосом, хоть и звучит по-разному в каждом сердце.

Вечер в курортном городке казался застывшим во времени. Закат наливал море расплавленным янтарём, а в воздухе витал странный аромат — не то цветов, не то старой морской соли, будто сам ветер хранил забытые истории. На открытой террасе особняка с видом на прекрасный сад, где тени уже плели замысловатые узоры, за белым плетёным столом сидели Николь и Кети. Они пытались сложить мозаику детства, но фрагменты разбегались, будто испуганные светлячки. Каждое воспоминание — как зашифрованное послание: кажется, вот-вот поймёшь, но код ускользает в последний момент.

Карло подошёл беззвучно. Он смотрел на сестёр и думал: память — это лабиринт, где каждый поворот ведёт к новому открытию.

— Загадка всегда кажется страшнее, пока её не разгадали, — произнёс он, опускаясь в кресло. — Давайте искать ключи. Вспомните: не было ли чего-то необычного? Что-то, что не укладывалось в картину? Даже если тогда это казалось незначительным.

Кети коснулась края чаши — движение вышло машинальным, почти бессознательным. Память играла с ней в прятки: то высветит деталь с хирургической чёткостью, то растворит всё в сером тумане, оставив лишь смутное ощущение чего-то важного.

— Отец так ненавидел Эмилию, что даже её имя вызывало в нём ярость, — сказала Кети, сжимая кулаки. — Однажды Николь спросила тихим голосом: «А где тётя Эмилия?» И тут же — треск фарфора, крик: «Забудь это имя!» Я до сих пор чувствую холод осколков под босыми ногами. И этот звук… Он врезается в мою память как нож.

— Да, это было после того, как я вернулась от тёти Эмилии, — сказала Николь. — Я гостила у неё.

— Мне кажется, он её боялся. Или знал что-то, чего не знали мы. Помнишь, как она всегда говорила: «В каждом замке есть потайная дверь»? — Кети задумчиво опустила взгляд.

— После моего визита отец стал другим. Словно тень легла на него. Он начал проверять замки по ночам, переставлять вещи… будто искал что-то или боялся, что найдут его, — вспомнила Николь.

— А что, если она хотела нам что-то передать? Через меня? — Она запнулась. — В тот день, когда я была у неё, тётя Эмилия дала мне старую шкатулку. Сказала: «Когда придёт время, ты поймёшь».

Кети медленно повернулась к сестре:
— И где она сейчас?
— Я спрятала её, чтобы отец не нашёл. Вспомнить бы только куда… Она где-то в доме мамы. Думаю, там ничего важного — побрякушки какие-то… — сказала Николь.

В мыслях сестёр отец виделся холодным и неприступным, словно удар молнии. Боб выстраивал мир по собственным законам. Его взгляд гасил любые возражения, а слова резали, как лезвие. «Слабость — это грех», — казалось, говорил каждый его жест. Потому и команда его была непобедима: он лепил чемпионов из железа и воли. Но если как тренер футбольной команды он был безупречен, то как отец хрупких дочерей — нет.

Карло потёр подбородок:

— Если Эмилия действительно угрожала ему, у неё должны быть причины. Но какие? И ещё… У неё ведь не было детей?

— Нет, — вздохнула Кети. — Ни мужа, ни детей. Может, в этом всё и дело? — В её голосе звучала не только грусть, но и тень сочувствия.

Карло мысленно начал расставлять фигуры на невидимой шахматной доске. Каждый ход, каждая позиция — выверены, просчитаны на десять шагов вперёд. Он никогда не действовал вслепую: даже в хаосе внезапного появления Эмилии его разум оставался холодным.

Он вновь прокрутил в голове схему наследства. Всё было выстроено безупречно: документы оформлены, юридические лазейки учтены, сроки соблюдены. Ведь он сам лично завершил их оформление по просьбе Марго.

Теперь он видел игру целиком — и его фигуры стояли на выигрышных позициях.

Суть предложения Эмилии прояснилась быстро. Она требовала подписей племянниц под документами об отказе от наследства их литовского деда. В завещании фигурировали исключительно внуки — не дочери. Это меняло расстановку сил: Эмилия не могла претендовать напрямую, но явно намеревалась разыграть партию иначе.

«Она хочет всё», — понял Карло.

Её расчёт был очевиден: если сёстры откажутся от прав, доля Марго автоматически перейдёт к единственной оставшейся сестре — Эмилии. Тогда она получит полный контроль над состоянием. Но в этом и крылась её слабость.

Карло медленно улыбнулся, мысленно передвигая пешку на воображаемой доске. Эмилия действовала прямолинейно — как игрок, уверенный в своём преимуществе. Она не учла одного: он уже заблокировал её главный ход.

— Она думает, что мы в её ловушке, — прошептал он. — Но на самом деле это она зашла в наш капкан.

В плетёном кресле он замер, наблюдая за вечной игрой света на стекле — как будто сама природа создавала здесь мимолетные картины, чтобы напомнить о непостоянстве всего сущего.

«Шах и мат ещё не объявлен, — размышлял он. — Но она уже сделала первый ход в мою пользу».

