Игривый Ален

Ален уже девятнадцать лет был серьезным человеком, хотя когда-то, казалось, родился игривым. Тогда мир не сопротивлялся ему: проблемы не имели веса, препятствия рассыпались сами, а жизнь откликалась легко, словно понимала шутку с полуслова. Теперь же его дни просели и угрожали сломаться, как сухая, негнущаяся ветка под тяжестью накопившегося снега. И всё — из-за серьезности. Ален обвинял окружающих, повторяя, что именно они научили его быть таким: важным, собранным, напряжённым. Однажды на работе женщина, не глядя на него, словно между делом, сказала: «А ты просто вернись в своё естественное состояние — в игривость». И этого оказалось достаточно. Ален вдруг вспомнил себя прежнего: жизнерадостного, знающего сотни анекдотов на любой случай, смеющегося и по поводу, и без него, а в одиночестве — неизменно думающего о смешном. Он понял: его жизнь болеет не от трудностей, а от внутренней важности. Да, жизнь важна, но если отойти на шаг — она комична. «Смейся», — сказал он себе. И в этот момент начался новый этап. Ален стал слушать анекдоты, стал шутить, подружился со своим умом — тем самым, что эволюционировал миллионы лет не для тяжести, а для радости. Смех, принятие, осознание лёгкости и возвращённая игривость стали не побегом от жизни, а её исцелением.