Полуостров. Глава 147

Глава 147
- А что тут удивительного, Пауль? - пожал плечами Куратор. - Твоё имя вписано в летопись Города... Вам же кто-то рисовал портреты... Наверняка остались наброски, она могла найти их хотя бы в моей чёртовой библиотеке... Я тут составлял каталог, охренел, сколько есть всего, о чем я не знаю!.. Другое дело... - он в задумчивости побарабанил пальцами по крышке ноута.
Я терпеливо ждал продолжения. Снег перестал идти, и туристы выстроились в бесконечную очередь для обретения билета на Башню.
- Вы больше не поднимаетесь туда?..
- В уме ли ты, Пауль, - раздражённо ответил Виталий Валентинович. - Я с трудом дохожу до рынка! Особенно после таких снегопадов... Всё-таки мы не вечные... Якуб, правда, не планирует рассыпаться, а он застал еще темные времена...
- Вы что-то хотели сказать? - напомнил я.
- Я хотел сказать, что пора кончать с этим! Она хитра и становится опасной! Если ты не можешь, я пришлю тебе из региона кого-нибудь, менее склонного к рефлексиям!
- Почему это я не могу? - недовольно произнёс я.
- Потому что ты трындел с ней, вместо того, чтобы привести приговор в исполнение! Она тебе, похоже, нравится! Это твою дело, Пауль, это твоя жена, ты мог как убить эту мадам, так и оставить её в живых, Орден отдаёт подобные решения на откуп, но сейчас ситуация вышла из-под контроля!
- Она не ведала, что творила, Виталий Валентинович!
- Какое это имеет значение! Неподотчетная ведьма с большими возможностями... Давно пора было её прихлопнуть! - он стукнул ладонью по стулу, демонстрируя, по-видимому, как мне следовало поступить с матерью Козлова.
- Вы говорите так, как будто она - насекомое!
- Прекрати, Пауль! - Куратор поморщился. - Давно ты стал столь великодушен? Твой ученик был прав, ты живёшь с женщиной, которой позволяешь вить из себя верёвки!
- Вам, кажется, не нравится моя жена, Виталий Валентинович?.. - начал закипать я.
- Не нравится и никогда не нравилась, и я не скрывал этого! Она не для тебя!..
- Замечательно! - усмехнулся я. - Но, чтобы убить Козлову, мне, по крайней мере, нужно её найти! Орден мне, я так полагаю, помогать в этом не намерен?..
- Значит, ищи, Пауль... - он швырнул рисунок, который я ему принёс, в полку, и его притянуло к крышке ноута. - Значит, ищи! Ты все равно ничего не делаешь...
- Я вообще-то работаю, - заметил я.
- В богадельне?! Нашёл себе занятие, по уму... Пятьсот лет ты ждал, что они снимут наказание... Пятьсот лет, Пауль! И продолжаешь сидеть на одном месте!
- Я не могу просто так взять и бросить! - возразил я. - Я хотя бы год должен закрыть!
- Это отмаза, Пауль, ты просто не можешь решиться...
- Да, не могу, Виталий Валентинович! Я привык... Триста лет без малого я ломал себя, пытаясь смириться с этой стезей, избранной для меня Отцами! А сейчас...
- Ты явно не в состоянии уйти, пока не доучишь Коновалова! - усмехнулся Куратор. - Без тебя же он опять скатится на двойки!..
- Да даже, если это так, что с того?! - я достал из кармана мобильник.
Виталий Валентинович ошарашенно уставился на него.
- Ты так и не поменял стекло, Пауль!
- И не собираюсь менять! В память о наших диалогах! Чтобы оно всегда напоминало мне о том, что я - всего лишь ничтожный раб Ордена... Я даже не имею права свободы трудоустройства...
- Ты просто продалбываешь свое Предназначение, Пауль! Оно не в том, чтобы готовить оболтусов к ЕГЭ!
- А Шварценберг говорил мне, что я рождён быть учителем! - я медленно провел пальцем по трещинам на стекле телефона, с наслаждением отмечая, что он хмурится, наблюдая за моими действиями.
