Лета и вёсны невесёлые

РАМОККИА

ТТ ПОЧТМЕЙСТЕРА

ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ. ПИСЬМА В НИКУДА

Тема № 4. ЛЕТА И ВЁСНЫ НЕВЕСЁЛЫЕ 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

***Зима взаправду удалась...          
На события 19.08.91
***Мне не о чем грустить...
Фон
Древняя игра
***В этом мире всё неповторимо...   
Сонмы курящих
Утром
Позеркалье...
«Скорый» на Кавказ
Пост саги сулили, мир
Мелодия
Мы ли?..
Цвета реквиема
АБОЧЕК
Весеннее печальное
О.Г. эго...   
***Лето зноем рощу изнурило...
Миле
***По прошествии стольких лет...
***Когда проживёшь с «полтинник»...
Увяла хана...
***Время не щадит лица, сморщив и мысли...
Дача...
В противовес лозунгу...
«Мефистофель»...
Отец и шар...       
***Я многое хотел тебе сказать...
Я?!
Угроза Судьбе
Одноклассники
Не посланные письма другу   
Али пил, а?..
Продолжи...    
   

*    *    *
Зима взаправду удалась.
Мороз ядрёный. Льдов в избытке.
Да снег сверх валенок. Всё – в масть.
Не стало б половодье пыткой!..


    На события 19.08.91

Предчувствия, увы, не обманули...
Конец капели?! Кажется, что кровь
зальёт поля и улицы России. Пули
отлиты, и приказ готов.
И как она, партийная восьмёрка,
колёсико истории-то гнёт!..
Нас ожидает  потрясающая порка?!
Тут – колесуют? четвертуют? пронесёт?!.


*    *    *
Мне не о чем грустить.
Всё хорошо...
Душа исцелена,
не жаждет птицей
взлететь, парить...
Да и чего желать ещё,
когда вся шевелюра серебрится!?.


Фон

Костюм – мера костюмера.
Гроб. Щека гробовщика...


    Древняя игра

Грусть посеяли дожди,
безразличие, усталость.
Вот и партию с ладьи
не начать (дави на жалость!).

Столько пешек впереди...
Спад давления ль помехой?
Настроение – не ахти,
потому как нет успехов

никаких. Большущий ноль...
Как бы партию не начал,
деревянный гол король,
тривиально мат в придачу.

В клетку чёрная доска
(с полосой в диагонали).
Жизнь – игра. От игрока –
многое, но всё – едва ли...

Пешки метят все в ферзи,
да кратчайшей-то дорогой,
тут пройти бы полпути, –
не собьют – и слава богу!

И фигурок – полдоски
(бездна их на бренном шаре!).
Вот свихнёшься от тоски,
напрягая полушария!

Материал, размер доски,
ничего это не значит.
Главное в игре – мозги
и везение в придачу.

Есть партнёры али нет,
я-то поступаю просто,
сам с собою, ну, а цвет
выбирать придётся звёздам!

Что без зрителей игра...
Эка, право, незадача...
Слава богу, «мастера»
не мешают, плюс – не иначе!

Это  – древняя игра.
Выигрыш или проигрыш в туре
равноценны, как пора
доски примерять к фигуре...


*    *    *
В этом мире всё неповторимо:
синь озёр, ландшафты, луг, цветы,
гор величие, песни херувимов...
Все неповторимы, я и ты...
Потому и смерть неумолима
у одной ей ведомой черты!


    Сонмы курящих

Сонмы видим дымящих.
Сон  – мы: ведьмы, дым, ящик...


   Утром
(в перевёртышах)

Еле закурил, и рука зелье
еле
лила... Залил
робу, убор,
ногу...  (Гон-
щик, ишь!)


Позеркалье... 
 
Пилигрим
пил и грим
прОпил...
ПропИл  –
пили Гримм...


    «Скорый» на Кавказ

Играла музыка в вагоне-ресторане,
и лейтенант, качая головой,
навеселе слегка, размешивал в стакане
дорожный сахар жилистой рукой.

Та ложечка в такт музыке стучала
о грани помутневшего стекла.
Переливаясь через край, стекала
на скатерть жидкость. Слева от стола

молоденькая шустро подносила
закуску на подносе для мужчин,
порхала, словно бабочка, и мило
подмигивал какой-то армянин.

А за окном мелькали, исчезали
подъезды, переезды, флигеля,
берёзовые рощи. Уплывали
за горизонт холмы, леса, поля.

Вагон качался, как и всё в составе.
Колёса отбивали металл-степ
и уносили лейтенанта к той заставе,
где нет берёзок и рябин, не зреет хлеб.

Лишь горы, перевалы и долины,
и бдительная служба по ночам.
Не будет рядом с ним Екатерины,
закончен отпуск, снова к блокпостам.

А там сейчас конфликты, там стреляют.
Граница – не курорт, и потому
не редко там ребята погибают
(но нам грустить об этом ни к чему!).

Официантка подошла опять к южанам.
Какая низость! Игры всё, смешки.
И выплеснул он душу из стакана
на южный смех, акцент и кошельки!