Оставалось лишь дождаться, когда Эмилия сама поставит себя в безвыходное положение. А пока — держать сестёр в неведении, чтобы их страх не нарушил тонкий баланс сил.

— Мне вот интересно: это наследство больше, чем то, что нам мама оставила? И есть ли смысл бороться за него? — быстро проговорила Николь, впиваясь взглядом в Карло. В её глазах читалась не просто любознательность, а предчувствие ответа, которого она боялась.

Карло помедлил с ответом. Он не спешил — знал, что каждое слово сейчас будет взвешено и истолковано. Медленно сложил пальцы в замок, посмотрел на сестёр по очереди, будто оценивая, сколько правды они смогут вынести.

— Это к делу не относится, — произнёс он ровно, но в голосе прозвучала стальная нотка. — Ваша мама именно поэтому и попросила меня довести дело до конца — чтобы вы получили наследство дедушки. Она позаботилась о вас заранее. Для неё это было… — он на миг запнулся, словно взвешивая слово, — жизненно важно. Вот какова её любовь к вам, куколки мои.

Он выпрямился в кресле, расправил плечи — не из позы, а будто наяву ощутил груз ответственности, который когда-то взяла на себя Марго.

Кети нервно накрутила на палец прядь волос. Мечтательность давно стала её привычным щитом от жестокой реальности, и сейчас она инстинктивно потянулась к нему.

— Может, это Замок какой-нибудь? — прошептала она, устремив взгляд вдаль, где закат растекался по небу, как расплавленное золото. — Может, мы принцессы?

Николь резко рассмеялась — слишком громко, слишком искусственно. Смех оборвался на полузвуке, и в наступившей тишине стало слышно, как дрожит её голос:

— Ага, принцессы… Опять ты со своими сказками. — Она поспешно отвернулась, но Кети успела заметить тоску в её глазах — тоску по миру, где всё имеет простые ответы.

Карло провёл ладонью по лицу. На секунду он показался старше, измотанным — будто невидимая тяжесть пригнула его плечи.

— Кто знает, кто знает… — проговорил он тихо, почти про себя. — Ещё далеко не всё понятно про вашего дедушку. — Он сделал паузу, подбирая слова с осторожностью человека, ступающего по тонкому льду. — Мне даже… намекнули. Лучше не копать слишком глубоко. Получили его волю по наследству — и  «гуд-бай», так сказать.

— Есть одна легенда — «Зеркальный договор». Хотите послушать сказку? — Карло сделал паузу, встретив заинтересованные взгляды сестёр. — Тогда слушайте.

Давным-давно барон заключил тайный договор с таинственным орденом. Условие было жёстким: его дочери;близнецы должны стать «стражами равновесия», но прожить жизнь в неведении. Существовало строгое предостережение: если сёстры встретятся до тридцати лет, сила рода пробудится — но потребует жертвы.

Каждой из них орден вручил предмет-символ: одной — зеркальце без отражения; другой — ключ, который не открывает ни один замок.

Орден не ослаблял бдительности: за сёстрами следили «посредники» — люди с такими же глазами, как у близнецов. Чтобы разорвать договор, нужно было отыскать тайную комнату в Замке. Там хранился древний свиток с именами предков — сам договор. Сёстры нашли комнату, сожгли договор — но заплатили цену: отдали ордену свои символы. Теперь они свободны. Однако знают: если мир вновь окажется на грани, а равновесие пошатнётся, они смогут вернуться к своей миссии.

— Мы что, наследницы древнего рода баронов фон… каких-то? Рождение мамы и её сестры было окутано тайной — когда они появились на свет? — Николь посмотрела на луну, которая окрасилась в багрянец.

— Ага, а в фамильном архиве появилась новая запись: «Две души, одна кровь, двойное предназначение», — загадочно проговорила Кети. Она любила сказки — они её успокаивали.

На открытой террасе с белыми плетёными креслами и столиком в стиле прованс, откуда открывался вид на прекрасный сад, повисла тишина. На горизонте догорал закат, и тени удлинялись, заполняя уголки территории вокруг особняка, словно подкрадывались к ним. Карло молчал, глядя на их лица, — и в этом молчании читалась невысказанная тяжесть: он понимал, что любые его слова теперь станут не просто информацией, а испытанием для их хрупкой веры в порядок вещей. И ещё он осознавал: завеса тайны вот-вот начнёт приоткрываться, обнажая то, что, возможно, лучше было бы оставить сокрытым.


Содержание рассказа:
 
Глава 1, Отыгрывание прошлого

Часть I    - Дежавю
Часть II   - Человеческий аппетит
Часть III  - Послевкусие
Часть IV   - Невидимые силы
Часть V    - Разговор с мартышками
Часть VI   - Человек загадка

Глава 2,  Отыгрывание прошлого

Часть I    - Две крайности
Часть II   - Месть блюдо, которое подают холодным
Часть III  - Замечать синхроничность
Часть IV   - Глубокое пробуждение
Часть V    - Прошлые загадки
Часть VI   - Истенное сближение

Глава 3,  Отыгрывание прошлого

Часть I    - Тени меж поколений
Часть II  - Игра на опережение