- Давно ли он стал для тебя авторитетом?..
- С тех самых пор, как вас устроило, что он работает в школе! С детьми, Виталий Валентинович! По-видимому, без возможности использовать заклинания он мгновенно стал белым и пушистым...
- Твоя проблема, Пауль, - вздохнул Куратор, - в том, что ты действительно любишь детей...
- Ну, что вы, я их ненавижу!.. - воскликнул я.
- Нет, ты их любишь!.. Ты душу выкладываешь в их воспитание! Поэтому так многого и добиваешься...
- Особенно, с Олафом, да...
- С Олафом ты находился в анабиозе! - парировал Виталий Валентинович. - Вспомни Эльзу Густавсон! Она была простолюдинкой, а ты - дворянином. Она вообще не должна была входить в орбиту твоих интересов!..
- То есть целительство должно распространяться только на обеспеченных граждан?! Какая интересная интерпретация Учения, Виталий Валентинович!..
- Целительство не должно было распространяться на Эльзу Густавсон! - отрезал Куратор. - Она должна была умереть, так было суждено! Её спасенная жизнь погубила твою! Ибо выхода не было! Просто ты не хотел это принять!..
- Я бы не был целителем, если бы смог принять это! -  я убрал мобильник в карман. - Я бы не был целителем, если бы вообще смог принять все это дерьмо, которое вытекло из каждой щели этого проклятого Небом города! Я всегда пытался что-то сделать, даже в этом гадюшнике в Ахене, куда вы меня запхали, по-видимому, для того, чтобы научить смирению! Мне же его так всегда недоставало!
Виталий Валентинович достал собственный телефон и смахнул сообщение.
- Пауль, ты прав, конечно, но есть вещи, которые должны случиться. И мы не вправе менять ход событий. Мы, собственно, и не можем его изменить, только затягиваем агонию... Эльза должна была умереть!
- Как и мать Козлова, верно?
Он молча кивнул.
... - Я проделал столь долгий путь, чтобы ты даже не пустил меня на порог, Пауль?..
Последний раз я видел его, когда мне исполнилось двенадцать. Он не был ни самым кровожадным из них, ни самым изощренным в издевательствах. Он просто всегда соглашался, какая бы каверза ни приходила в голову остальным.
Боялся, что, если он заступится за меня, то то же самое они сделают с ним самим?..
Я пожал плечами.
- Ты можешь остановиться на постоялом дворе. Мой дом не является таковым, посему открыт не для каждого...
- Многие в городе знают тебя, Пауль... - он продолжал стоять в тёмном дворе, освещаемый лишь пламенем свечи, которую я сжимал в руке. - Они говорят о тебе с восхищением... Я всегда полагал, что ты добьёшься многого... Ты не был похож на нас...
- Это все, что ты хотел сказать мне? - пламя дрожало, и свет от него метался по двору, как заяц, откруженный гончими псами.
- Нет, Пауль... Отец перед смертью просил передать тебе, что не держит на тебя зла... Что он тебя прощает...
- Ты проскакал столько верст, чтобы передать слова безумного старика, Карл? Не стоило трудов, я не нуждаюсь в его прощении, ибо не имею грехов перед ним!
- Он ещё просил передать тебе это... - он залез в мешок, висевший у него на поясе, и достал увесистую книгу, переплёт которой был покороблен от времени. - Это семейная реликвия...
- Кому-то, стало быть, достаётся земля и титул, а мне - старая Библия, которую даже в руках боязно держать, дунь - и развалится! - усмехнулся я. - Поистине щедрость покойного барона не знает границ...
- Побойся Бога, Пауль... - брат счел за благо отступить назад на несколько шагов. - Грешно смеяться над подобным...
- Иди, Карл... - я забрал книгу, которую он продолжал держать в руках. - Иди, помолись за мою душу! Храмы, правда, закрыты уже на ночь, но ты постучись, быть может, тебе окажут снисхождение...
- Ты все такой же, Пауль... - он сокрушенно покачал головой. - Ты также видишь смерть?..
Я кивнул.
- Вижу и вскорости увижу твою, ежели ты сей же момент не уберешься!..