    Пост саги сулили, мир...
    (анаграмма)

Илот! Гуси спасли Рим?!                Спалим «слуг» истории!..


     Мелодия

Выстроив пленников в шеренгу,
офицер, как положено христианину,
исполнял  последние желания.
Товарищи закурили. Их малец-запевала,
выпросив медную трубу, запрокинул голову к высям,
выдувая рапсодию солнечных  лучей.
Офицер замер, наблюдая, как бесшумно
наливается кровью закат.
На ремне нелепо топорщилась кобура,
отцветала сирень.
С годами эту полузабытую мелодию
всё чаще и чаще с тоской и страхом
вспоминает дряхлый старик...


   Мы ли?..
(в перевёртышах)

Мы ли милым
милы, тыл им?
Мило холим,
мили пилим,
милы, пыль им..?
Мило соль им...
милы, мылим,
мило боль им –
мы ли, милым?..


  Цвета реквиема

Нарисуйте меня
углем
на белой стене.
Не ищите зря:
срублен,
сожжён в огне.

Весна белого цвета,
для контраста:
чёрная ночь.
В зубах – сигарета.
Баста!
Мне уже не помочь.

Рисовал силуэт
красным
по тому шоссе.
Покатился берет
с вихрастой
по полосе.

Отлетал.
Душу птицы
унесли к небесам.
Вот финал:
сам стал сниться
тебе по ночам.

Не проспи
это утро:
дивным будет рассвет.
Не грусти,
время – мудро:
глянь в окно. Видишь свет?               

На заре я тоскую,
шалый,
дым или гром,
я тебя нарисую
алым
на голубом!


   АБОЧЕК 
  (разнобуквица, 30)

Малюй, Ёж, чудь грешных «язв»... Поэт-скиф – Б


   Весеннее печальное 
   
Когда весна почти расправилась со снегом
и в рощи завезла цветов обозы,
так одиноко по утрам светила Вега,
и, просыпаясь, плакали берёзы...   
И почему-то взгляд остановился
на двух серёжках усыхающей ольхи
и замер, что поэт, что не раскрылся,
тот, что стоял там, на утёсе, у реки...


   О.Г. эго...               
  (в перевёртышах)

Я  – арена ада, а не рая, –
тот
ещё
я...  И ты б ту суть  бытия
лапал
да и латал,  Аид
лакал
тут...
В быт? И ты б – в
то вот,
как и я... И как
ты? сыт?
И я, дескать, так сед я и
уже лежу,
как тот дед... Тот – как
ещё?!.


*    *    *
Лето зноем рощу изнурило.
Ржавчиною сушь разъела листья.
Только б осень, осень не забыла
то, что у увядшей Флоры в мыслях...

Водопад дождей! Пусть и холодных...
В бронзу, в медь они отполируют
от листочков что осталось... Это – годы...
Это сердце о былом тоскует!..


   Миле
 (в перевёртышах)

И олимп милой,
и фиалки к «Лайф»...


*    *    *
По прошествии стольких лет
не то, что гла с/з , лица не припомнишь...
Время необратимо... Финальный сет
в целом на результат, увы... То бишь
«всему своё время и... собирать камни!»
Со скрипом раздвигая ставни
(«Да будет свет!»),
вздрогнешь, –
(удар в глаза!)
поковыляешь к спальне,
отвыкшей от ритмов пружин
и иного голоса,
как тот пилигрим,
что шёл из Пскова погреться в Гагры...
(Вопрос закрыл приступ подагры!)
Там, в спальне, размножившись в зеркалах
как за стенкой соседи, их тараканы,
по-настоящему вздрогнешь: ах,
по прошествии стольких лет
один, совсем один... Цвет
волос такой старческий,
волос редкий...
Совсем седой дед!


*    *    *
Когда проживёшь с «полтинник»,
начинаешь понимать острее,
отчётливее,
что «гривенник» юности не вернуть,
что остаётся так и рулить на той «копейке»
до окончательного дефолта всего мужского...


   Увяла хана...
 (в перевёртышах)

Карма – товар, правота – мрак...
Хана! Мрак в карманах...
Ищи себе, нищий, ищи небес, ищи!


*    *    *
Время не щадит лица, сморщив и мысли.
Захочешь красно словцо бросить (ввысь ли?!),
ан нет, не тянет у строк и взмах крыл,
вот и тему «налево», как SMS закрыл...

Пожалуй, время – аргумент посерьёзней,
чем обвал рубля, «рулевых» козни...
Дожить бы до Спаса, хорошо  – до снега,
и это – в контексте одного эго...

Я сижу тут один, дымлю синим «Минском»
(подорожал на тридцать)... Вот это – свинство!..


Дача               
(в перевёртышах)

1.
Город дОрог  –
город дорОг.
ДОрого город.
Дорога – за гОрод.
И огород дорОгой...
А тем-c: вес, сев, смета...
И огород дорогОй..!
А тело – до лета...
2.
Лето. Потел...
Летел
как
ты, быт!
Тысяча дач, я – сыт!!


    В противовес лозунгу               
    Кто не работает – тот и ест!
    (анаграмма)

Тот некто – сети...– Работает!
         Батрак тонет, и ест Тито...
                Тот – ест,  работник-то тает...
                Нет сетИ? Кто-то работает!..


     «Мефистофель»

Браво – справа, на бис – слева...
Как мне всё осточертело!..


     Отец и шар

С непостижимой для смертных структурой,
плазменный шар адской температуры,
которую не выдержат ни камень,
ни даже тот, кому глаголят «амен»,
висит на незримых нитях
испокон веку,
(до Н2О), в доле парсека
от планеты людей,
живущих по законам Нерона – Сенеки,
сгорающих от страстей,
не испытывая нехватки в энергии, в зрителях.               
Световыми щупальцами лаская планету,
шар светится от наслаждения,– в этом
проявление любви, увы,
угасающей в пространстве звезды
к планете горячих сердец...
Всякий раз отец,
собирая в поле цветы,
прищуривался, глядя на солнце. Пускался в пляс,
шутил, смеялся, обнимая маму и нас.
Любви хватало на всех.
(Иже еси на небесЕх...)
Не там ли он сейчас?..


*    *    *
Я многое хотел тебе сказать,
но встретиться никак не получалось.
На будней лист легла печать
обыденности... Тут подкралась старость...

Сижу у озера. Смотрю на поплавки.
И вижу в зеркале другого я мужчину.
И исповедоваться как-то не с руки.
И седина не в плюс, да и морщины...

И неизвестно, где же ты теперь.
И непонятно, надо ли мне это?
И ты поди не та «Эммануэль»...
И я – карикатура на поэта!..


    Я?!
 (в перевёртышах)

Я ль пакля, я ль капля?
О, По!
О, Гюго!
Кто я? ОТК?
Киник?
Гоблин иль Бог?
Я – Лель?
Тень Гойя? Йог? Нет?!
Я – Илия?
Есе –
   Нин? Варяг я равнин?
Нив варан? А? Раввин?!
Не вепрь?! Певень??
О, Лем?! («О, помело...»)


      Угроза Судьбе

Жизнь на исходе (время горевать!).
Чем дальше в будущее, тем слабей здоровье.
Уходят сверстники... Опять чья-то мать
над гробом голосит,
кому-то доля вдовья...

Судьба-закройщица, постой, не торопи.
Итак уже богата Смерть материей...
Ты лоскуток у Жизни открои
(так, незаметно, для меня, ну, укради!),
а то помру я фаталистом и в безверии!..


    Одноклассники

вспоминали
пили водку
зачем вспоминали
подрались
зачем подрались
вспоминали
вспомнили
пили водку
вспоминали


  Не посланные письма другу   
 
1. Я помню прощание...
Ты б не уехал не простившись...
Я знал, дружище, ждал тебя.
Так стол накрыл, что очутившись,
и язвенник, и втихаря...

А тут, под уточку бы с хреном,
да побыстрей (всего ж – гора!)...
Сохли фиалки, сохло тело,
душила комнату жара...

Я вышел на балкон, вдыхая
июньский вечер, а заря  –
там догорала, уплывая
за тридесятые моря...

Ну вот и ты... Садились – срочно!
А после пятой  – намело...
Лились воспоминанья, точно
в бокалы алое вино...

Как море памяти штормило!
Кто знает, ждёт удача там,
особнячок с «Линкольном» или...
А нас разделит Океан!

Мы распрощались. Тёмной ночью
я брёл, считая овнов в небе.
Ты обещал прислать мне почтой
весть о своём заморском «хлебе»...

А что касается проблемы,
где лучше жить? Я говорю:
«Передо мною нет дилеммы:
ЗДЕСЬ вырос я, ТАМ и стою!»

2.Письмо в Хайфу
Мы не виделись столько лет,
что я позабыл твой голос.
Суть наших лунных бесед
стирает в подкорке chronos.

Время, что конокрад,
бесследно ворует годы.
Молодость – без наград,
старость, поди, невзгоды...

Минус под Рождество
в окна кроет узоры,
чувствую: плеч родство
мы ощутим не скоро.

Тост ты поднимешь средь роз,
пальм, песка и моря,
вспомни про наш мороз,
бушующий на просторе.

Я настрочил текст любя,
так что мой тост: «За тебя!»

3.Письмо в Ванкувер
Я писал тебе в Хайфу,
а ты – в Канаде...
Сложилось? (Тьфу, тьфу!)
Ну, бога ради...
Я здесь – «отдыхаю»...
(Рушди сказал бы:
«Спасибо баю»,
а Хини: «.Мамбам!»)
…Тут всё качают, качают лодку...
Как раскачают  – давлюсь я водкой!..


   Али пил, а?..
   (в перевёртышах)

Аль пила залипла?
Али чума замучила?
Али пила?!
Я, буряты, сыт я, рубя
гробы в Выборг!!


   Продолжи...
   (в перевёртышах)

Ищи!
Униата тайну
ту, суть
ища, попаши...
...Напала, пан,
на Витовта рать... Вот Иван,
татары, Ратат –
турок, орут,
как
тевтон... Ответь,
Витовт вот и в
нас, Сань,
или
как?.